ПМеханизмы социальной селекции
ри изучении вертикальной мобильности
рано или поздно встает вопрос: почему
одни индивиды успешно преодолевают
ступени социальной лестницы, а другие
всю жизнь топчутся на одном месте? Почему
одни легко взлетают вверх, единым прыжком
перепрыгивая через целые пролеты, а
другие, с тяжким трудом взобравшиеся
на следующую ступеньку, через некоторое
время уже кубарем катятся вниз?
Попытки объяснить это все индивидуальными качествами людей и тем более превратностями судьбы вряд ли можно считать состоятельными. Индивидуальные особенности людей не объясняют существование закрытых и открытых стратификационных систем, мобильных и иммобильных обществ, цикличность вертикальной мобильности и многие другие, масштабные социально значимые перемещения. Не сбрасывая со счета индивидуальные стремления людей, их мотивы, установки, их волю и т.п., объяснить вертикальную мобильность, ее колебания можно лишь опираясь на изучение социальных факторов.
Одним из них является механизм селекции, «вмонтированный» в социальные институты. С его помощью происходит отбор среди людей, стремящихся к восхождению, - он пропускает вверх одних и отсеивает других. Питирим Сорокин называл этот механизм «фильтром», «ситом», просеивающим индивидов.
Ядро такого механизма образует набор всевозможных требований (критериев), которым должен соответствовать претендент на включение в страту. Эти требования могут касаться самых разных сторон личности кандидата, его жизни и поведения. Скажем, подросток, стремящийся войти в престижный клуб байкеров «Ночные волки» должен иметь мотоцикл, отрастить длинные волосы, зачесывая их назад, носить кожаную куртку с молниями, ковбойские сапоги, знать и разбираться в тяжелом роке и, разумеется, владеть искусством «верховой езды».
Критерии отбора могут быть формальными и неформальными, жесткими (императивными) и мягкими (желательными), относиться преимущественно к личным свойствам индивида или же к его поведению, а то и к его происхождению, ориентироваться на различные элементы достигнутого или предписанного статуса и т.п. Но в целом они воспроизводят социокультурный и социопсихологический облик данной страты, т.е. являются его отражением.
Страты, разумеется, бывают разными. Одни из них многочисленны и поэтому рыхлы. Для них характерен небольшой по спектру, но все же определенный по содержанию набор стандартов, правил, норм, а следовательно, и требований к своим членам и претендентам. Другие же представляют собой сравнительно сплоченные группы, которые могут иметь даже свою этику, кодекс чести и т.п. Таковы некоторые профессиональные группы (врачи, адвокаты). Для таких страт система требований к претенденту на вхождение в страту является своеобразным «защитным» механизмом, поддерживающим ее внутреннюю однородность и организацию и препятствующим проникновению в ее ряды индивидов, способных разрушить ее изнутри. И, разумеется, такие «защитные механизмы» помогают поддерживать высокий престиж страты, следовательно, ее положение среди других страт. Интересный пример того, какими способами французские купцы пытались обособиться и защититься от остального люда, приводит французский историк Ф. Бродель. В 1702 году купцы представили в Совет торговли петицию. «Вот чего они требовали: не более и не менее как чистки среди занятых торговой профессией, чистки, которая раз и навсегда отделила бы купца от другого лица, занятого физическим трудом, - от аптекарей, золотых дел мастеров, меховщиков, чулочников, виноторговцев, вязальщиков чулок на станках, старьевщиков, «а также тысячи прочих профессий, кои суть рабочие и кои имеют звание купцов». Одним словом, достоинство купца впредь должно было бы принадлежать лишь тем, «кто продавал бы товар, ничего не предлагая своего и ничего к оному не прибавляя от себя» [10, с. 475].
Эта особенность селективных требований отчетливо проявляется в мотивации, которой руководствуются члены страты, принимая или отвергая кандидатов на вхождение в ее состав. М. Вебер в свое время изучал мотивы членов политической элиты, решающих проблему ее обновления. С точки зрения социолога, члены элиты прежде всего хотят принимать в элиту лиц своего круга, выходцев из своей социальной среды. На втором месте идут эмоциональные мотивы (симпатии и антипатии), далее – оценочно-рациональные мотивы, т.е. намерение принимать претендентов, отвечающих нормативным образцам члена элиты, ее правилам, ценностям, принципам. И только на четвертом месте – деловые качества претендента. Когда в 70-е годы ХХ столетия западногерманские социологи повторили на новом историческом материале исследование М. Вебера, они пришли к сходным результатам. На первом месте стоит стремление принимать в элиту людей, имеющих высокое социальное происхождение; на втором – ориентация на определенный тип воспитания в соединении с престижным университетским образованием; на третьем – внимание к партийности политика (он должен сделать карьеру в одной из ведущих политических партий); и, наконец, профессиональные, деловые качества претендента, оказавшиеся, опять-таки, на четвертом месте.
Итак, несколько упрощая и огрубляя, можно сказать, что при отборе кандидатов в страту господствует стремление принимать «своих» и отвергать «чужих».
С этой точки зрения становится понятным, что даже в наиболее открытых и демократических обществах предписанный статус играет немаловажную роль в системе селективных требований. Достаточно посмотреть на объявления о приеме на работу. Среди немногих формально объявленных требований обязательно встретятся ограничения, связанные с полом и возрастом претендента. В периоды большой безработицы дискриминирующим становится фактор пола. Анализ социологами московских газетных объявлений о найме работников показал, что среди предложений, адресованных мужчинам, в 11,8% речь идет о руководящей работе; среди «женских» доля таких объявлений – 1,9%. Такая же дискриминационная пропорция наблюдается и в оплате труда: мужчинам обещают большую зарплату, чем женщинам.
Наряду с совокупностью требований механизм селекции включает разнообразные процедуры и технологии отбора. Это, например, всем известная система экзаменов, это разные виды тестирования, это прохождение испытательных сроков, это проверки и собеседования, сбор информации о претендентах и, конечно же, крайне многообразные по своему содержанию и формам конкурсы. В них элемент борьбы и конкуренции, свойственный социальному восхождению вообще, достигает своего апогея. Нет нужды говорить, что у каждой страты свой набор процедур и порядок их прохождения.
П. Сорокин, оценивая механизмы селекции в целом, говорил, что главное их предназначение состоит в том, чтобы придать вертикальной циркуляции упорядоченный характер, контролировать ее ход. «Этот контроль заключается, во-первых, в тестировании индивидов для установления адекватного выполнения ими социальных функций; во-вторых, в селекции индивидов для определенных социальных позиций; в-третьих, в соответствующем распределении членов общества по различным социальным слоям, в их продвижении или деградации» [76, с. 393].
Каждая страта должна решать две взаимосвязанные задачи: с одной стороны, она должна обновляться, с другой – интегрировать в свои ряды тех, кто потенциально или реально способен и желает занять ее позиции и выполнить ее социальные функции. Поэтому страты заинтересованы в оптимальной скорости своего обновления, как бы балансирующей ее отношения с другими стратами, обществом в целом.
Слишком интенсивное обновление грозит страте потерей высокого и престижного социального статуса, размыванию ее социокультурных черт. Такое обновление, как правило, сопровождается снижением жесткости требований и критериев отбора, расширением каналов социальной мобильности. Так, форсирование подготовки специалистов с высшим образованием, сопровождаемое льготами и привилегиями для некоторых категорий населения, введением «облегченных» вариантов обучения (вечернее, заочное) в советский период привело и к падению престижа специалистов, и к деформации высшей школы, а также заморозило естественный процесс кристаллизации среднего класса в СССР.
Напротив, чрезмерно медленное обновление страты грозит ей вырождением. Низкая скорость, как правило, связана с ужесточением критериев отбора, введением дополнительных, труднопреодолимых, часто связанных с предписанным статусом (возраст, пол, социальное происхождение) требований. В результате страта обнаруживает тенденции к изоляции, закрытости, кастовости, она как социальный организм стареет. Эта закупорка каналов вертикальной циркуляции ведет к тому, что у границ страты накапливается значительное количество активных и амбициозных людей, реально или потенциально способных занять ее позиции и выполнить ее социальные функции. В такой ситуации оказалась советская элита в конце 1970-ых -–начале 1980-ых гг. Результат известен, в конце концов, барьеры, преграждавшие движение наверх были взломаны, механизмы селекции просто-напросто разрушены; вертикальная мобильность резко возросла, ибо отбор и селекция свелись к минимуму, верхние страты «распухли». Разумеется, рано или поздно страты восстанавливают барьеры, ограждающие их друг от друга.
Иногда, характеризуя конфликты, связанные с социальной циркуляцией, особенно в высших стратах, социологи используют термины «перепроизводство» и «недопроизводство». Например, закупорку каналов мобильности они объясняют «перепроизводством членов будущей элиты». На деле же она связана с дефектом социальной селекции. Сам по себе рост или снижение народонаселения или же количество желающих проникнуть в высшие эшелоны еще ничего не говорят о «перепроизводстве» или «недопроизводстве». Однако, эти термины улавливают некие действительные проблемы, с которыми сталкиваются элиты, высшие страты.
В буквальном смысле перепроизводство – превышение численности элиты над количеством высших позиций в ней. Недопроизводство, соответственно, прямо противоположная диспропорция. Перепроизводство часто возникало в истории человечества из-за высокой рождаемости в семьях знати. Оно вело к междоусобным войнам, к безжалостной борьбе между детьми и родственниками монарха за корону, к дворцовым переворотам, сменам правящих династий, фаворитов и т.п.
Нечто подобное происходит на протяжении последнего десятилетия и в шахматном мире. Конфликт, известный как конфликт между А. Карповым и Г. Каспаровым, обусловлен не только амбициями этих двух выдающихся шахматистов, но и появлением на шахматном Олимпе целого ряда гроссмейстеров высочайшего класса, для которых прежний спектр высоких статусов в шахматном мире (и набор наград) оказался слишком узким. Дело, повторю, здесь не в излишне мягких или жестких критериях отбора, а в избыточном количестве людей, соответствующих любым по своей строгости селективным требованиям. Интересно, что данную проблему Г. Каспаров попытался первоначально решать традиционным для ситуации перепроизводства путем – созданием альтернативной ФИДЕ шахматной ассоциации. В шахматном мире появилось два чемпиона мира. Показательным являются и другие попытки ликвидировать перепроизводство. Например, предлагается проводить чемпионаты мира уже не один раз в четыре года, а ежегодно. Тем самым ротация шахматных чемпионов (и претендентов) резко увеличивается, т.е. как бы увеличивается число социальных позиций в шахматной элите мира.
Перепроизводство страт возникает и вследствие их резкой реорганизации. Например, определенная стратификация военного, мафиозного, кланового типа, сформировалась в Чечне в период ее вооруженной борьбы с Россией (1990-ые годы). Мирный период потребовал стратификации иного типа, иных критериев социальной селекции и каналов вертикальной мобильности. В результате многие из так называемых полевых командиров, народных героев, людей, завоевавших громадный авторитет в ходе военных действий, оказались не у дел. Номинально они составляют элиту, но реально высших позиций в новых структурах государственной власти у них нет. Закономерным следствием этого являются периодические попытки «обойденных» и «обиженных» под разными знаменами и лозунгами, с помощью разных технологий сместить с постов более удачливых соратников. С другой стороны, кадровый ресурс элиты и чеченского общества столь своеобразен, что некоторые позиции в высших эшелонах власти заполнять просто некем. Другими словами, здесь перепроизводство сопровождается и недопроизводством элиты.
* * *
Итак, мобильность – универсальная характеристика практически всех социальных процессов, показывающая, что все они, – будь то революция или развитие искусства, карьера политика или судьбы образования – связаны с постоянным перемещением людей и вне этого движения не существуют.