СЛ УЖ И Т ЕЛ И РЕЛИ ГИ О ЗН О ГО К УЛЬ ТА

соседних уездов. Однако количество паломников и доход от

дарственных жертвоприношений владельцу этой прибыльной

≪святыни≫ показались недостаточными, и он со своей женой

пустился на новую хитрость: оба начали ≪ходить по больным

ипредрекать им смерть, если они не принесут жертву ≪Мелим-

хузя≫, чем на суеверных чуваш наводили страх≫.26

Так же, как йомзя Топай, владелец ≪священного амбара≫

при случае умел показать свой крутой нрав: лиц, не угодивших

ему, он не пускал в амбар. В таких случаях крестьяне

незаметно оставляли свои ≪дары≫ на его усадьбе. Таким образом

в его сад ≪во множестве пускались гуси, утки, куры и цыплята,

откуда не только птиц, но и яблоки похищать все боялись,

хотя владелец сада никогда его не караулил≫. Помимо

всего этого, как указывается в источнике, крестьянин Василий

Иванов занимался ворожбой, т. е. был йомзей.

Своим стяжательством йомзя Василий Иванов довел своих

односельчан до того, что последние в 1870 году, желая положить

конец разорительным проискам йомзи, стали просить,

волостное правление сжечь его амбар. Началось судебное

следствие, во время которого, помимо большого количества

дарственных жертвоприношений (куски холста, монеты, нух-i

ратки и пр.), в амбаре была обнаружена квадратная березовая

доска ≪в полтора вершка толщиной и полторы четверто

длиной и шириной, с остатками воска на углах, изображавшая;

≪Мелим-хузя≫.. Следствием же было дознано, что через к аж7

дые шесть лет полученный доход делился между ≪родственни,

ками≫ Мелим-хузя, а ≪гуси, утки и т. п. в день раздела приношений

закалывались и съедались≫. В день такого ≪священнодействия

≫ в доме Иванова собиралась вся деревня, во мно>

жестве сходились сюда же больные из других селений. По

словам очевидцев, ≪два последних раздела жертвоприношений

≪Мелим-хузя≫ были в 1861 и 1868 годах и на них владельцу

амбара доставалось рублей от 60—70, не считая кусков

холста, из коих делались полога и мешки≫.27 Судебное дело

завершилось сожжением амбара на берегу реки Бувы. Однако

и после этого в течение продолжительного времени чуваши

на место, где находилась ≪святыня Мелим-хузи≫, подбрасывали

свои жертвенные дары.

Во время этнографических экспедиций в южные районы

Чувашской А С С Р нам лично не раз приходилось слышать от

старожилов о подобных же проделках чувашских йомзей.

Так, например, в дер. Бахтигильдино Батыревского района,

по рассказам стариков, в конце XIX—начале XX вв. некрещеный

чуваш Асалля держал в специальной клети деревянного

истукана. В дни языческих праздников и обрядов для моления

этому истукану-божку и обрядового жертвоприношения,

помимо родственников хозяина клети, собирались и дру гие

суеверные чуваши. Внутри клети для обрядового пиршества

были сооружены специальные скамейки и стол. После

смерти самого хозяина обряды жертвоприношения были

прекращены, однако и поныне развалины клети, где хранился

божок, вызывают у верующей части населения чувство страха,

В старину у религиозных чуваш йомзи вызывали чувство

боязни и почитание не только при жизни, но и после смерти.

Вокруг их имен выдумывались различные небылицы, им приписывались

качества враждебных, приносящих вред злых д у хов,

а во многих случаях, по верованиям чуваш, покойные

йомзи будто бы превращались в злых киреметей, насылающих.

на Живых людей разного рода порчу и болезни. Нет сомнения,

что в создании таких религиозных настроений и у б еждений

у верующих, помимо страха отсталых людей перед непонятными

им силами и явлениями природы, не меньшая роль

принадлежала непосредственно самим йомзям. Ведь это они,

когда к ним в случае несчастий и болезней обращались верующие

за помощью и советом, рекомендовали приносить ту или

иную жертву тому или иному божеству и киреметям. Они же

причины многих болезней объясняли как результат якобы неуважения

самих больных к памяти киреметей, умерших асам-

că(волшебников), йомзей, тухатмăш (колдунов) и т. п.

Среди чувашского населения в прошлом широко бытовало

поверье, что колдуна земля отказывается принимать, ибо для

него смерть не существует. Поэтому умерших колдунов не рекомендовалось

хоронить на общем кладбище, для их погребения

выбирали места где-нибудь в стороне от кладбища.

Жители села Чандорово Козьмодемьянского уезда,—писал

Д. Мессарош,—убеждены, что если даже похоронить колдуна,

то земля выбрасывает его тело, или оно проваливается

сквозь землю, или вечно плавает на воде, а душа его странствует

по земле и занимается порчей и другими злодеяниями

среди живых. Происхождение многих киреметей они связывают

с блуждающими душами таких колдунов. Чтобы избавиться

от зловредной деятельности умершего колдуна, крестьяне

вбивают на его могилу осиновый кол.28

Религиозные воззрения чуваш-язычников о происхождении

некоторых киреметей из духов умерших йомзей нашли свое

выражение и в некоторых народных сказаниях. Так, например,

о происхождении киремети Чемень, почитание которой

в дореволюционное время широко было распространено в селениях

низовых чуваш южных районов Чувашии, существовал

ряд сказаний. В варианте этого сказания, записанном

К. Мильковичем, говорится, что Чемень ≪был житель деревни

Юхмы, в Буинском округе, и почитался от народа йомзей.

При смерти он завещал своим родственникам, чтобы они по

кончине его не хоронили на общем кладбище, а положили на

поле на особом месте, им от него указанном, и что он будет

у них ирзамом. Родственники исполнили его завещание≫.29

исправление жертвы, даже такой, которая тягостна небогатому

человеку, он (т. е. Чемень.—П. Д .) , производит корчу в жилах

и прочие неизлечимые болезни. Почему приносят они ему

в жертву только одних больших животных, а замужние женщины

по аршину холста, который они почитают непременным

долгом напрясть и выткать в одни сутки. Ни одна невеста,

живущая близ оной деревни, не смеет выйти замуж, не принеся

Чеменю жертвы; и даже так Иногда случается, по извещению

йомзей, должна бывает заколоть вдруг и принести ему

в жертву баранов до двенадцати≫'.30

В сообщениях К. Мильковича имеются также сведения

о том, что чуваши, поссорясь между собою, ходят в киреметь

Чеменя и, принеся ему жертву, просят об отмщении своим

неприятелям: они верят, что Чемень, услыша их просьбу, наносит

последним нестерпимые болезни. Другие, напротив, ста раются

удовлетворять Чеменя великими жертвами, чтобы не

умереть от злых болезней; хотя бы и должны были разориться

от тех жертв.31

Ко всему сообщенному К. Мильковичем мы со своей стороны

считаем необходимым дополнить некоторые сведения.

Культ киремети Чемень был известен не только жителям

Дер. Юхма (ныне с. Батыре во—Патăръел Батыревского района

≪О чувашах≫. Этнографический очерк неизвестного автора XVIII столетия,

Слово ≪ирзам≫ правильно следует читать ≪ырăсем≫. ≪Ырăв

или ≪ырасем≫, по толкованию Н. И. Ашмарина, подставное слово для

обозначения киремети. В другом месте Н. И. Ашмарин пишет, что

культ ≪ырă・, соприкасаясь с культом киремети, имеет тесную связь с почитанием

умерших, и окрестных селений. Почитание кире-

мети Чеменя было распространено и в других местах,

в частности среди многих чувашских селений Буинского

уезда. Колхозники из селений Старые Айбеси, Большое Че-

менево нам рассказывали, что некоторые суеверные люди

в несчастных случаях и поныне на местности, известной под

названием ≪Чемень киремечё≫, приносят жертву; подбрасывают

деньги, лоскутки тканей, пускают живых домашних птиц.

В собраниях произведени'й дореволюционного устного народного

творчества чуваш, имеется немало различного варианта

легенд о превращении йомзей. асамă (волшебников),

тухатмăш .(колдунов) и пр. после смерти в киреметеиГНеко-

торые из них содержат глухие воспоминания из эпохи Ка занского

ханства, рассказывают о службе чувашских йомзей

и асамă у татарских ханов. Вот как гласит, например, легенда

о происхождении Шинерской киремети Орахча:

≪Пирён патра Шёнер хёрринче пёр Орахча ятлăcын пурăн-

нă тет. Вăл питĕ пĕлекен асамcах пулнă, тет. Вăл чăнах пулнă,

тет. Вăл Хусанти тутар патшипе питĕ туслă пулнă... Унта час-

часах хăнана кайса cyренĕ. Вилес умён Орахча пёр уха пене

те хăйне cав уха yкнĕ cĕре пытарма хушнă ывăлĕсене. Вăл

ухă бăрман уcланкине yкнĕ. Орахча вилсен, ăна cав уcланка

пытарнă. Ун cине пёр чул лартнă. Чулё халё те пур, cырни

парен пек мар≫. (≪В нашей местности на берегу Щинерки

жил, говорят, один человек по имени Орахча. Говорят, что он

был очень знающим волшебником. Говорят, что э т о— правда.

Он очень дружил с татарским ханом в Казани... Он часто

ездил к нему в гости. Перед своей смертью он выпустил одну

стрелу и наказал своим сыновьям, чтобы похоронили его там,

где упала стрела. Стрела эта упала на поляне в лесу. После

смерти Орахчу похоронили на этой поляне. На могиле поставили

камень. Камень тот стоит и теперь, надпись сделана не

по-нашему≫) .

Весьма близок по своему содержанию к этой легенде

и факт, сообщенный М. Дмитриевым, одним из корреспондентов

В. К. Магницкого из с. Аттикова Чебоксарского уезда

(ныне это село в составе Козловского района Чувашской

АССР) . Автор письма указывает, что около с. Аттикова (Пăр-

мас) на старинном кладбище под названием ≪гCичкас масарё≫

(≪кладбище семи деревень≫) сохраняются два надгробных

камня с высеченными на них татарскими надписями. По рассказам

чуваш,— пишет он, — под одним из камней ≪погребен

чувашин, славившийся при жизни колдовством и называв^

шийся за свое искусство ≪асамăc≫. Душа этого колдуна (ки-

реметь), обитающая на кладбище, и до сих пор не дает чувашам

покоя: поражает их глазной болезнью, вообще — за

что-то ненавидит их и их скотину. Для умилостивления этого-

то колдуна киремети... чуваши пускают на кладбище живых

уток и кур, иногда запряженных в маленькие тележки или

санки с посаженными в них куклами≫.

Другой корреспондент В. К. Магницкого, учитель В. Н. Орлов,

в 1900 году записал предание о происхождении ≪Хведи

киремечё≫, почитаемой крестьянами д. Актай Ядринского

уезда. В нем говорится, что Хведи был охранителем киремети,

поддерживал чистоту и опрятность места моления, которое

называлось ≪киреметь йĕтемĕ≫, и одновременно являлся исполнителем

обрядов жертвоприношений. После смерти Хведи

это киреметище стало почитаться местным населением как

место обитания его души.34

В дореволюционной Чувашии, как и во всей России, в годы

жестокого социального и национального угнетения народов,

при общей культурной отсталости чувашской деревни, были

весьма благоприятные условия для одурманивания и обира-

|Ния населения не только служителями христианской церкви,

| но и для происков чувашских йомзей — ворожеев. знахарей.

I доморощенн ы х враче if- б а б q к 1Г1шШш т рода ≪прорицателей≫,_

'^прозорливцев≫, и т. и. В1)тдельШХ'''Сеяенййх'11уваший их' чис-

гло достигало весьма внушительных цифр. Например, из

j списка чувашских йомзей в некоторых селениях Чебоксарского

уезда, опубликованного В. К. Магницким в 1881 году, I

мы узнаем, что в дер. Масловке число их сос тавляло— 11, .

в дер. Семенчине-— 5, в с. Аттикове— 7 и т. д.35

Более подробное знакомство с этнографическими материалами

приводит нас к выводу, что словом ≪йомзя≫ чуваши называли

не только людей, занимающихся гаданием, но и вообще

лиц, исполнявших обязанности руководителей языческ и х "

Тюленин" 1Гдартю1'1р1Ш51цешшГ!Гта’кж ё ^

Т1оэ\йТау~ДИ1ГРГЗ'аишрои? писакШТГо'язычёско^Те^В-ГЙ' чУ-~

-ваштНё без оснований v fКерЖДгптгчтсГ≪Шм^шГ^есть не что

'и н ое — Как ~ч у в~ашские ^ШТЭТи≫. ≪Они по^своим спещгаль- __

Узостям ра

ТГТГ д. Впрочем," йе5Кд7 "ЗТГЗ'хар'Ями встречается немало и т а

ких личностей, которые совмещают в себе несколько специальностей

Здесь следует особо подчеркнуть и тот факт, что в старой

чувашской деревне ≪лечение≫ больных почти всецело находилось

в рукаГ ^ г п т & и ж ё тя Ш Ш ^

"рШТУеТ? еч иЖГ^калечили^людеЯ^ТЗтеН' | | | ! ^ -

нителями'“б оЖежш ^ ^

ли развитиюл1 ) гшд ом ^ нередко приводивших

к вымиранию целых селений. По этому поводу В. А. Сбоев

справедливо писал: ≪Домашние лекаря и лекарки, чаще всего

старики и особенно старухиГ ловто^гГбльзуются суеверием,

предрассудкамй,1 н^рБдньГйй" Нбйё'рьямй'тгт!рочимиТ"ШйТГща-

телъшГскшЖпот Ч ^ •

средство нелепее, но ТЗЯЙСТвёУИёЬ,1 ’гея примак ЛСТйу1 попадая”-""

ся, тем он’^ ё р н ^ л'в" 'рукаТ^^^^таШ^^даетпрЖТ1<^Ж^Зль'Ш?

^вдеетоГТТГĔфТГГТГусп^^

’^"Хог/Гав""^'1Н (л р а фи чвстшх работах дореволюционных авторов

читаешь страницы, посвященные описанию приемов и способов

лечения различных болезней чувашскими йомзями, или

слушаешь об этом же рассказы людей старшего поколения, то

просто поражаешься обилию диких и вредных нелепостей, религиозно-

магических способов знахарского врачевания.

Состояние народного здравоохранения, опиравшегося на научную

медицину, в условиях дореволюционной Чувашии было

таково, что оно давало большой простор для Деятельности

шарлатанов — йомзей. Ведь вся лечебная сеть, обслуживавшая

население Чувашии, к началу Октябрьской революции

состояла из 19 больничных учреждений (в городах— 7, в сельских

местностях— 12) с 486 койками, а число врачей и среднего

медицинского персонала составляло всего лишь 114 человек.

38 По средним подсчетам, на одну больницу приходилось

37 500 человек населения, на каждый медицинский пункт с учетом

фельдшерских пунктов — 20 ООО человек, одна койка об служивала

около 1100 человек.39

При таком положении дела медицинские работники были

' бессильны оказывать сколько-нибудь значительную медицинскую

помощь чувашскому населению, преодолеть деятельность

многочисленных йомзей-знахарей. Бедность, темнота и невё-

жество препятствовали чувашским крестьянам пользоваться

услугами даже имеющихся медицинских учреждений. В большинстве

случаев чувашский крестьянин в прошлом обращался

за помощью к работникам медицины лишь после ≪курса домашнего

лечения≫ по советам йомзи, т. е. когда больной фактически

был уже безнадежен. Прекрасный знаток быта и воззрений

дореволюционного чувашского, крестьянства В. К. Ма г ницкий

в одной из своих работ весьма правильно заметил, что

≪в силу тех же старинных воззрений... чуваши для излечения

боТезне1Г1Н^шчг^

ской помощи не прежде, как будут выполнены обряды, прак~

тиковавшиеся в ланных случаях в ста'р\ну≫.^

^’ ’ ’ ’Ч'то же касается способов знахарского лечения болезней”"

чувашскими йомзя^и. марийскими ≪картами≫. ≪шинчан-

' I ~Ъшжэ()шэ≫ (гадахедиГГуд-

муртскими ≪туно≫ (ворожей-прорицатель), ≪пельтысь≫ (шеп- _

гу^ ^ ^ ^ л к я с^ кыс.ь≫ Гзнаха^ьТ и т. п.,“то? при воём^11 многообразии

инвариантов, они могут быть сведены к нескольким

основным группам. ——-

“■‘Са^ым^распространенным способом знахарского лечения

у всех тюркских и Финно-y горских народов Поволжья в прощ-

лом являлось лечение путем наговора-, сопровождавшегося

различными магическими манипуляциями и заклинаниями.

Ш д ь * н а г о вО Р а ^ предохранениеГот

порчи, сгл азуГнедугов иГ^Гшшшинстве случаев новобрачных,

новор^дённых,^ отправляющихся в дорогу) и изгнание болезней.

НбГоШГада Т научными знаниямиГчувашский крестья-

нй^П^гГравилыГо““ пр1в^ЭТ1те^бъяснял причины возникновения

болезней. Так, в представлении суеверного крестьянина

многие болезни казались-невидимыми живыми существами,

способными вселяться в тело человека и причинять боль. По

верованиям чуваш, избавиться от них могли помочь лишь знахари

или исполнители приказаний йомзей — ≪емелcĕ≫. или же

знатоки наговоров <<пуддатршс^>)^^^^ту17тю п ^ ят я ям чу,-

ваш, как и многих других народов,— писал

ют сТ'с ’ута ё￡'тв а ми одущёвДеНнШШ^п'роиз1юл 1ЩО

йли по^напуску'нёдоброгйёлателёц^астйгаю^

шГ^еловёка ho изнурения или''^сГетд^тт>.91 ТГоТлов!ш~этого’

>же автора, лечение при помощи наговора составляло, как и

у русских знахарей, самую доходную статью йомзей.42 В ра с 40

В. К. Ма г н и ц к и й . Школьное образование и некоторые черты

религиозно-нравственной жизни чуваш Ядринского уезда (по архивным

документам). ИОАИЭ, том XXX, вып. 2, Казань, 1912, стр. 226—227.

поряжении йомзи были сотни наговоров и магических приемов

лечения. Чтобы иметь предстайЛёНИё об искус<!ТВё ≪ураЧевгР

ния≫ йомзи, укажем на некоторые приемы из их практики. Вот

как, например, лечили они детский рахит, известный у чуваш

под названием ≪ача нише≫ (детское худосочие). Больного

ребенка клали на лопату, покрытую слоем теста, а затем

закрывали его тестом и сверху, оставляя лишь отверстие для

рта. После этого йомзя три раза просовывал ребенка в печь

поверх горящих на челе углей. В заключение ребенка ≪сбрасывают

с лопаты сквозь хомут к порогу, где собака съедает

покрывавшее ребенка тесто≫. Во время этой ≪лечебной процедуры

≫ йомзя читал ряд наговоров.43

Или же вот способ лечения золотухи: голову больного

намазывали маслом и затем призывали собаку облизывать ее.

В то время, пока собака облизывала голову больного, йомзя,

срезав с головы собаки клок шерсти, сжигал его на лучине,

затем, произнося соответствующий наговор, посыпал больное

место золой. Золотуху на шее лечили, держа в руках гнилую

веревку, болезнь глаз— ячменным зерном.44

Весьма широко применялась в практике знахарского лечения

наговоренная вода. Иногда для изготовления ≪целебного

≫ питья для больного пользовались водой, которой предварительно

обмывали оконные стекла, дверные ручки или обеденный

сŸол. Нередки были случаи в быту чувашской деревни,

когда по совету йомзи больному давали пить воду или водку

с мышьяком. Для лечения глазных заболеваний иногда употреблялись

и как водный настой... собачьего-

кала смертй от такого ≪лечения≫ и ≪noivroщи≫ знахарей! Если бы

Дореволюционная статйстйТГа' занималась подсчетом смертности

в результате уродливого знахарского врачевания, то получились

бы жуткие цифры!

Следующую — и не менее распространенную — группу способов

лечения по советам йомзей составляли жертвоприношения.

поездки для поклонения к священному источнику или ≪чудотворной

и к о п е ^ р ^ з ш ^ ^

во врешГэпидёмий и т. д. В этнографической литературе давно

отмечалось, что возникновение многих болезней суеверные

чуваши объясняли п^ртуп.т|рнирм от своей старой веры, несвоевременным

йриношением жертвы ≪оогам≫, непочитанием

умерших родст1зенников. несоблюдением правил поведения

в местах расположения киреметей (осквернение киреметищ,

порубка священных деревьев и т. п.). Помимо этого, многие

болезни, как-то холера, оспа, лихорадка и др.— в представлении

"темного крестьянина были живыми существами, которые

требовали умилостивительных жертв. От их кары якобы

нельзя было избавиться просто заговорами и заклинаниями,—

они- будто бы требовали более крупных приношений.

' По убеждению суеверных чуваш, йомзи умеют не только

Гвыяс н и т ьГпТТРРТТГН ы о о лез н и, но и обладают знаниями способов

1избавлс 11 ия от них, только они, йомзи, могут определить, какую

жертву и какому богу нужно" приносить для избавления

ют -болезней. ' " .

г Говоря о деятельности чувашских йомзей, В. К. Магницкий

отмечал, что ≪они, по просьбам суеверных больных, берутся

угадывать, какая из известных им ≪киреметей≫ наслала (Полез

ньГ на заболевшего и какую жертву для умилостивления

≪кШТемети≫ сл ед у е т^ШЖе с^≫ ?*5'

Размеры жертв^обычно соответствовали ≪рангам≫ богов.

Более высшие боги и почитаемые киремети требовали себе более

крупных жертв, а от второразрядных богов и киреметей

отделывались жертвами маленьких размеров. Частные

жертвоприношения ≪чук≫, в случае болезни членов семьи,

а равно и жертвоприношения во время общественных молений

и культовых праздников, были преимущественно связаны

с приношением кровавой жертвы, состоявшей в закалывании

лошадей, быков, овец, гусей, кур и т. д. Животное, предназначенное

для жертвы, после испытания водой, резали, мясо варили

в котлах и после окончания молитвы устраивали угощение,

равномерно распределяя мясо между всеми участниками

обряда. Здесь же съедали и выпивали все принесенное:

хлеб, лепешки, кашу, яйпа, пиво, вино и т. д. В некоторых

случаях жертвенные животные на киреметищах —^ местах языческих

молений — оставлялись живыми. Помимо этого, очень

часто в качестве жертв у чуваш фигурировали изделия женского

труда: кусочки ткани, одежда — и монеты.

Расходы, связанные с жертвоприношениями богам, были

весьма тяжелыми и наносили значительный ущерб хозяйству

крестьянина, а иногда являлись даже причиной его окончательною

разорения. Конечно, практический ум крестьянина

искал пути избавления от тягостных жертвоприношений.

И постепенно выход был найден: он заключался в символической

замене действительных жертв поддельными, фальшивыми.

Если судить по обряду жертвоприношения, при кото

ром основная часть жертвенной пищи съедалась самими

участниками обряда, а боги и духи должны были ограничит

ваться лишь остатками пиршеского стола, можно с уверенностью

сказать, что начало обмана богов, в форме символической

замены действительных. жертв поддельными, должно

быть отнесено к весьма далеким временам. Однако такая з а мена

получает наиболее широкое распространение и чаще

практикуется в религиозном быту чуваш главным образом

в эпоху усиления товарно-денежных отношений, когда крестьянин

был втянут во всеусиливающиеся торгово-рыночные

отношения и был вынужден считать и экономить каждую копейку.

Эта эпоха датируется X VI I I— XIX вв. Авторы, занимавшиеся

изучением религиозных верований чуваш второй

половины XIX века, отмечают весьма широкое распространение

такого обмана богов. Вот характерная картина из религиозного

быта чуваш, данная в работе В. К. Магницкого.

≪Что чуваши доподлинно обманывают своих ≪покойников≫

(киремети), видно из того, что вместо подлинной золотой,

и серебряной монеты они давно уже приносят в жертву ≪ки-

.реметям≫ так называемые ≪нохратки≫ и ≪тухланки≫, т. е.

жестяные и оловянные кружочки, наподобие мелкой серебряной

монеты; домашних животных и птиц заменяют изображениями

их, сделанными собственноручно из теста или из кусков

липы, или же покупают эти изображения в уездных городах

у продавцов детских игрушек; а ка изготовление каши и пива

для угощения завертывают -в тряпочки, перевязанные ниткой,

по щепотке: крупы, муки, солода, хмеля и углей, с добавлением

иногда подлинной медной монеты, что все тайно от ≪киреметей

≫, с соблюдением разных предосторожностей, чтобы

≪киреметь≫ не застигла жертвоприносителя на месте, и оставляют

в обычных местах жертвенных им приношений≫.46

Мало-помалу размеры этого процесса достигли и такого

момента, когда крестьянин считает уже не обязательным посещать

для жертвоприношений места киреметищ, и на этой