20. Платоновский образ пещеры и его интерпретации

Начале седьмой книги «Государства». В этом отрывке Сократ беседует с Главконом, братом Платона, также философом.

Первоначально человек, чуждый наукам и философии, подобен узнику, который всю жизнь пребывает в пещере. Он сидит в одном положении и смотрит на стену пещеры, повернуть голову не может – ему мешают оковы. Над ним в пещере горит очаг, чуть ниже очага располагается дорога, по которой какие-то люди проносят предметы, тени которых он и видит первоначально на стене. Обо всём этом он не знает, видя только тени. Для него истина — тень и образы.

Если он сможет освободиться от оков и оглядеться вокруг, он поймет, что его прежняя истина есть только отображение настоящих вещей и огня, светящего в пещере. Тогда от иллюзий человек переходит к тому знанию, которое дают науки о чувственном мире, он учится видеть естественные вещи и природный очаг пещеры. Но при этом ученый-естествоиспытатель не выходит за пределы пещеры, за пределы мнения и веры, ему чуждо понимание истинных причин происходящего в пещере.

Он сможет его достичь только тогда, когда он, покинув пещеру, выйдет к настоящим вещам и настоящему солнцу, освещающему их. Тогда он доходит до подлинной реальности. Однако он не может сразу устремить свой взор к солнцу, т. е. постигнуть истинную причину бытия и знания, он должен приучить свои глаза к его свету, взирая на его отражения в воде, на звезды и предметы. Это область математического рассудка. Это лишь инструмент для приучения души к истинному знанию, уже не опирающемуся на чувственные образы.

После длительного привыкания посредством математического знания человек может устремить свой взор к истинному солнцу и постигнуть «беспредпосылочное начало», двигаясь в чистых понятиях.

Основные тезисы:

1. Пещера – чувственный мир, в котором живут люди. Они наивно полагают, что могут познать этот мир лишь благодаря органам чувств, однако это лишь кажимость. Кажимость – философская категория, которая означает превратное определение истинного бытия, основанное на внешнем (чувственно воспринимаемом) явлении предмета познания.

2. Тени – это «кажимость вещей».

3. Утварь, статуи и изображения из камня и дерева – чувственно воспринимаемые вещи.

4. Небольшая каменная стена, ширма – грань, разделяющая два рода бытия. По Платону есть два вида бытия: «мир идей» (истинное бытие) и «мир вещей» (бытие чувственное).

5. Всё, что вне пещеры – истинное бытие, которое ведет к идеям.

6. Солнце – идея блага. Благо станет доступно только тому, кто вырвется из плена чувственного мира. Благо доступно только мысли. Человек, который вырвался из плена – философ.

Миф также символизирует ступени познания:

1. Чувственно-воспринимаемое делится на два рода — сами предметы и их тени и изображения. С первым родом соотносится вера, со вторым — уподобление. Под верой имеется в виду способность обладать непосредственным опытом. Взятые вместе, эти способности составляют мнение. Мнение не есть знание в подлинном смысле этого слова, поскольку касается изменчивых предметов, а также их изображений. Созерцание теней – «уподобление». Созерцание статуй и прочего - верования, от которых мы переходим к пониманию предметов как таковых и к образу солнца, сначала опосредованно, потом непосредственно.

2. Длительное привыкание - прозрение, постепенное движение к чистой мудрости. Процесс достижения умом мира идей.

3. Созерцание Солнца - чистое созерцание, чистая мудрость, усмотрение разумом мира идей непосредственным образом. По Платону, ноэзис – высшая ступень познания истины, она доступна лишь мудрецам, прошедшим этапы посвящения.

Политический аспект мифа:

Платон говорит о возможном возвращении в пещеру того, кто однажды был освобожден. Вернуться с целью освободить и вывести к свободе тех, с которыми провел долгие годы рабства. Несомненно, это возвращение философа-политика, единственное желание которого — созерцание истины, преодолевающего себя в поисках других, нуждающихся в его помощи и спасении.

Возникает вопрос: что ждет спустившегося вновь из царства света в царство теней? Он не увидит ничего, пока не привыкнет к темноте. Его не поймут, пока он не адаптируется к старым привычкам. Принеся с собой возмущение, он рискует навлечь на себя гнев людей, предпочитающих блаженное неведение. Он рискует и большим, — быть убитым, как Сократ. Но человек, который знает Благо, может и должен избежать этого риска, лишь исполненный долг придаст смысл его существованию.