Глава двадцать седьмая. Ирста.

…Давайте выпьем мёртвые за здравие живых…

Пока прикрывал лес, шли широким шагом, а временами почти бежали. Быстро миновали небольшое безымянное озерцо, от которого Ершов повернул группу строго на север: в направлении высоты 184.5. – это было единственное подходящее место на всём пятикилометровом участке Ирсты, где финны смогли бы устроить небольшой опорный пункт. Миронов перед отправкой группы вскользь заметил Ершову, что сухая высотка, что напротив длинного порога, наверняка заинтересует финнов. Но больше двух отделений там не окопается при всём их желании. Да и держать там какие-то солидные силы не имело смысла. Вся основная война только вблизи дорог. А то, что в эти неприкрытые дыры обороны непременно будут просачиваться разведгруппы с той и другой стороны, так с этим приходилось мириться и русским, и финнам, основной задачей которых было по возможности максимально уменьшить ущерб от деятельности вражеских диверсантов.

После ламбушки заметно снизили темп движения – болотистые участки стали обширнее и более топкими. Рывки через открытые места постепенно вымотали солдат. Преследователей пока не предвиделось, и Ершов решился на короткую остановку. Залегли в жидком, наполовину высохшем болотном соснячке. Торопливо переобулись, чтобы успеть ещё, расслабившись, дать отдых натруженным мышцам. Ершов, расстроенный гибелью подчинённого, теперь не мог позволить себе этой роскоши, и, оставив часового, решил сам прояснить ситуацию с высотой. Благо, - до неё было рукой подать. А лезть к порогам всей оравой, без элементарных сведений о противнике, было не очень-то серьёзно, попросту - безграмотно.

К высотке, которую правильнее было бы назвать просто сухим бугром, вплотную подходила длинная полоса кочкарника, чуть поросшая лесом. И это отчасти облегчало задачу Ершову, который сразу понял, какой подарок преподнесла им природа. По вершинам сосен прошёлся несильный порыв ветра, и лесок начал поскрипывать и потрескивать, маскируя этим не очень удачные движения старшины. Ершов почти заполз на бугор, высматривая на нём признаки жизни, но, кроме пары пустых стрелковых ячеек вблизи себя, ничего другого не увидел. Полежал так минут двадцать. Зашёлся от холода промокший бок, и Ершов, выругавшись, отполз чуть в сторону, намереваясь встать и обследовать бугор в более удобном положении. Но треск в кустарнике, заставил Ершова замереть и превратиться в неподвижную куклу. Пыхтя и бормоча что-то, к окопам вылез егерь с кучей котелков в руках. Не видя старшину, замершего в каких-нибудь десяти метрах, финн осторожненько расставил котелки, скинул с плеча оружие, и, повернувшись спиной к Ершову, стал обламывать сухие веточки с засохшей сосенки. То, что финнов здесь только четверо, старшина понял по количеству принесённых котелков. Но, тут же, по укоренившейся привычке, засомневался в правильности догадки – котелков-то четыре, а финнов может быть и побольше. Тем более что кроме этого «квартирьера», он больше никого и не приметил. А где были остальные, – пока оставалось для него загадкой. И пока егерь увлечённо постреливал сосновыми сучками, готовясь развести костёр, Ершов, пятясь наподобие рака, отполз на безопасное расстояние, подавив в себе настойчивое желание «приговорить» этого финна.

Бойцы всё ещё лежали, но будить никого не пришлось – народ в напряжении и с беспокойством ожидал возвращения командира.

• Всем подъём! Идём к порогам, не мешкая, через бугор. Финны там есть, но ориентировочно, четверо. Может быть чуток и больше, но не намного. Очень кстати оказалась полоска сосняка - под её прикрытием мы подскочим вплотную к бугру, - Ершов развёл руками, наглядно демонстрируя пируэты предстоящего движения группы. – Атакуем с ходу, разом, и, не задерживаясь, проскакиваем через речку. Воды нынче мало, и камни сухие. Не оступишься, если с умом. И торчат, как памятники. Кому не ясно?

• Товарищ, старшина, - облизал сухие губы Грябин, - не лучше ли дождаться ночи, обойти бугор, и в потёмках выйти на пороги. Чего зазря лезть на финнов-то! Или вообще, уйти восточнее, и спокойно переправиться через Ирсту, а?

• Можно, конечно, и переждать, - старшина потянул носом воздух – пахнуло дымком неблизкого костра, - только, где гарантия, Грябин, что через час здесь не будет финнов. Ты, наверное, думаешь, что мы в это болото, как ангелы, на крыльях прилетели. Следы-то после нас, небось, с самолёта видно. Они, ведь, тоже не хуже нас соображают, и кое-чего умеют. Так, или нет?

Колька неопределённо пожал плечами. И, смущаясь, нахлобучил пилотку, но не ответил, всё ещё сомневаясь в правильности принятого решения.

• И второй вариант тоже не сулит ничего хорошего - дальше сплошная топь, и обходить её в три раза дольше. Светлого времени у нас ещё часов семь, не меньше. И это плохо. Засекут нас на болотах, поднимут авиацию, и один паршивый истребитель всех в землю и вроет. Точнее, в трясину. А мне пока не импонирует оказаться на равных со всякой там болотной живностью. В качестве первого и второго блюда, разумеется. В общем, дискуссия, считаю, закончена. Потопали, голуби.

К высотке подобрались благополучно, если не считать утерянного магазина с патронами для РПГ. Но возвращаться не стали. И дело не в плохой примете – того, что имелось в наличии, должно было хватить не только на стремительный прорыв, но и на полчаса хорошего боя. Кучно залегли. Самих егерей всё ещё не было видно – только дым костра стелился над мшаником, да неразборчивые отдельные слова долетали до разведчиков. Финны подкреплялись. Ершов сглотнул вязкую слюну – полученный паёк прикончили ещё утром и опустевшие желудки требовали работы. Он незаметно покосился на бойцов – те тоже не остались равнодушными к трапезе финских солдат. Момент был: удобнее не придумаешь, и Ершов жестом поднял разведчиков. Бросок на два десятка метров занял несколько секунд и финны даже не успели схватиться за оружие. Полдюжины русских полукругом встали вокруг застывших егерей, всё ещё оценивающих сложившуюся ситуацию. Собственно, оценивать было уже нечего: они, один за другим, поднимали руки с ложками. Ершов сам несколько растерялся оттого, что ликвидировать преграду удалось так просто. Но что теперь делать с пленными? Расстрелять? Но ни у кого из них сейчас бы не поднялась рука на безоружных людей. И тащить с собой эту свору – не уследишь. Показавшееся приемлемым решение Ершов сразу претворил в жизнь: доходчиво, но, главное, убедительно объяснил пленным, что от них требуется. На войне и без знания языка многие незнакомые слова становятся как родные. И финны покорно улеглись на землю лицом вниз. Собрали документы, раскинули по рукам часть трофейного оружия, и рванули к невидимой пока Ирсте, обрамлённой густым березняком.

• Этим воякам и так достанется от своего начальства, - успокаивал себя Ершов, понимая, что придётся как-то объяснять свой неординарный поступок, попахивающий, мягко говоря, трибуналом.

Но возиться с ними тоже не хотелось. Если бы Ершов знал, что за речкой его ждёт Миронов с красноармейцами, то он определённо прихватил бы с собой эту мирную компанию. Разведчики, тем временем, усердно продирались по кустарнику к реке, а уложенные рядком финны, – старательно молчали. У Ершова уже отлегло от сердца в связи с благополучным штурмом бугра, как вдруг слева, почти в упор, ударил пулемёт. И настолько неожиданным был его огонь, что старшина встал, как вкопанный. И только пуля, расщепившая приклад его автомата, привела его в чувство.

- Ещё один! И откуда он только взялся?

Бойцы, матерясь, расползались, кто куда. Двоих всё же зацепило. Финского пулемётчика не было видно, – тот стрелял на шум, не видя русских. Длиннющие очереди рубили березняк почище топора, но гораздо выше лежавших разведчиков. Но такой бешеной пальбы хватило ненадолго – перерыв в «работе» «лахти» означал, что финн менял магазин. Ершов только приподнялся, как тут же упал – совсем рядом объявился другой пулемёт.

• Кажись, хана нам, мать его… - выругался старшина, нашаривая в кармане «лимонку».

Но пулемёт по звуку был свой «РПД», и пули больше не грызли ветки над головами солдат. «Лахти» молчал. Ершов, сильно размахнувшись, зашвырнул пару гранат в сторону заткнувшегося финского пулемётчика, и, отбежав в сторону речки, примерился достать финна сбоку. Перескочив валёжину, неожиданно для себя, и со всего маха, опрокинулся в кусты, пребольно ударившись лицом обо что-то жёсткое. Звёзды высыпались из его глаз, но переживать по этому поводу время ещё не настало. Он приподнял лицо от поздоровавшегося с ним сапога и оглянулся, с удивлением признав в хозяине обувки любезного Миронова, страдальческое выражение лица которого отражало степень того неудовольствия, какое он испытал от падения на него Ершова. На немой вопрос Миронова Ершов только отмахнулся и исчез в кустах. Через минуту вернулся уже с финским пулемётом. Присел рядом с товарищем, всё ещё кривившимся от причинённой ему боли.

• Ну, извини, Коля! С этими скачками по кустам нет времени смотреть под ноги. И потом: ну, кто же мог подумать, что это ты, таким образом, решил поприветствовать своего друга Ершова? – старшина ощупал щеку, начинавшую подплывать от удара.

К старшине возвращалось его обычное настроение.

• Нашёл время иронизировать, Дементьич. Я, понимаешь, беспокоясь за вас, измучил свою невезучую ногу, ползая по этим буреломам, - Миронов бережно потёр рукой пропитавшуюся кровью штанину, - а ты летишь, как лось от волков, не разбирая дороги. Что это у тебя!

• А-а, это? Документы пулемётчика. Пятый финн, между прочим. Четверых оставили на бугре. Так те, наверное, всё ещё отдыхают. Но, то пустяк. Вот, если бы не ты, Коля, со своим «ручником», то неприятностей было бы гораздо больше. Мои-то гранаты без толку рванули, а твоя очередь как раз вошла ему в бок.

• Что-то я не слышал стрельбы до этого. В ножи взяли, что ли?

• Не-е, наскочили, посадили на диету, и - носом в землю. Неожиданно как-то вышло. Стрелять не стали. Ну, не убивать же пленных! – загорячился старшина, чувствуя молчаливое неодобрение Миронова. - Знать бы, что ты здесь, так не торопился, и захватил бы эту братву с собой. А теперь их с собаками искать – не найдёшь! Небось, уже с километр отмахали.

• Та-ак! – задумчиво протянул Миронов. – Ты понимаешь, старшина, чем это лично тебе аукнется. В особом отделе все твои человеколюбивые причины во внимание принимать никто не станет. Пособник врага, - и только. Я был в подобном положении, но до особистов тогда дело не дошло – комбат выручил, да и бойцы оказались на высоте. Хорошо бы и твои хлопцы языки попридержали. Ладно, давай-ка, помоги мне перейти на тот берег. Думаю, стоит заранее предупредить ребят, и посоветовать забыть кое-какие детали. А солдатские книжки финнов ликвидируй.

Через порог перебирались мучительно долго. Миронов совсем обезножел и оказался тяжеловат для Ершова, вконец уставшего и измученного поиском. У самого берега Николай не удержался на валуне и соскользнул в воду. Ершов по инерции загремел туда же, выпустив из рук трофейный пулемёт. Поминая почём зря финнов, речку и скользкие водоросли, окунулся с головой, выуживая «лахти», застрявший где-то между камнями. Вернувшиеся на берег Григорьев с Епишевым застали «купание» в полном разгаре.

Скользя на зелёных водорослях, густо облепившим камни, помогли вылезти обоим. Миронова пришлось почти нести – ногу после падения и холодной ванны раздирала жуткая боль. В соснячке мироновские бойцы коллегиально, но неумело, перевязывали двух раненных из группы Ершова. Мало-мальски отдышавшись, Миронов приказал срубить несколько молодых берёзок для волокуш – как назло, оба раненых получили по пуле в ноги. А один умудрился сразу две. Раны оказались сквозными, кости не пострадали, но передвигаться сами они уже не могли. Ершов несколько подкорректировал распоряжение Николая, сообразив, что тот тоже не ходок.

• Я пойду сам, - вяло пытался возразить старший сержант, но Ершов его успокоил.

• Какой разговор: иди сам. Но лишняя волокуша не помешает – сложим в неё трофейное и своё оружие. Легче будет тем, кто раненых потянет. Да и сваливать надо отсюда быстрее – мои «отпускники», наверное, уже оповестили своих собратьев. Того и гляди, егеря нагрянут, или авиацией финны «побалуют».

Возвращались по своим следам. За полчаса прошли-протащили всего ничего – крепко отставал Миронов, не желавший не то что прилечь на волокушу, но и отказывался принять помощь кого-либо. Ершов, замыкавший небольшую колонну, с состраданием поглядывал на мучения товарища, но больше не пытался с ним говорить на эту тему.

Финские истребители выскочили внезапно, но группа в это время огибала небольшую скалу, и те проскочили, вроде не заметив.

- Сто девятые «мессера», - прокомментировал встречу Миронов, в изнеможении привалившись к скале. – Оперативно финны сработали. Рация у них была, видать. Не углядел, чёрт! А эти самолётики, должно быть, с Кудама-губы, не иначе. Оттуда всего минут семь-восемь лёту. И свастика на них чёрная, а не голубая. Значит, пилоты немцы. Должно прочёсывают район по просьбе твоих крестников. Могут вернуться.

• Могет быть, - исковеркав слово, согласно подтвердил Ершов. - Но не обязательно – за два-три дня до этого немцев засекли в этом районе дважды. Возможно, обычное патрулирование. Хотя, кто их знает: могут и ещё раз «обнюхать» район, - старшина пожал плечами.

Миронов пожевал в раздумье веточку ягеля и сплюнул.

• Надо, думаю, остаться здесь. И переждать чуток. Дальше, смотри, болото просматривается на полкилометра, а сверху, - и вообще, как сковорода. У скалы пока притулимся. Как считаешь, Ершов?

Дементьич сморщился – очень уж ему не хотелось растягивать возвращение. С раненными и грузом, и так придётся ползти часа четыре без остановок. Дай Бог, - только к ночи вернуться. Но, чувствуя, что Миронов уже не в силах передвигаться самостоятельно, и предложение об остановке, возможно, его закамуфлированное желание хоть немного придти в себя.

• Может, ты и прав. Ладно. Перекурим это дело.

Старшина оставил товарища и подошёл к волокушам с ранеными. Бойцы, тащившие их, лежали вповалку и дышали, как загнанные лошади – такая работа даже молодых и крепких валит с ног.

• Как дела, мужики, - обратился старшина к лежавшим на волокушах раненым.

Оба успели потерять много крови, пока их смогли мало-мальски перевязать, и только вымученно улыбнулись на вопрос старшины. Ответ был ясен: растягивать путешествие нельзя. Весь распаренный от быстрого бега, примчался Григорьев, отправленный Ершовым в тыловое охранение.

• Товарищ, старшина, финны сзади: метрах в двухстах отсюда! Автоматчики. Одеты егеря, как тот камуфлированный финн, что на вашей шее сидел. По нашим следам прут. Человек пятнадцать точно видел.

Ершов сморщился, как от зубной боли – напоминание о том промахе неприятно кольнуло его. Зло стрельнул глазами в Мишку, но сдержался.

• Раненых за скалу. Верните им оружие. Занять круговую оборону и не стрелять до моего сигнала.

Подошёл к Миронову и помог ему перебраться к расщелине, поближе к раненым. Удобная скальная выемка скрывала их с трёх сторон, и сейчас это было самое безопасное место в округе.

• Не ввязывайся в драку, Коля. Присмотри лучше за раненными бойцами. Отбросим этих «спецов» спокойно – у нас пять пулемётов вместе с трофейным «лахти».

Миронов, несколько удивив старшину своей покладистостью, спокойно воспринял предложение, устраиваясь рядом на опустевшей волокуше – бойцы забрали с неё всё оружие.

• Ты не очень обольщайся тем, что финнов две дюжины. За ними могут быть ещё «гаврики», - «обнадёжил» Ершова Миронов, энергично вбив в «суоми» снаряжённый магазин. Поэтому не советую пускать в ход все пулемётные расчёты. Они точно знают, что у нас есть один «дегтярь» и «лахти». Вот из них скупо и постреляй. А потом и вовсе перейди на финские винтовочки. Как осмелеют, и кинутся на беспатронных русских, тогда и проявить себя можно в полную силу. Сзади нас не обойти – везде голо.

Ершов, соглашаясь, кивнул – до этого момента у него в голове никакого чёткого плана не было и в помине. Миронов помог ему выстроить в голове некую определённость. И покладистость товарища сразу стала понятной – работы скоро хватит всем. Ждали недолго – егеря выкатились на болото половиной того состава, что видел Григорьев.

• Пощупать решили, - догадался Ершов, ловя на мушку ближние фигуры в знакомом камуфляже. - Может, это те самые охотнички, что безобразничали на кудамгубской дороге и у Костомуксы, – скрипнул зубами старшина, чувствуя, как судорогой желания свело палец на спусковом крючке.

Финны, видимо, нутром чувствовали, что невзрачная с виду скала, поросшая корявым соснячком, может таить в себе опасность. А, может, профессиональная привычка не доверять своим глазам заставляла их проявлять осторожность, невзирая на видимое отсутствие опасности. Во всяком случае, финны не лезли всем кагалом, а очень грамотно, короткими стремительными бросками приближались к скале. Команд не было слышно: все перестроения делались молча и скоординированно, что говорило о высоком мастерстве егерей.

• Специалисты, - сплюнул сквозь зубы Ершов, понимая, что драка предстоит нешуточная.

За первой группой высыпала и вторая, но более многочисленная, и также толково рассыпавшаяся по болоту, охватывая скалу полукольцом.

• Засекли нас таки с самолётов, и в момент сообщили союзничкам. А то стали бы они так осторожничать. Прав оказался Николай: прихвати они нас на открытом месте – в пять минут бы распотрошили. А так хоть немного крови пустим «шуцкорам». Всё не так будет обидно помирать.

Сзади кто-то засопел и выругался. Ершов оглянулся - подползал Миронов.

• Ты чего, Николай? Справимся, чай, сами!

• Та задача не для меня. Я пока что в сиделки не нанимался. А дело-то наше и впрямь ни к чёрту, - Николай кивнул в сторону приближавшихся финнов. – Считай, полсотни наберётся. По пять на брата. И что самое противное, Дементьич, не кашеваров на нас бросили. Давно я с такими «зубрами» не встречался.

• Это я уже понял. Жалко, что связи с батальоном у нас нет. А то «самовары» нам крепко бы смогли помочь.

• Это точно. Расстояние, правда, предельное для батальонных миномётов, но прыти бы у егерей поубавилось. Думаю, пока есть возможность, надо отослать кого-нибудь пошустрее. Всё равно лишний человек нам погоды не сделает. А пока в батальоне сообразят, что к чему, по нам к тому времени свободно можно отходную зачитывать. Григорьев, думаю, вполне подойдёт.

• Согласен. Только снимут его на первом десятке метров.

• Под наш шумок пойдёт, Дементьич! Григорьев, - окликнул Мишку Миронов, - живо сюда.

Тот недовольно буркнул, но быстро сполз со скалы, оберегая оптику снайперской винтовки.

• Что, товарищ старший сержант?

• Усёк ситуацию, Григорьев? Финнов привалило - не устоять нам долго. Помощь, ох как нужна. До батальона по прямой километра четыре, может, чуть больше. Налегке ты проскочишь за час. А часок-другой мы ещё выдержим. Возьми мою карту – здесь я отметил наше местоположение. Пусть подкинут огонька и людей. Самим нам отсюда не выбраться. Всё понял, Григорьев?

• Да, понял, товарищ старший сержант! – Мишка разочарованно почесал затылок. – А, может, кого другого пошлёте? – с надеждой добавил Григорьев. Я уже и командира финского высмотрел. Вроде, офицер. Особняком держится.

• Не умничай! Пойдёшь ты. Как шумнём. А офицера можешь положить, и сразу шуруй в батальон, в Костомуксу.

• Есть, в Костомуксу.

Мишка забрал планшетку командира и снова забрался на скалу. Финны тем временем прекратили перебежки и успокоились в полусотне метров от русских – готовились к решающему броску. Миронов кинул шишку в Григорьева, и прошипел:

• Как поднимутся, вали офицера, и, - чтобы духа твоего тут больше не было!

Через секунду егеря дружно вскочили, густо сыпанув из автоматов по скале. Одиночный винтовочный выстрел стал сигналом для отражения атаки финнов. Мишка не уловил результата своего выстрела – рассматривать было недосуг. Он скатился со своей лёжки и ужом пополз в болото, торопясь добраться до ближайшего перелеска ещё до окончания перестрелки. Пули тревожили мох и воздух над ним, но то были случайные пули, выпущенные по его товарищам. Мишка полз так, как никогда не ползает ни один уважающий себя пехотинец. За четверть часа, пока позади суматошно заливались автоматы егерей, изредка заглушаемые солидными очередями двух пулемётов, Мишке удалось добраться до жидкого высохшего соснячка, и в изнеможении застыть на мокрой и холодной кочке. Полежал с минуту, и, восстанавливая сбившееся дыхание в горевших лёгких, заставил себя встать и идти, постепенно увеличивая темп. Проглянувшее на мгновение солнце стало для него чётким ориентиром.

…Первые очереди не повлияли на желание егерей покончить с русскими в первой же атаке. Несколько финнов застыли неподвижно в нескольких десятках метров от скалы, но передняя цепь залегла только с одной целью: сгруппироваться и завернуть фланги. На своих раненных и погибших не обращали внимания, что, обычно, несвойственно финнам. Автоматный огонь резко усилился и стал прицельным. Миронов, до этого пробавлявшийся огнём из винтовки, вынужден был заменить у пулемёта одного из красноармейцев, получившего касательное ранение в голову. Причём, не пулевое, а осколочное – за грохотом перестрелки никто не услышал резких хлопков финского миномёта. Правда, единственный пятидесятимиллиметровый ротный миномёт, который егеря притащили с собой, особой погоды не делал, и часть мин вязла в болоте, не взрываясь, но и игнорировать его появление тоже было нельзя. И даже редкие фонтаны чёрного торфа вблизи скалы негативно действовали на людей, вызывая раздражение и вселяя в них определённую неуверенность. Когда одна из мин звонко лопнула на скале, где недавно облюбовал себе место Григорьев, и один из осколков по-хозяйски, смачно шмякнул по запасному магазину от «дегтяря», Миронов оторвался от пулемёта и перекатился к Ершову.

• Вопрос тривиальный и несвоевременный, Дементьич, но если у них приличный запас мин, то через час у нас половина будет лежать на волокушах, и тогда у них появится реальная возможность врезать нам по полной программе.

Ершов коротко тронул гашетку «лахти», спалив полдюжины патронов в сторону залегших финнов, и обернулся к Николаю.

• А что нам остаётся? Где он, этот миномёт? Палить наобум святых прикажешь? – Ершов раздражённо сплюнул и скосил глаз в сторону финнов – те перегруппировались и усилили огонь. – Сейчас, вот, опять пойдут!

• Пусть идут, - почти равнодушно ответил Миронов, - но эту атаку свободно отобьём и без тебя!

Старшина недоумённо взглянул на товарища.

• Я то сам не смогу, - Николай хлопнул себя по голенищу, - а ты дуй по следам Григорьева, но не в батальон. Сделай приличный круг по перелеску, найди, и постарайся уничтожить миномётный расчёт. Если они тебя и заметят на отходе, то вряд ли раскусят нашу глупость. Русские, мол, начали драпать поодиночке. Или, - что-то в этом духе. И, как только мы врежем из всех стволов, уноси ноги – тогда им будет не до тебя.

Ершов, ни слова больше не говоря, распихал по карманам выложенные в мох «лимонки», закинул за спину автомат, и, прощально хлопнув Миронова по плечу, перебрался за скалу, к раненым.

Егеря встали стеной, и в эту стену от скалы ударили все пулемёты. Миронов ещё успел оглянуться – старшина рывками уходил от места боя. Финны не ожидали огня такой плотности, но всё равно стремились вперёд. И это несоответствие между их ожиданиями и действительностью, вызванной инерцией мышления, сразу вырвало из их рядов человек десять-двенадцать. Егеря залегли, а ближние сделали попытку забросать русских гранатами. Но и эта их попытка не принесла желаемого результата – сильный огонь укрепившихся русских не давал поднять головы. Убедившись в провале атаки, финны стали отползать, уволакивая своих раненных и убитых.

• Прекратить огонь! – дважды хрипло прокричал Миронов. – Патроны беречь!

Тем более, что положительный результат с отправкой Григорьева оставался под большим вопросом. И сомнительное предложение Миронова, с энтузиазмом подхваченное старшиной, тоже могло оказаться только пустой авантюрой. В общем, настроение у взводного, как и перспектива на благополучный исход стычки, было скверным.

Финны весьма оперативно отреагировали на последние события в своём тылу и бросили крупные и отборные силы для ликвидации группы Ершова. Появление финской ягдкоманды практически сразу же после отхода групп Миронова и Ершова явно не было случайным. Вернее всего, финские егеря уже висели на хвосте у Ершова, и только незначительный выигрыш во времени не позволил финнам расправиться с русскими ещё на своей стороне. А тут ещё помощь со стороны Миронова сыграла не последнюю роль.

…Ершов, почувствовав, что непосредственная опасность для него миновала, не стал терять времени на пластунские кульбиты и, без передышки, ориентируясь на звуки выстрелов, стал обходить место боя с севера. Берегом Ирсты было бы проще и быстрее, но значительно опаснее – финны наверняка подбросили непосредственно к реке дополнительные пехотные подразделения. И как ни хотелось Ершову быстрее провернуть дело и облегчить жизнь товарищам, но необоснованная торопливость могла всё испортить. Правда, можно было предположить, что финны после двух неудачных атак с фронта решат ликвидировать препятствие своим излюбленным способом: просто окружить, заставив русских держать круговую оборону на небольшом, простреливаемом насквозь, пятачке. К счастью для всех, финны не торопились с окружением. И Ершов, сделав достаточно глубокий обход, вышел к уже знакомому порогу Ирсты. По следам, оставленным егерями, ему нетрудно было уяснить, что преследователи шли буквально по пятам, и переходили речку вслед за разведчиками. Но количество вражеских следов его озадачило, и явно не соответствовало тем пяти десяткам финнов, что атаковали разведгруппу Ершова и группу прикрытия Миронова – егерей оказалось значительно больше. Старшина присвистнул - эти «лишние» финны могли теперь быть где угодно, и что угодно делать. Не исключено, что противник решил произвести обмен «удовольствиями», в ответ на действия группы Ершова. Хорошо, если финская пехота проявится только у скалы. А если вздумают проверить стойкость обороны у Костомуксы? Внезапное же нападение с этой стороны, где держит оборону ослабленная в последних боях рота Ермичева, может привести к нежелательным последствиям для защитников Костомуксы. Возможно, и финны учли этот нюанс, и не станут втягивать основные силы в противостояние с незначительной группой русских диверсантов, заблокировав их несколькими автоматчиками. А главная их задача, используя сложившуюся обстановку: захват Костомуксы.

Ершов этого, конечно, не знал, и не мог детально представить себе план действий противника, но сам факт обнаружения большого количества следов на северном берегу Ирсты заставил его крепко задуматься.

По пути старшина подобрал чёрный прорезиненный плащ, утерянный проходившими здесь егерями, и теперь, почти без опаски, нахлобучив на голову капюшон, вышагивал по развороченной многими ногами мшистой тропе. Обрывки бумаг, множество сигаретных окурков, порванный ремень от снаряжения – всё это только подтверждало серьёзность ситуации. Нормальная и немногочисленная разведгруппа не станет так явно выказывать своё присутствие. Финнов же было много, и они не боялись, уверенные в успехе.

Встреча Ершова с ними произошла неожиданно для обеих сторон: группа финских солдат в таких же чёрных дождевиках колдовала над какими-то ящиками в стороне от тропы. Они настороженно замерли, заметив приближение Ершова.

• Хей, хей! – Ершов, стараясь внешне не выказать своего беспокойства, поднял руку в приветствии, и неторопливо протопал дальше – война с десятком егерей ему сейчас никак не улыбалась.

Финны молча проводили его взглядами и успокоились, опустив оружие, и снова склонившись над загадочными ящиками. Старшине в голову пришла шальная мысль: присоединиться к финнам и поинтересоваться содержимым ящиков. Но, тут же отбросил её – неразумная выходка могла втемяшиться в башку только от ощущения своей безнаказанности в игре со смертью.

• Ребята ждут помощи от меня, а я, как идиот, пытаюсь помочь финнам быстрее угробить их!

Ершов зашагал быстрее. Тропа внезапно рассыпалась на несколько, менее заметных, но Ершов интуитивно выбрал ту, которая, по его мнению, и была нужнее всего. Теперь приходилось быть особенно внимательным. Выстрелы миномёта не определялись, но, если судить по звукам непрекращающегося боя, он должен был подавать признаки жизни хотя бы время от времени. Зато Ершов почти столкнулся с небольшой группой финнов, тащивших на носилках то ли раненных, то ли убитых соотечественников. Но вовремя сошёл с тропы и переждал «час пик» – за этими прошествовали ещё несколько групп.

• Ишь, ты! - почти удивился старшина. – Благодаря Миронову финские санитары и похоронная команда от безработицы страдать не будут.

Но от мысли, что прижатых к скале разведчиков егеря тоже не семечками угощают, весёлость его прошла. Дементьич потоптался под елью, прислушиваясь к звукам боя, и пытаясь найти решение своей задачи. Но, думай, не думай, а время не резиновое, и Миронов с разведчиками долго выдержать не сможет. И Ершов осторожно, но решительно, зашуршал плащом между деревьями. Бой приближался, а миномёт всё никак не проявлял себя. Дальше идти было опасно и, пожалуй, бессмысленно – начиналось открытое болото с одинокой скалой, где недавно был и Ершов. Несколько раз старшина рефлекторно пригибал голову, когда шальные пули от своих сочно целовались с ближними деревьями.

На расчёт финского миномёта вылез как-то неожиданно – тот расположился в небольшой ложбине, и даже голоса людей терялись сразу же, не покидая её. Но этот же природный феномен сыграл на руку и старшине – и они не слышали его. Миномёт не стрелял – двое финнов что-то откручивали у лафета, а третий возился с минами, которые аккуратными рядками были уложены вблизи. Мин было много: не меньше полутора сотен.

• Во, натаскали-то, «шюцкоры»! Такой «нагрузки» не только Миронов с ребятами - скала не выдержит!

Ершов неторопливо выложил из карманов три гранаты, связал захваченной сыромятиной, прикинул вес на руке, и плавно забросил на головы миномётчиков. Взрыв оказался сильнее, чем он ожидал – рванула часть мин, заготовленных впрок. На Ершова, оглохшего от сильного близкого взрыва, обильно осыпалась хвоя и ветки с ближайших деревьев. Рухнула небольшая сухая сосенка, пригвоздив к земле подобранный плащ. Ершов не сразу отцепился от цепких сучьев, крепко изорвавших трофейный дождевик и маскхалат. От плаща пришлось окончательно освободиться, бросив его в дымящуюся ложбину, где с трудом просматривались тела погибших и небольшой 50-миллиметровый миномёт, исковерканный взрывом. И всё же старшина не поленился спуститься туда, и убедиться в результате. Металл лафета-двуноги скрутило основательно, но труба, с виду, была исправна. Ершов, выругался в плане двойного расхода, но «подарил» оставшуюся гранату несдетонировавшим минам, и выскочил за край лощины. Дело было сделано, и Ершов, удовлетворённый своей работой, не стал дожидаться возможных неприятностей и оправился в обратный путь, прислушиваясь к затихающей перестрелке.

• Должно, этот взрыв внёс некие коррективы в замыслы наших «друзей», - не без основания подумал Ершов, озабоченный теперь тем, как предупредить батальон о непонятной затее финнов.

… Перед самой деревней Мишку чуть не подстрелили пулемётчики из боевого охранения первой роты – он, как чумной, в разодранном маскхалате, озадачил, мягко говоря, своим внезапным появлением бойцов, скучавшим от окружавшего однообразия. Пулемёт испуганно проглотил пару патронов, и, - подавился третьим. Мишка, усевшись в изнеможении на бруствер окопа, с минуту откашливался, пытаясь выдавить из себя нечто членораздельное. Потом махнул рукой на эти попытки и перемахнул траншею – нужен был любой ротный или комбат. Сержант из охранения, видя такое состояние Григорьева, участливо предложил помощь, но Мишка уже отдышался и даже успел обидеться за ласковый «приём».

• Вы, товарищ сержант, лучше бы ленту из пулемёта вытащили, а то ваши лихие пулемётчики с перепуга не только егерей, но и друг дружку из «максима» перестреляют!

• Да, пошёл, ты...! – отделённый не принял шутки и обидчиво отвернулся.

У батальонного «КП» Мишка наткнулся на Грибова, только что вышедшего от комбата и застёгивающего на колене полевую сумку. С удивлением, сразу не узнав, уставился на Григорьева, пытающегося принять подобающее положение тела.

• Сержант Григорьев, товарищ старший лейтенант. Прибыл по приказанию старшины Ершова и старшего сержанта Миронова с донесением.

Грибов, наконец, сообразил, кто перед ним, схватил за рукав, и молча потащил в землянку командира батальона, где комбат и комроты-один колдовали над бумагами.

• Докладывай!

Григорьев протянул Сафонову карту Миронова.

• Товарищ капитан, мне приказано доложить, что обе группы держат оборону в точке, отмеченной на карте старшим сержантом Мироновым. В поиске мы потеряли красноармейца Бурлакова. Когда я уходил, у нас было двое раненных в ноги. А наседало до полусотни егерей. Нужна срочная огневая поддержка и люди – самим нам не отбиться и раненых не вытащить.

Офицеры склонились над измятой картой, вполголоса обсуждая сложившуюся ситуацию. Грибов вспомнил о Мишке и, обернувшись, дал понять, что тот свободен. Григорьев вышел из землянки, и устало привалился к каменному фундаменту разрушенного дома.

• Что, браток, припекло? – посочувствовал часовой, зябко поводивший плечами – к вечеру северный ветер ощутимо доставал служивого, ограниченного в свободе движений.

• Да, не-е, - протянул Мишка, - просто устал немного.

• А винтовочка-то у тебя справная, - настроился продолжить разговор постовой. – Трофейная, чай!

• Она самая, - не желая обидеть солдата, подтвердил Мишка, которому до смерти не хотелось отвечать ни на какие вопросы. Возбуждение проходило и его потянуло ко сну.

Когда Грибов с Ермичевым вышли, Григорьев уже спал, уткнувшись лицом в рулон маскировочной сетки, брошенный у фундамента.

• Как вышел, так и свалил бедолагу сон, - пояснил офицерам часовой. – Должно, повоевал сверх меры, сердешный.

• Повоевал, - утвердительно кивнул Грибов, расталкивая Мишку. – Григорьев, шагай в роту, отдыхай. Управимся без тебя. Подойди к старшине, и пусть накормит.

Мишка, шатаясь, приподнялся, и отрицательно замотал головой.

• Мне командир взвода ничего не говорил насчёт того, чтобы остаться в роте. Надо идти к ребятам. Егерей там не меряно, товарищ старший лейтенант.

Ермичев рассмеялся.

• Вот так вояка, твою маму! Иди-ка в роту Григорьев. Это мой приказ. Ты своё дело сделал. А ребят мы в беде не оставим, не сомневайся.

Мишка понял, что настаивать в данном случае бесполезно, и, пошатываясь, побрёл в роту. Чернуху искать не стал – встреченный солдат сообщил, что старшина отправился выручать застрявшую машину с продовольствием для батальона, и неизвестно, когда вернётся. Собственно, это мало расстроило Григорьева, и он прямиком отправился в свой взвод. На вопросы любопытствующих товарищей только отмахивался. В землянке же забрался на своё привычное место, и сразу уснул.

Комбат тем временем распорядился сформировать сильную группу автоматчиков для оказания помощи разведчикам, а миномётчикам выделить толкового бойца для корректировки огня. На сей раз выбор комбата выпал на Ермичева, и вскоре полсотни солдат под его командой выстроились в ожидании приказа. Пара фраз в напутствие от комбата, и усиленный взвод спешно отправился по берегу Ирсты, в сторону, откуда доносились звуки далёкой перестрелки.

Все, до последнего солдата, понимали, что дорога каждая минута, и никого не нужно было подгонять. Торопились, падали, больно ушибались, роняли оружие, матерились сквозь зубы, но вставали, и снова шли на звуки приближающихся выстрелов. Но, как ни подгоняла нужда, Ермичев не забыл простой истины: подстраховаться дозорами. Справа была речка, но головной и левый боковой дозоры двигались с максимальной осторожностью. Шли налегке, периодически контактируя с основной группой. Впереди уж замаячило обширное болото, как слева, куда только что отправился боковой дозор, ахнула такая автоматная трескотня, что вся группа попадала, готовясь к бою. Из сосняка выскочил прихрамывающий боец, и на немой вопрос Ермичева только и сказал:

• Финны. Чёрт-те сколько! Ребят впереди сразу срезали, а я чуть приотстал. Ногу зацепили, вот.

На пальбу прибежали красноармейцы из головного дозора и залегли рядом с Ермичевым. Только он надумал отправить разведчиков вперёд уточнить обстановку, как бойцы группы внезапно открыли сильный беспорядочный огонь – из сосняка перед ними вывалили десятка два егерей, видимо, настроенных перехватить удравшего русского. Залп в упор свалил их. Но это было не всё. Те, кто шёл сзади них, моментально среагировали на изменение ситуации и отскочили, плотно врезав из автоматов. А в хвосте взводной цепочки финны так внезапно проявились перед бойцами, что ни те, ни другие не смогли применить огнестрельное оружие. Всё перемешалось в злой и беспощадной рукопашной. И всё бы ничего, но там, как в самом безопасном месте, находилась одна из двух радиостанций, только что присланных в батальон, и с кровью вырванная Ермичевым у комбата под личную ответственность. И артиллерийский разведчик. Лишиться же её при сложившихся обстоятельствах – значит наполовину провалить задуманную операцию. И Ермичев, подняв четвёрку головного дозора, бросился на левый фланг, где лязг железа и страшная матерщина перемежались с негромкими, но оттого не менее впечатляющими стонами раненых и умирающих. Появление Ермичева с подмогой радикально решило исход стычки. Через минуту наступила странная тишина. Тела убитых плотно прикрыли мох под хилыми сосенками. Бойцы же, раненные и без ран, кто, стоя, кто, сидя, хмуро взирали на деяния своих рук. И, почему-то, искали ответ происшедшему в глазах своих же товарищей. И не находили его – те также, находясь почти в прострации, старались не смотреть на побоище. Раненные полегче сами оказывали себе помощь. Некоторые, чтобы как-то отвлечь себя, принялись с преувеличенным старанием поправлять обмундирование, другие – занялись оружием, без нужды отщёлкивая, и вновь примыкая снаряжённые магазины. Но время шло, и зверь постепенно принимал человеческий облик.

Ермичев устало привалился к кочке, брезгливо смахнул рукавом телогрейки чью-то кровь с приклада, и, дрожащими ещё руками, свернул себе махорочное «лекарство». Кровь постепенно перестала барабанить в виски, и ротный стал успокаиваться. Подозвал сержанта, перевязывавшего раненную руку с помощью зубов.

• Какие потери, сержант?

• Не считал ещё, товарищ старший лейтенант. Перемотаю царапину и пробегусь. Но, думаю, не меньше десяти-двенадцати убитых. Уж больно неожиданно всё произошло.

• А радист с рацией?

• А что им сделается? Как только бой начался, так он с ящиком в сторонку и подался. Да, вон, и сам! – сержант мотнул головой за спину, не выпуская из зубов кончик бинта.

К Ермичеву подходил сержант-радист с «РБМ» за спиной. Рядом смущённо тёрся разведчик из миномётной батареи. Ротный облегчённо вздохнул и успокоил солдат.

• Переживать нечего – правильно поступили. Мне исправная рация дороже вашего геройства. У каждого в бою свои обязанности. Если бы вы угробили свою технику, я бы вам головы поотрывал, прежде чем отдать под трибунал. А сейчас мне сделайте связь с миномётной батареей. Уточните готовность и наши координаты. Вероятно, настало ваше время. Сажин, - окрикнул он младшего сержанта, - бери своих ребят, и ходом по следам егерей. Уточни: что, и как. В драку не лезь, и сразу сюда. Остальным: проверить, не осталось ли кого живых. Собрать оружие, и документы.

Ермичев тяжело поднялся и побрёл в голову колонны, сопровождаемый радистом и артиллерийским разведчиком. Здесь было более или менее благополучно – после атаки егерей ранение получил только один человек. Убитых финнов уже освободили от оружия и документов, и горка их лежала перед Ермичевым, мельком и без интереса взглянувшего на то, что когда-то играло такую важную роль в жизни хозяев суконных мундиров, а остывающие тела которых беспорядочно валялись в редколесье. Время было вызволять Миронова, но без новых сведений об откатившихся финнах предпринимать что-либо в этом направлении казалось преждевременным. Тем более что перестрелка на болоте совсем прекратилась, и непосредственная опасность блокированным разведчикам, по всей видимости, уже не угрожала. На случай же нового нападения Ермичев перестроил по возможности всю оборону, и стал дожидаться результатов разведки.

Ждали с полчаса или больше, но ни финны, ни разведчики себя не проявляли. Только раз, поодаль, прозвучало несколько коротких автоматных очередей, - и всё опять стихло. Ермичев заволновался: не напоролась ли разведка на засаду. Но откинул эту мысль, как не укладывающуюся в рамки банальной военной логики - интенсивность перестрелки не соответствовала огневой мощи посланной группы.

Когда терпение у Ермичева, наконец, лопнуло, и он настроился послать ещё одну группу, разведка вернулась. И, к удивлению и восторгу ротного, не одна - с ними пришёл старшина Ершов. Оказывается, это он столкнулся с отходившими егерями и обменялся с ними «любезностями». Но их не заинтересовал одиноко бродивший русский – финны спешили, вынося до десятка своих раненых. Тыловое охранение егерей постреляло для острастки и стремительно скрылось. Ершов не настаивал на продолжении знакомства и продолжил свой путь, пока не встретил разведку Ермичева.

• Сколько их там? – поинтересовался старший лейтенант.

• Человек семьдесят, не меньше. И в километре отсюда не меньше взвода. Я предполагал, что эти ребята какую-то пакость затеяли. Силы-то немалые!

• Правильно предполагал, старшина. Да, вот, только на встречу с нами они не шибко рассчитывали. Мы им настроение испортили основательно, раз они чешут без передышки. Нам тоже досталось, - вздохнул ротный, вспомнив о недавней рукопашной. – Шестнадцать человек потеряли за пять минут, старшина.

• Не очень-то они бегут, товарищ старший лейтенант. Во-первых: раненые для них большая обуза. И много их ещё. А потому силу свою они чувствуют, и неудача их могла только обозлить. Надо бы испортить им настроение окончательно.

• Что предлагаешь?

• «Собаку» им вслед пустить! – сгримасничал старшина.

• Объясни, мил человек, - старлей нахмурился – не любил иносказаний.

• Человек двадцать пойдут вдогонку и сядут на хвост, коротко и агрессивно атакуя при удобном случае. А остальные помогут Миронову с ребятами выбраться с болота.

• Соглашусь, но только если сам станешь во главе этой «собаки».

• Сам и хотел, товарищ старший лейтенант. Только в рот бы чего кинуть – не ел почти сутки, и ноги как ватные.

Ермичев выложил из сумки небольшую банку тушёнки и отстегнул с пояса знаменитую флягу. Ершов тут же, не чинясь, мастерски взрезал плоским штыком банку, но от спирта, вздохнув, отказался. Ермичев пожал плечами - мол, «хозяин – барин», и стал завинчивать колпачок на фляге, чувствуя на себе взгляд Ершова, с сожалением провожавшего спирт в обратную дорогу.

• Вернёшься, - не обижу, старшина, - обнадёжил Ермичев. Бери отделение, и нагоняйте егерей. Десятка хватит. Да, не зарывайтесь. Подхлестнёшь чуток, и обратно.

• Есть, - прошамкал полным ртом старшина и отбежал собирать выделенных ему людей.

Отправив Ершова во главе «собаки», Ермичев с остальной командой направился к болоту. Искать Миронова с бойцами долго не пришлось – те сами, буксируя три волокуши, уже выходили навстречу по следу Григорьева и Ершова. Миронов совсем обезножел и безропотно улёгся на импровизированный транспорт. В группе появились новые раненые, но особо тяжёлых, к счастью, больше не оказалось. Остальные шли своими ногами. Ермичев связался по рации с батальоном, вкратце доложил о ситуации, и о скором их возвращении. Ершова, как договаривались, решили ждать на месте неожиданной встречи с финнами – надо было позаботиться и о погибших.

Убитых солдат снесли на сухое место и наскоро выкопали неглубокую могилу – грунтовые воды стояли высоко. Попрощались с товарищами, уже привычным для живых, нестройным залпом.

Несколько раз до них доносились выстрелы коротких перестрелок – «собака» активно хватала уходившего «медведя» за пятки. Потом всё стихло, и, через пару часов, появился Ершов, усталый, но довольный.

• Потерь нет, товарищ старший лейтенант. Финны чешут на загляденье - еле догнал. Миронов наш, как?

• Да жив твой дружок, старшина. Нога у него разболелась не вовремя. И пить отказался. Как ты. Хотя лекарство для текущего момента самое, что ни на есть. Примешь с устатку батальонную норму? Или опять откажешься?

• Откажусь, пожалуй! Устал сильно, а до деревни километра четыре. Свалит и полстакана.

• Ну, как знаешь, старшина. С твоим антиалкогольным настроением и мне что-то расхотелось. Как взгляну на свою фляжку, - так челюсти судорогой сводит. Не иначе, - влияние Миронова. С вами не только трезвенником станешь, но и вступишь в общество раскаявшихся грешников. Останется только крылышки прицепить и, - прямая дорога в рай.

Ермичев закончил тираду и распорядился о начале движения. Ершов нашёл волокушу с Мироновым и сам ухватился за жерди. Николай дремал, но по его лицу чувствовалось, что открывшаяся на бедре рана доставляет ему немалые мучения.

Всю дорогу до батальона Ершов не отпускал волокушу, приглядывая за товарищем. Бойцы менялись, но он упорно тянул лямку, старательно обходя неровности и рухнувшие деревья. И только раз позволил себя подменить на короткое время, но тут же отодвинул бойца, сомневаясь в его осторожности. Уже на подходе к Костомуксе, Ершов окончательно выдохся, и только тогда передал ношу встречавшим их санитарам. Миронов уже в самой деревне впал в беспамятство. Сафонов, выслушав рапорты Ермичева и Ершова, поглядел на безмолвного Миронова, и категорически заявил Грибову:

• Идейного вдохновителя и организатора немедленно отправить в Поросозеро. У меня здесь не лечебница. Второй раз ему не удастся отвертеться. Мне нужны здоровые командиры, а не инвалиды. Кстати, Грибов, можете поздравить вашего подчинённого с присвоением ему звания «младший лейтенант». Когда придёт в себя, разумеется. И со «звёздочкой». В штабе полка вручат. Валли звонил.

Сафонов постоял секунду, желая, видимо, что-то добавить. Но передумал, и, пошарив в кармане шинели, высыпал в руку Грибова горсточку рубиново-красных командирских кубиков.

• Это Миронову. Пусть приколет. А то развели тут партизанщину. Не Красная Армия, а какая-то махновская вольница, - с напускной строгостью закончил комбат и, сутулясь, пошагал в сторону командного пункта батальона.

Грибов и Ермичев недоумённо переглянулись – замечание хотя и было справедливым, но несколько запоздало - бойцы батальона уже больше месяца не могли ни помыться, ни заменить изношенное обмундирование. Хотя комбата тоже можно было понять – придётся докладывать командиру по поводу последних событий, стоивших батальону самых больших потерь за прошедшие недели. Но радость за товарища несколько сгладила нынешние и будущие неприятности. Грибов выбрал пару эмалевых «кубиков» и сам приколол знаки различия на петлицы Миронова, тяжело дышавшего в забытье.

…Николая отправили по той же дороге на Поросозеро, что и две недели назад. Но и теперь ему было не до созерцания придорожных красот. И, конечно, не мог он видеть братской могилы с уже покосившейся «фанерной памятью»: последнего пристанища расстрелянных раненых и сожжённого шофёра. И только раз Миронов очнулся от сильного толчка, когда его машина объезжала закопчённый остов сгоревшего грузовика – свидетеля той трагической и страшной ночи.