Глава двадцать третья. Каллиосарка.

Утром финны обстреляли транспорт со снабжением для батальона. Опять были жертвы из числа водителей и охранения. Сожжены два «ЗиСа» с боеприпасами. По сравнению с первым нападением, нынешний результат для финнов был скромнее, но сам факт регулярной наглости противника говорил о неудовлетворительных мерах, принимаемых для пресечения действий вражеских разведгрупп. А посему, звонок комбату-три от Валли был до краёв наполнен неудовольствием, если мягко сказать. Сафонов слушал молча, не прерывая командира, периодически вытирая враз вспотевшую шею и односложно отвечая согласием на разнос командира полка. Почувствовав, что Валли, наконец, выплеснул свои эмоции, попросил разрешения доложить о принимаемых мерах.

• У меня твои меры, знаешь, где сидят? - раздражённо прервал комбата майор. – Какое по счёту нападение? Считаешь, или нет, комбат? В общем, решим так: если в ближайшие двое-трое суток не сумеешь обеспечить безопасность транспортов, буду думать о твоём соответствии. Надеюсь, всё ясно? И у меня резервов нет, запомни – другие батальоны тоже не жируют! Всё!

Сафонов с минуту ещё вертел в руках замолкнувшую трубку, переваривая командирскую нахлобучку.

• Срочно ко мне командиров рот, - кинул комбат дежурному связисту, разворачивая на столе видавшую виды карту - «пятисотку».

Шумно ввалились оба ротных, притащив с собой целый букет ароматов цветущих августовских трав. Молча, без доклада, откозыряли. После вчерашнего разговора из них ещё не выветрились следы некоторой неловкости.

• Садитесь, - комбат жестом указал на дощатый топчан. – Звонил командир полка. Разнос за колонну получил по полной форме. И не улыбайся, Ермичев! – посуровел капитан, заметив подобие улыбки на лице не унывающего командира первой роты. - Тебя, между прочим, этот разговор тоже касается! Не хочу скрывать, но напрямую поставлен вопрос о моём соответствии, а, следовательно, - комбат сделал многозначительную паузу, - и вашем. И я думаю: командир прав. Налёты продолжаются, финны нагло хозяйничают в нашем тылу, а мы никакого противодействия оказать не можем. Скажу одно: не удалось мне высказать своё мнение по этому поводу – уж очень раздражён был Валли. Но, косвенное разрешение на принятие любых мер, мы получили ещё раньше. Поэтому, вчерашнее ваше предложение, думаю, оставить в силе. Небось, уж обмозговали, а? – комбат оглядел обоих. – Выкладывайте!

• Группа не более пятнадцати человек, - без вступления начал Грибов, переглянувшись с товарищем. – Возглавит группу старшина Ершов. Хотелось бы Миронова, но он ранен, и недели полторы-две ещё проваляется под надзором фельдшера батальона.

Грибов помолчал немного, обдумывая дальнейшее.

• Собственно, товарищ капитан, желательно выделить две группы: одна выйдёт в ближний тыл финнов и оседлает дорогу к Лахколамби на некоторое время. Сделает там основательный «шурум-бурум» и потаскает за собой увязавшихся преследователей. Вторая группа, ночью, высаживается на остров, ликвидирует там финнов, которые постоянно досаждают нам, и на протяжении дня удерживает остров. Я, думаю, две эти неприятности для финнов сразу заставят их воспринять угрозу как серьёзную, сосредоточиться на этих проблемах, и отозвать свои спецподразделения из нашего тыла. Главное, чтобы финны поверили, что русские замыслили нечто масштабное. Хотя, - Грибов пожал плечами, - эффект от наших действий может быть и минимальным.

• Хорошо, - комбат склонился над картой. – Выбора у нас почти нет. В конце концов, проявление активности с нашей стороны в любом случае должно повлиять на ситуацию. Я, со своей стороны, создам видимость разведки боем силами до роты, с предварительным миномётным обстрелом позиций финнов. Благо, что запас мин для батальонных миномётов у нас солидный. Таким образом, удар будет тройным. И ещё: кто возглавит группу для удара по острову?

• Я, товарищ капитан, - встал Грибов. - Миронов не может, вы знаете, а на роте останется командир первого взвода Ходырев – сегодня вернётся в роту из санчасти полка. Он с Чернухой вполне заменят меня.

• Не хотелось бы отпускать тебя – да не вижу другой надёжной кандидатуры. Потому, что очень хочу надеяться на успех предприятия. Ладно, с Ершовым детали операции уточним позже, а вот как ты будешь брать остров? Ведь переправочных средств никаких, а до острова метров двести пятьдесят открытой воды.

Грибов склонился над картой.

• У моста через Ирсту сохранился старенький плотик, но ещё вполне приличный. И первая мысль, какая пришла мне в голову, - пройти вдоль южного берега, по мелководью, нагрузив плотик оружием и боеприпасами. Но, поразмыслив, я решил, что таким образом мы потеряем время и людей вымотаем. Взгляните! - Грибов ткнул карандашом в карту. – Справа обширный залив, и позиции финнов подступают к самому озеру, а напрямую, – всего метров двести, двести пятьдесят. Дни сейчас солнечные, потому по утрам и туман над озером. Да ещё какой! Финны наглецы, но и мы не лыком шиты.

• Скольких возьмёшь?

• Человек шесть-семь будет достаточно, товарищ капитан. И пару ручных пулемётов.

• Пулемёты я дам. Тут вопросов не будет. Можешь хоть каждому по «дегтярю». Вот, не мало ли людей берёшь? Сколько там егерей? Ведь никто толком не знает!

• Не думаю, что финны держат там много. Смысла нет. И, судя по стрельбе с острова, там не больше отделения. Если удастся сразу выбить финнов, то позже отбить их десант не составит труда. Поэтому, не стоит рисковать большим количеством. Уверен, что справлюсь, товарищ капитан, - убеждённо завершил Грибов, отложив карандаш. - Не сомневайтесь!

• С этим решили, - комбат порисовал что-то на карте и поднял голову к Ермичеву. – Атакуешь молча: с началом первых выстрелов на острове. Твоя задача заключается в том, чтобы финны расценили захват острова и твою атаку, как нечто взаимосвязанное и крупномасштабное. Эту «инсинуацию» подкрепит позже акция Ершова. Миномётчики же изведут один боекомплект по позициям финнов и их тылам в максимально короткое время. Так что впечатление чего-то серьёзного с нашей стороны у финнов должно сложиться обязательно. Но не зарывайся. Пошумишь, постреляешь, - и назад. И, вот ещё: о «запланированных» потерях и слышать не хочу! Понял, Ермичев? Соображай.

Комбат замолчал, анализируя сказанное и ожидая вопросов от подчинённых. Аккуратно свернул истерзанную карту.

• Если всё ясно, то идите и готовьте людей. Грибов, сразу подошли ко мне Ершова. Хотя, постойте, - притормозил Сафонов командиров. При неудаче с островом атака Ермичева отменяется автоматически. Останется одна надежда на Ершова, - сразу заскучав от этих предположений, тихо добавил комбат.

… Группы были сформированы немедленно и без проблем. Ершов брал с собой семерых. Грибов посчитал, что пятерых ему хватит «за глаза». Тем более, что плотик с трудом выдерживал только необходимое оружие и боеприпасы. Количество компенсировалось внезапностью. А устраивать на острове долговременную оборону никто и не собирался. Задача стояла другая: основательно потрепать нервы противнику. Ершов, получив инструктаж от комбата, зашёл под вечер к Миронову. Тот, коротая одиночество, сидел на обомшелом валуне за землянкой и тщательно протирал ветошью запасной стволик трофейного автомата. Рядом были аккуратно разложены шесть или семь магазинов, набитых патронами. Судя по старательности, с какой Миронов занимался своим делом, он явно куда-то собирался. Ершов уже знал, что Николай остаётся в роте из-за ранения, и эта подготовка его несколько озадачила.

• Куда это ты так основательно навострился? – вместо приветствия выложил Ершов.

Миронов оглянулся на подошедшего старшину, но промолчал, с ещё большим старанием продолжая шуровать шомполом. Раненную ногу он отставил в сторонку – она, видимо, ещё сильно беспокоила Николая. Ершов, сообразив, что своим нетактичным вопросом невольно обидел друга, решил дальше не играть роль следователя и присел рядом на траву.

• Пришёл, знаешь, посоветоваться насчёт поиска. Дело-то, в общем, не особо затейливое: пришёл, пострелял, - и испарился, - поделился старшина, бесцельно вертя в руках снаряжённый Мироновым автоматный магазин.

Миронов вздохнул, на секунду приостановив издевательство над железом, и снова продолжил своё занятие. Ершов терпеливо ждал. И не напрасно. С минуту Миронов ещё кряхтел над стволиком, затем отложил его к кучке дисков, и вытер промасленные руки.

• Никуда я не иду, - почти зло произнёс Миронов. – Сам понимаю, что с такой ногой я ни к чёрту не годен. Но надоело, знаешь, валяться. Все бока отлежал, да ещё этот фельдшер: как ни придёт – всё норовит в ране поковыряться, - Миронов вскочил и возбуждённо захромал вокруг валуна. – Было идейка самому заняться островом, или в тыл к финнам прогуляться. После той ночи у меня к этим сволочам свой, особый счёт. И я желаю получить компенсацию сполна! Да, теперь уж не о чем говорить! Ладно, давай поразмыслим с тобой, - Миронов вытащил из-за валуна полевую сумку, чем ещё больше удивил Ершова.

• Видать по всему: серьёзно готовился наш Миронов, - подумал Ершов, привстав с колен, чтобы лучше рассмотреть карту, вытащенную Николаем.

• Я кое-что не додумал, но всего и не предусмотришь - на месте тебе виднее будет, - Миронов наморщил лоб, пристально вглядываясь в целлулоид полевой сумки. – К дороге, думается, лучше выходить с востока. Обойди высоты за озером – на них наверняка значительные силы лахтарей и артиллерийские батареи. Если ненароком напорешься, то обратно из такого «муравейника» ноги вряд ли унесёшь.

Ершов внимательно следил за пальцем товарища, раскрывавшего перед ним свою задумку. Старшина получил достаточно чёткий инструктаж у комбата, но знал: всегда лучше иметь про запас несколько вариантов – не к тёще на блины идет. И не поговорить с Мироновым о предстоящем поиске Ершов просто не мог – обидится друг.

• Ирсту перейти лучше в километре от моста, и в сумерках, а то в темноте ноги на порогах оставите. Топай перелесками – на этом участке болота сухие, заросшие. И вряд ли там наткнёшься на противника. Дождь и сырость никому не в радость. Но, всё же: иди, да оглядывайся. Выйти можно к Куйманлампи, что восточнее высоты с отметкой 213.0. Хороший ориентир. До войны там, как помнится, стоял здоровенный дом и амбар. Неплохо бы прощупать. Но для акции, если получится, лучше подойти к дороге, как раз напротив высоты Каллиосарка. Здесь до старой границы всего пара километров и дорога петляет, что та гадюка. Удобно для засады, - Миронов почесал затылок от возбуждения, видимо представляя все преимущества выбранного участка. – Оч-чень удобно, - повторил он и пристально посмотрел на Ершова, желая, видимо, узнать мнение товарища.

• Примерно такой же расклад предложен и комбатом, - честно признался Ершов, - только про дом и амбар – ни слова. А это неплохая мысль. На обратном пути, вместо того, чтобы быстрее пересечь линию фронта, на что, наверное, будут рассчитывать преследователи, «пошуровать» ещё и там. Только вот возвращение запланировано по месту перехода. А мне это совсем не нравится. Уж очень большая вероятность обнаружения следов группы. Финны тоже не полные идиоты. А то, как оставят засаду на тропе? В лучшем случае: нахлебаешься болотной грязи, - Ершов замолчал, яростно сплёвывая крупинки махры из раскуренной цигарки.

• А ты не спеши возвращаться, - неожиданно предложил Миронов, сам удивляясь внезапно появившейся мысли.

• Ну? - недоумённо воззрился на него старшина.

• А вот так: сделаешь своё дело, и, не оставляя следов, двигай в тыл к финнам. И поглубже. Искать там, конечно, будут - не без этого. Но, не с таким старанием, как у переднего края. Отлежишься суток двое, - и домой. В конце концов, живой ты армии нужнее, чем бездумный исполнитель под «фанерной памятью». Пару-тройку дней мы и без тебя переживём, и войну не проиграем, а вот живых вас вернём с большей гарантией. И это для всех нас - самое главное, - убеждённо завершил монолог Николай, прищёлкнув магазин к «суоми». – Пойду-ка я к Ермичеву, - сразу поменяв тему, поднялся Миронов, и, опираясь на автомат, неуклюже заковылял к землянкам первой роты.

Уже на ходу, не оборачиваясь, крикнул:

• Включи в группу Григорьева и Грябина - не подведут. От сердца отрываю.

Ершов проводил взглядом уходившего товарища, посидел, докуривая цигарку и обдумывая слова Миронова.

• Чем чёрт не шутит: может так оно и сбудется, - покачал головой Ершов от избытка нахлынувших мыслей и забот.

… До ночи времени оказалось достаточно для того, чтобы не только подготовиться, но и прилично выспаться. Все отобранные для поиска уже часов пять похрапывали в землянке, во сне лениво отмахиваясь от комаров, когда вошёл Ершов и растолкал Григорьева.

• Сержант, буди народ, и на выход со всем имуществом. Выступаем через пятнадцать минут. Проверь снаряжение сам. Я на минуту в штаб батальона, и мигом назад.

• Григорьев, еще не проснувшись окончательно, но твёрдо усвоивший приказ, зевая в полный рот, будил товарищей. Вставали заспанные, с помятыми и искусанными лицами, чертыхаясь по поводу недостаточного сна. Грябин, вытирая рукавом слюну в углу рта, вслух удивлялся соседу, спавшему в каске.

• Железяку-то зачем на голову приспособил? От комаров, что ли?

• Ну, да. От них, проклятых, - равнодушно отозвался тот, снимая каску, зачем-то надетую перед сном.

• Хватит языки чесать, выходи строиться, - скомандовал сержант, первым нырнув под низкую поперечину.

Порядком стемнело. Низкие тяжёлые тучи, пригнанные холодным восточным ветром, повисли на дальних высотах, занятых противником. Погода, видимо, повлияла на настроение обеих сторон – передовые молчали. Даже дежурные пулемёты не выплескивали коротких очередей, обычно демонстрировавших таким образом высокую бдительность: «Враг хитёр и коварен! Огонь!». Когда Ершов вернулся к себе, группа стояла уже в полной готовности. Подскочил Григорьев.

• Товарищ старшина, группа в количестве семи человек готова к поиску. Докладывает сержант Григорьев.

Ершов прошёл вдоль коротенького строя, только мельком осмотрев каждого – добросовестности сержанта доверял. Скомандовал попрыгать, но больше для проформы. Двинулись за старшиной без команды. У позиций миномётчиков Ершов приотстал, прикурив напоследок у знакомого младшего лейтенанта. Тот с интересом проводил взглядом красноармейцев, молча проходивших мимо.

• В гости за трофеями? Наслышан. Насчёт вас приказ есть: поддержать огнём при возвращении. Уже и цели намечены, - пооткровенничал миномётчик, рассчитывая на взаимность.

Ершов торопливо прикурил, но не поддержал разговора. Кивком поблагодарил за огонёк и бегом догнал своих.

• Вот чёрт! – обиделся младший лейтенант на такую холодность старшины. - Как только Ершов в разведку – так сразу нос выше какой-нибудь «ваары». А мы ещё заботься об их безопасности, - лейтенант буркнул ещё что-то насчёт большого самомнения разведчиков, и полез под накат.

… Через час торопливой ходьбы по сырому березняку вышли к намеченному месту переправы. Встречал группу дозор, специально выделенный командиром батальона.

• Всё тихо, товарищ старшина, - доложил низенький младший сержант в нахлобученной каске, украшенной ветками берёзы. С полудня сидим здесь, но ничего не заметили. Финнов поблизости нет, ручаюсь. Закурить не найдётся, товарищ старшина? – с ходу переключился сержант.

• То-то и оно, что тихо, - с сомнением посмотрел на сержанта Ершов. А про курево мы забыли, как только вышли из расположения батальона. И тебе, сержант, периодически надо оставлять эту дурную привычку. Ведь не на прогулке, а в секрете находитесь, - укоризненно покачал головой старшина. Пулю проглотишь – даже на вкус не успеешь распробовать. Покажи-ка, где лучше перейти речку?

• Виноват, товарищ старшина, учтём на будущее. Мы ж не разведка. Да, только тяжко без табачка – сначала комарьё, а теперь и продрогли, - оправдывался сержант, оглянувшись на двоих красноармейцев в намокших кургузых плащ-палатках. – А перейти лучше там, товарищ старшина, - махнув рукой в сторону небольших валунов, пересекавших Ирсту поперёк. – Аккурат по камешкам. Только они сейчас дюже скользкие от дождя и водорослей – костями можно загреметь, - напутствовал сержант уходившую разведку. Встречать вас будут здесь же, но не мы.

… К рассвету, немного поплутав по лесу и основательно вымокнув, группа вышла к намеченной точке, напротив Каллиосарки. Ершов, вначале потерявший ориентировку в незнакомом ночном лесу, всё же вывел людей к восточному Куйманлампи. От озера не составило труда подскочить и к дороге на Лахколамби. Разбираясь с ориентирами, старшина не раз вспомнил Миронова, так некстати получившего ранение.

• Вот уж кому здесь карты в руки, - сетовал Ершов на отсутствие товарища. – И бывал здесь, и места знает, и голова работает не в пример моей. Ну, да и нас не журавли с неба сбросили, и не в капусте дураки нашли.

Залегли по обеим сторонам дороги, которая петляла здесь неимоверно. Дождь к утру перестал, но унылые серые тучи продолжали нестись с востока, цепляя верхушки могучих елей, чуть раскачивавшихся под напором сильных порывов ветра. Вершина Каллиосарки находилась в метрах пятистах от места засады и не была видна из-за стены леса, вплотную подступившего к грунтовке. Условились, что выбирать цель для нападения будет сам старшина. Вскоре протарахтели несколько одиночных повозок с сонными солдатами. Развеселила одна – везла новые гробы к передовой.

• Ишь, какие они предусмотрительные, - заметил Ершов Григорьеву, пристроившемуся в паре метров от него с трофейной винтовкой. – Заранее планируют потери и эвакуацию убитых на родину. Тоже плановая экономика. Везите, везите, господа финны, - с оттенком некоторого злорадства пробурчал Ершов. – Это для них во всём должен быть «орднунг», а для нас – плохая примета.

• У них, товарищ старшина, видать, свои привычки на этот счёт. Порядок во всём любят. Тоже ведь люди, - из вежливости поддержал разговор Григорьев, тщательно протирая оптику кусочком фланелевой портянки.

• Вот и сидели бы эти люди у себя по хуторам, да дёргали бы коров, да своих баб за дойки, тогда бы не пришлось им гробы возить туда-сюда! - сплюнул Ершов, раздражаясь от снисходительности Григорьева.

Где-то далеко послышался натужный рокот мотора, - и исчез. Ершов насторожился и дал знак Григорьеву. Акустичекие феномены в такой местности не новость, и Ершову это было давно знакомо – звук пропадал, когда машина спускалась в низину, или же объезжала возвышенность.

• Стреляешь в водителя. А там – по обстановке. Если машин не одна, то сразу займись и последней в колонне. Не думаю, что их будет больше трёх. Да, и выжидать нам больше нельзя – скоро день. И на передовой что-то уж совсем тихо, - тревожась, подытожил Ершов. – Не сорвалось бы с островом!

Старшина с двумя красноармейцами придвинулся вплотную к дороге и аккуратно выложил перед собой гранаты. Одну, противотанковую, взял в правую руку, ощутив в ладони успокаивающий холод металла и надёжную шероховатость стальной «рубашки» РПГ 40.

• Гранат-то набрали, как на целую войну. Тащили, потели – так хоть сейчас оправдаем ссадины на спине, - усмехнулся старшина некстати пришедшей мысли.

Вместе с надсадным воем двигателя из-за поворота проявился радиатор грузового «оппеля» с тентом. За ним: другой грузовик с лёгкой противотанковой пушкой на прицепе. На фоне рёва моторов, вытягивавших свою ношу на взгорок, выстрел из снайперской винтовки Григорьева не показался ни неожиданным, ни страшным. Но лобовое стекло головной машины рассыпалось, сверкнув напоследок осколками. Машина, потеряв водителя, резко замедлила движение, и встала. Ершов, намеревавшийся бросить гранату под эту машину, изменил своё решение, увидев, как её тент уже безжалостно терзают пулемётные очереди. Он вскочил, и, широко размахнувшись, швырнул килограммовую гранату во вторую машину, вплотную подъехавшую к головной. Граната, описав дугу, скользнула по брезенту и скатилась под прицепленную противотанковую пушку. Раздался оглушительный взрыв. Ершов, хотя и знал о разрушительной силе этого типа гранат, но никогда не представлял себе, что может натворить эта «игрушка». Cила взрыва, не сумевшая оторвать пушку от прицепного устройства, подняла в воздух эти полтонны металла, и обрушила их на кузов. Из кузова никто так и не вылез. Пока Ершов подбирал неиспользованные гранаты, от коих рассчитывал избавиться, бойцы расстреливали баки и бочки с топливом. И, через минуту, чадное пламя горящего газойля стало жадно пожирать покрышки «оппелей», дерево обшивки, и заливать горящими ручейками гравий укатанной дороги, облегчающей захватчикам планомерно завозить на передовую новые гробы, а обратно, - вместе с их постоянными жильцами. Группа Ершова уже отбежала порядком в сторону Каллиосарки, когда послышался шум многих моторов и беспорядочная стрельба на оставленной дороге.

• Поднимемся на вершину и затаимся! - захлёбываясь от быстрого бега, прокричал Ершов на ходу. Минировать тропу не будем – это только придаст уверенности финнам, что они на правильном пути.

На вершине осмотрелись. Пока ничего не говорило за то, что противник обнаружил их следы, потому что на дороге по-прежнему гудели машины и звучали редкие выстрелы. Григорьев нашёл подходящее укрытие в расщелине скалы, заросшей пушистым можжевельником. Место нашлось всем. Рассредоточивать людей в этой ситуации Ершов не решился – повышалась вероятность обнаружить себя. К найденному укрытию постарались подойти, не оставив следов. Валуны, торчавшие их мха, сослужили нужную службу. Возбуждение от боя проходило и разведчиков стало клонить ко сну.

• Всем спать, - разрешил Ершов. Первые три часа отнимаю у себя. Меня сменяет Грябин.

Минут через десять сон окончательно свалил людей. Ершов вылез из расщелины и устроился повыше, на скале, приготовившись держать экзамен на борьбу с самим собой и налетевшим гнусом, учуявшим поживу.

- Вот, твари, - раздражённо чесал потную шею Ершов, уже припухшую от многочисленных укусов. – Вот уж чьему нюху можно позавидовать – за километр «донора» чуют. Слава Богу, что финнов такими возможностями природа не наделила, а комаров, и прочую кровососущую тварь, мы переживём, - успокоил себя «открытием» старшина, нахлобучивая на голову плотную ткань ещё влажной с ночи плащ-палатки.