Комментарии к Платону

Любые геометрические фигуры, например, те круги и шары, с которыми мы имеем дело в нашей повседневной практике, никогда не отличаются абсолютной точностью. Окружность деревянного или железного круга может иметь на себе разного рода углубления, зазубрины, искривления. И если бы мы всерьез стали принимать во внимание все эти реальные и практически ощущаемые нами неправильности в построении окружности бесконечно разнообразных кругов, то ясно, что мы не смогли бы ни в каком случае построить научную геометрию круга.

Только отвлекаясь от этих фактических неправильностей наблюдаемых нами реальных кругов и только начиная видеть, что в основе всех этих вещественно неправильных кругов лежит одно и то же идеальное представление о круге, или, так сказать, платоновская идея круга, мы можем приступить к построению геометрии как точной науки.

Более того, мы и реальные-то неправильно построенные круги и шары только и можем мыслить и воспринимать при условии наличия в нашей мысли и в самой действительности именно этого идеального круга. Можно упрекать Платона в том, что реальные шары он видит на земле, а идеальные и точно геометрические шары только на небе. Дело тут не в земле и не в небе. А дело в том, что все конечное требует признания бесконечности, все реальное требует признания идеального, все единичное управляется общим как своим законом, а всякий общий закон имеет смысл только тогда, когда существуют единичные вещи, которые он обобщает и осмысливает. Здесь – обычная картина платонизма.

Мировоззрение можно иметь не платоническое и даже антиплатоническое, но научная методология, выдвигаемая Платоном, неопровержима.

Например, все научные объекты (как эмпирические, так и теоретические) – это абстракции. Они обладают жестко фиксированным и ограниченным набором признаков в отличие от реальных объектов, которым присуще бесконечное число признаков. Например, материальную точку определяют как тело, лишенное размера, но сосредотачивающее в себе всю массу. Таких тел в природе нет. Они выступают как результат нашего мыслительного конструирования, когда мы абстрагируемся от несущественных (в том или ином отношении) связей и признаков предмета и строим идеальный объект, который выступает носителем только сущностных связей.

Идея вещи всегда невещественна, т.е. для ее характеристики неприменимы материальные свойства вещи, характеризующие вещь, а значит, делает вывод Платон, идеи объективны, обладают вполне самостоятельным существованием.

Итак, если мы будем пытаться объяснять мир, прибегая к понятиям цели и конечной причины, как это делал Платон, то это объяснение неизбежно приведет нас к идее Бога. «Конечная причина» того или иного процесса – это событие в будущем, ради которого протекает процесс. В делах повседневности это понятие вполне применимо. Например, почему булочник печет хлеб? Потому что народу нужно есть. Почему строятся железные дороги? Потому что люди желают путешествовать. В таких случаях вещи объясняются целями, которым они служат, тем, что произойдет в будущем, в перспективе. Таким образом, когда мы спрашиваем «почему» происходит то или иное событие, мы можем иметь одно из двух: либо, мы можем подразумевать «какой цели служит это событие», либо, мы можем иметь в виду, «какие более ранние обстоятельства послужили причиной этого события». Ответ на первый вопрос предполагает телеологическое объяснение (т.е. объяснение посредством конечной цели). Ответ на второй вопрос – механистическое объяснение (т.е. объяснение посредством первопричины). Опыт развития науки показывает, что механистический вопрос ведет к научному знанию, в то время как телеологический не ведет. Атомисты (например, Демокрит) поставили механистический вопрос и дали механистический ответ. Но их последователи больше интересовались телеологическим вопросом и, таким образом, завели науку в тупик.

Хотя относительно обоих вопросов существуют свои пределы, описание которых дал в свое время средневековый философ Фома Аквинский. В частности Фома приводит 5 доказательств бытия Бога. Эти доказательства исходят из непосредственного опыта человека. Они основаны на запрете регресса и прогресса в бесконечность (regressus (progressus) in infinitum). (Схема 18) (С, с. 82 // Философия: dtv-Atlas. М., 2002). Первый аргумент: «перводвигатель». Причину любого движения и изменения следует искать вовне. Можно выстроить цепочку «приводных механизмов», пределом которой будет сила, которая движет всем, но что является ее «приводом» будет для нас непостижимо. Эта сила – Бог. Второй аргумент: «первопричина» или космологический. У всякой вещи есть своя причина, ибо ничто не происходит из ничего; значит, у нашего мира в целом тоже есть причина, которой может быть только Бог. Третий аргумент: «всеобщая необходимость». Всякое явление имеет место при определенных обстоятельствах. При этом, само явление может быть случайностью, но стечение обстоятельств – это необходимость, чтобы данная случайность произошла. Однако данное стечение обстоятельств тоже окажется случайностью по сравнению с другой необходимостью. В итоге получается логическая цепочка, пределом которой является «необходимость всего» – Бог. Четвертый аргумент: онтологический. Каждой вещи мы можем дать качественную характеристику. Эталоном для сравнения всегда будет являться некий предел качества, предел совершенства. Для существования чего-либо пределом качества является вечность и бесконечность. Эти атрибуты существования подходят только Богу. Пятый аргумент: телеологический. Материя неизбежно стремится к превращению в хаос, и поэтому необходима внешняя нематериальная сила, которая удерживала бы ее от этого. Самый оптимальный, самый лучший, самый целесообразный исход всех событий, который мы называем всеобщей закономерностью (например, физический закон) есть следствие всеобщей предопределенности событий мира сознательной божественной волей.

Иммануилу Канту в «Критике чистого разума» удалось обосновать, что на самом деле эти «доказательства» ничего не доказывают. Опровержения Канта базируются на том, что все они смешивают ноуменальные объекты с феноменальными и никак не могут строиться исходя из опыта. Существование Бога столь же недоказуемо, сколь и неопровержимо. Он является безупречным идеалом, понятием, завершающим и венчающим собой все человеческое познание. В конечном счете задачей разума не может быть умозрительное познание. Его смысл – укрепление моральной веры: «Я должен, следовательно, упразднить знание, чтобы расчистить место для веры».