28. Учение прп. Максима Исповедника о богопознании и Троице

С чувством глубокого благоговения и с полным сознанием бессилия чсловеческого разума приступает преп. Максим к великой тайне бытия Божественного, чтобы под руководством св. Григория Богослова взойти на высоты ареопагитской апофатики.

Бог выше всего, что только мы можем о Нем помыслить. Поэтому самое истинное познание Бога по существу – есть незнание.

Оно сводится к отрицанию за Ним в силу Его превосходства (διά υπεροχήν) всяких свойств и качеств, всякой множественности и сложности, отличающей тварное бытие, всяких мыслимых категорий, и даже понятия сущности и движения. В этом суть высшего апофатического богословия.

Оно сплошь отрицательно. Положительное содержание его заключается в том невыразимом и неизреченном ощущении Бога, которое дается в мистическом акте как результат апофатического возвышения над всем бытием. Это и есть «таинственное богословие» (μυστική θεολογία), познание Бога по существу, то высшее осияние ума в экстатическом состоянии, которое производится премысленным соединением с Божеством. Таких неизреченных озарений удостаивались святые. Идеально же такое высшее единение осуществилось в тайне боговоплощения и в том высшем ведении, которое в этом единении имело человечество Христа.

Ниже таинственного недоведомого и неизреченного познания Божества по существу стоит познание Его по Его разнообразным проявлениям или энергиям. Это познание уже доступно нашему уму и отчасти постижимо в своем таинственном содержании. Оно дано нам в положительном божественном откровении. Божественный Логос открылся нам в природе и Писании: в них Он воплотился Своими энергиями, или идеями (λόγοι). Внешние формы и буквы составляют Его одежды, под которыми таинственно скрываются Его идеи, а в них и Сам Логос. По таинственным озарениям Логоса достойные могут созерцать под этими символами Его идеи. Без этих озарений недоступно было бы познание Бога. Лишь они дают возможность сказать нечто положительное о Божестве, по Его проявлениям.

В них основа катафатического богословия, утверждающего о Боге, как Творце, то, что созерцается в твари.

Непосредственным и прямым предметом катафатического богословия является Божественный Логос, проявления Которого и дают основу для этого богословия. Созерцая мир как совокупность таинственно образующих каждую вещь идей (λόγοι) Логоса и возводя их от низших (частичных) к высшим (общим) и, наконец, к самому общему Логосу всего, ум достигает недоведомого постижения Божества Логоса. Бог Слово становится предметом его созерцаний и созерцается в двояком отношении: 1) в сокровенном образе бытия Своего на недосягаемой вершине недр Божества и 2) по Своему отношению к миру. Первое открывает тайну Троичности, второе – тайну творения, промысла и суда. В том и другом Логосом охватывается все Божественное и все тварное и все мыслимые отношения между ними.

На вершинах катафатики, на самой грани с апофатикой, стоит тайна превысочайшего бытия Божества, великая тайна Троичности. Мистически эта тайна переживается «достойными» как озарение трисиянным светом, как «незабвенное ведение» (άληστος γνωσις), приближающее ум к (апофатическому) непосредственному богопознанию в экстазе. Теоретически же она осознается и выражается посредством утверждения о превысочайшем бытии Логоса того, что созерцается в образе проявления Его энергий в мире. Созерцание находит в мире отражение тайны Троичности путем анализа общих проявляющихся в нем принципов (бытия, движения и различия). Как ни разнообразны творения, состав их всегда одинаков: в каждом отдельном бытии различаем сущность, ουσία, и качество, συμβεβρκός (- в чувственном бытии материю и форму, ύλη и ειδος), с одной стороны, и связующий их в особое бытие формирующий принцип – λόγος – с другой. Наличность сущности в каждом предмете указывает на проявление в нем принципа бытийности; окачествованность предмета, являющаяся не чем иным, как его энергией, движением, указывает на проявление принципа жизненности: а разнообразие самых качеств, зависящее от разнообразия формирующего начала (λόγος), указывает на проявление разумного принципа, мудро производящего такое разнообразие. Этими основными свойствами, характеризующими каждый акт творческой энергии, каждый маленький логос в каждом предмете, дается представление и об образе бытия Творческой Премудрости, Высочайшего Логоса, существенно сущего в Бытийности и имеющего существенно сущую в себе Жизнь. Познавая так Логоса, мысль схватывает в мире лучи Троичности и в премысленной Единице Божества, познаваемой в апофатическом богословии, созерцает Св. Троицу (μονάς, τριάς). Так выступают основные черты христианского исповедания Божества, представляющего Его живой Личностью, имеющей и Премудрость и Жизнь, и притом не как свойства, а как Ипостаси, чем одинаково исключается как иудейское сужение Божества, так и языческое представление о Нем как о сложном из свойств и разделяющемся на многие начала.

Во Св. Троице исповедуется беспредельное сращение по естеству (συμφυια) Трех Беспредельных Сын вечно рождается от Отца, и Дух через Сына исходит от Отца. Среди Лиц Св. Троицы по деятельности в отношении к тварному миру в особенности выделяется Логос. Собственно Он один является в Ней действующим началом: Отец благоволит, Сын действует, Дух усовершает (содействует). Логосу в отношении к миру принадлежит центральное значение. Он – Творец мира Он и Промыслительa В частности, Он же является действующим началом и в богопознании: мы познаем, прежде всего, Логоса и лишь в Нем существенно Сущих в Нем Отца и Духа.