Глава шестая

Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО Я ЧУВСТВУЮ

Чувство - это еще одна мишень

эмоциональный центр

чувства всегда мешают действиям

воздушный шар

Важно помнить, что нам не выразить эмоции. Никогда. Эмоции сами в нас выражаются, хотим мы того или нет. Эмоции выражаются в том, что мы делаем. А делаем мы только то, что видим. Чтобы выразить ненависть к кому-то, мне необходимо сделать что-нибудь, например, неприязненно посмотреть на человека или ударить его.

«Эмоции» и «чувства» — это неизменно неточные слова, которыми мы пытаемся выразить великое разнообразие оттенков.

Мы тратим удивительное количество энергии, пытаясь контролировать свои чувства, подавить их, переименовать или скрыть. Наши чувства не подчиняются нам. Зато наши действия находятся в полном нашем подчинении.

Эмоции разнообразны и часто находятся в конфликте друг с другом.

Нам не нравится этот конфликт, поэтому мы часто «закрываем глаза» на часть того, что чувствуем. Мы предпочитаем, чтобы конфликт разгорался вовне, а не внутри нас. Мы лишь частично позволяем себе увидеть, что мы чувствуем.

Одна из функций произведения искусства — это найти «имя» для определенного чувства. Мы не в состоянии научно «закартографировать» чувства, как это сделали ученые, раскодировавшие двойной ряд ДНК.

Даже если бы нам удалось проанализировать электрические или химические перестановки, происходящие внутри нас, это бы не помогло, — каждый человек воспринимает свои чувства по-своему. Каждому из нас приходится разработать систему названий, некий отдельный язык, чтобы идентифицировать свои внутренние пертурбации как определенные чувства.

Язык этот очень приблизительный и зачастую сбивающий с толку, так как чувства, которые нам не нравятся, мы предпочитаем переживать под прикрытием других чувств. Так что чувство зависти, которое нам в себе не очень нравится, мы можем истолковать, например, как страх. Или мы можем назвать одиночество голодом, или сексуальное желание страхом, или страх сексуальным желанием. В принципе, все мы довольно-таки эмоционально неграмотны.

Поэтому для Иры очень опасно слишком часто спрашивать: «А что Джульетта здесь чувствует?» Этот очевидный, на первый взгляд, вопрос может стать неискоренимым источником зажима, так как в его основе лежит изощренное тщеславие. Тщеславная вера в то, что мы всегда отдаем себе точный отчет в своих чувствах. Это не так. А если я не могу с уверенностью сказать, что чувствую сам, как я могу определить, что «чувствует» или не «чувствует» Джульетта.

Скорее всего, на протяжении этой сцены Джульетта испытает множество всепоглощающих и нередко противоречивых чувств, но вряд ли она сможет точно истолковать их. Крайне маловероятно, чтобы кто- либо был способен подробно описать словами внутренние эмоцио­нальные переживания Джульетты.

У вопроса «Что я чувствую?» нет реального ответа, так что задавать его почти бесполезно.

А любые попытки Иры «создать» чувства для Джульетты окажутся фальшивыми, потому что любые попытки Иры «выяснить», что чувствует Джульетта, обречены на провал.

И какое бы чувство ни выработала в себе Ира, пытаясь разобраться, что чувствует Джульетта, оно будет лживо. В глубине души актриса бу­дет знать, что фальшива, и начнет наказывать себя за это «прегреше­ние» зажимом.

Итак, актер не может «вырабатывать» чувства, но почти все мы ходим в театр, чтобы посмотреть, как артисты играют героев в исключительно эмоциональных ситуациях. Мало кому нравится бесстрастная игра.

Как бы там ни было, мы знаем, что переживания Джульетты — главное в игре Иры. Так как же Ире быть с огорчительным фактом, что она как актриса не может контролировать то, что должно быть главным для нее как для актрисы?

В актерской игре проблема чувств сродни проблеме образа. Самые основные вещи никак не удается схватить за хвост. Они уворачиваются и ведут себя совсем не так, как нам бы хотелось.