Состояние

Ире не удастся переродиться в Джульетту. Ей не удастся достичь «состояния» Джульетты, некоего плато ее образа. И актриса только зажмется, наказывая себя за то, что ей не удалось переродиться в Джульетту. При попытке перерождения Ира, в конце концов, начнет просто «показывать» Джульетту.

Мы не можем менять свое состояние усилием воли. Концентрируясь на том, чтобы поменять состояния, мы, в конце концов, начинаем показывать. Перемена достигается только посредством видения. С помощью изменения направления. Человеческое существо может изменить себя, только показывая что-то, отличное от его истинной натуры. Когда мы пытаемся БЫТЬ, мы неизменно начинаем всего лишь ПОКАЗЫВАТЬ.

Все, что может делать Ира — это делать то, что делает Джульетта. Актрисе не удастся делать то, что делает Джульетта, пока она не увидит то, что видит Джульетта. И путешествие Иры в глубь образа Джульетты — это, на самом деле, путешествие через Джульетту с целью увидеть, каковы ставки для Джульетты в том, что Джульетта видит.

Все это звучит довольно сложно, но обычно артисты действуют именно так.

Наблюдая за хорошей актерской игрой, мы часто не отдаем себе отчета в том, что именно происходит с нами. Нам кажется, что если артист играет хорошо, мы отождествляем себя с его персонажем. Нет. Мы отождествляем себя с играемой ситуацией.

Если сцена захватывает нас, мы так же «чувствуем себя» хищным Анджело, как и жертвенной Изабеллой. На самом же деле, мы таинственным образом оказываемся втянутыми в постоянное и волнующее движение между двумя этими персонажами. Мы следим за развитием ситуации их глазами. Мы не можем просто принять решение, что мы будем испытывать чувства только одного из двух героев. Каким-то образом мы чувствуем то, что переживают они оба. Мы можем только сознательно закрыть глаза на то, что мы испытываем чувства обоих персонажей.

Ибо артист заставляет нас увидеть то, что видит он. Мы смотрим сквозь призму игры актера на мир, который видит он сам. Мы видим конкретные мишени, которые видит он, и конкретные ставки, на которых распят и растянут его персонаж. Одна лишь техническая виртуозность артиста - в противоположность хорошей игре - заставляет наши видения замкнуться на самом артисте.

У истинно великих исполнителей есть прозрачность, мы видим мир сквозь их глаза, а не просто восхищаемся страстно произнесенными тирадами.

Нарцисс

В греческой мифологии Нарцисс был наказан богами за то, что все время любовался своим отражением в воде. Боги превратили его в цветок и заставили навсегда остаться на берегу ручья и смотреться в его сверкающие воды. Нарцисс оказался парализованным и обречен­ным всегда видеть свое воображение.

Это неправда, что боги наказали Нарцисса за грех влюбленности в свою красоту. Если бы все мы умели видеть свою красоту, дела у всех нас шли бы куда лучше. Мы видим в других только ту красоту, которую рассмотрели в себе, и можем любить другого не больше, чем любим самих себя. Мы сами - мерило своих чувств.

Почему же боги наказали Нарцисса? Нарцисс видел в воде не только свое отражение, но что-то еще. Нарцисс видел свои глаза. Нарцисс видел, как его глаза видят. Он видел, как он сам видит. И видя себя в воде, то есть осуществляя действие видения мишени, Нарцисс пре­вратил это действие в состояние - видящий человек. Нарцисс играл, что он видит.

Мы допускаем ту же ошибку, предполагая, что наши отношения с окружающем миром - это наше внутреннее состояние. Теперь бедный Нарцисс отмораживает себе задницу каждый март, когда его цветением восхищаются в садах всего мира. Каждый раз, когда нас охватывает паралич в процессе видения, полезно вспомнить грустную историю Нарцисса и не впадать в щенячью радость от того, что мы видим, как мы видим.

свобода и смерть

Если что-то можно объяснить, это что-то неживое, поэтому актерскую игру не объяснить. Но зажим, как правило, штука неживая, поэтому его объяснить можно.

Здесь кроется проклятое противоречие. Когда актерская игра хороша, она кажется простой. Когда артист зажат, актерская игра кажется крайне сложной.

Зажим сложен по своей природе, это правда, но зажим также заставляет нас поверить, что актерская игра по сути своей сложна. Это ложь. Рассвобожденная игра не имеет ничего общего с интеллектуальной теорией. Зажатая игра всегда берет начало в теории.

К примеру, распространенная причина зажимов лежит в попытках ответить на мимолетные мысли типа «Когда я вот так кладу руку на перила балкона, это выглядит очень плохо?». Я говорю «в попытках ответить», так как у таких вопросов нет ответа. Но вопросы такого рода этого неизменно возникают, они представляют собой некую дверь на скрипящих петлях, дверь с приветливо блестящей ручкой. Но отвечая на вопрос «Да, это выглядит ужасно/замечательно», актриса входит в эту дверь, а дверь эта ведет домой и только домой. А уходить домой, как мы уже говорили, небезопасно.