3. Межгосударственная (конвенционная) унификация

коллизионных норм, регулирующих банковские обязательства

В правовой литературе, посвященной вопросам унификации права, неоднократно отмечалось, что конвенционный (материально-правовой) метод регулирования "сочетается и должен сочетаться" в дальнейшем с другими методами регулирования путем установления в тех же международных соглашениях унифицированных коллизионных норм, отсылок к национальному законодательству участников соглашения и использования принципа автономии воли участников правоотношений. "Разумное сочетание всех этих методов в значительной мере ослабляет отрицательные стороны каждого из них, которые неизбежно проявляются, когда используется лишь какой-либо один метод правового регулирования" <1>.

--------------------------------

<1> Маковский А.Л. О международно-правовом регулировании имущественных отношений в области торгового мореплавания // Ученые записки ВНИИСЗ. М., 1973. Вып. 28. С. 105.

В исследованиях, связанных с изучением этого вопроса, приводилась классификация международных договоров в зависимости от наличия в них коллизионных норм, восполняющих материально-правовое регулирование <1>. Исходя из приведенной классификации можно выделить три основные группы международных договоров, регулирующих банковские обязательства.

--------------------------------

<1> В частности, назывались международные договоры, в которых: во-первых, содержатся унифицированные нормы коллизионного права, относящиеся к определенным видам частноправовых отношений; во-вторых, унификация коллизионных норм проводилась параллельно с унификацией однородных материальных норм; в-третьих, "коллизионная" тема составляет одну из нескольких самостоятельных тем; в-четвертых, материально-правовые нормы образуют основное содержание ("основной статут регулируемых отношений"), а его коллизионные нормы формируют субсидиарный статут регулируемых отношений; в-пятых, материально-правовые нормы составляют содержание договора, но включено положение о том, что вопросы, относящиеся к предмету его регулирования, если они прямо в нем не разрешены, подлежат разрешению в соответствии с общими принципами, на которых он основан, а при отсутствии таких принципов - в соответствии с правом, применимым в силу норм международного частного права. Об этом см.: Звеков В.П. Коллизии законов в международном частном праве. М., 2007. С. 83.

Во-первых, те из них, содержание которых составляют материальные нормы. При этом основанное на них регулирование восполняется путем обращения к национальным коллизионным нормам в соответствии с общим положением о том, что вопросы, относящиеся к предмету его регулирования, если они прямо в нем не разрешены, подлежат разрешению в соответствии с общими принципами, на которых они основаны, а при отсутствии таких принципов - в соответствии с правом, применимым в силу норм международного частного права, имеющим значение субсидиарного статута.

Данное положение, впервые сформулированное в п. 2 ст. 7 Венской конвенции, было впоследствии воспроизведено в ряде международных договоров, таких как Конвенция УНИДРУА о международном финансовом лизинге 1988 года (п. 2 ст. 6), Конвенция УНИДРУА о международном факторинге 1988 года (п. 2 ст. 4), Кейптаунская конвенция 2001 года (п. 2 ст. 5).

Важно отметить, что применение положений п. 2 ст. 6 Конвенции УНИДРУА о международном финансовом лизинге, п. 2 ст. 5 Кейптаунской конвенции (как и других международных договоров, участницей которых является Российская Федерация) в целях восполнения материально-правового регулирования коллизионными нормами предполагает соблюдение положения ч. 3 ст. 1186 ГК РФ. В соответствии с ней, если международный договор Российской Федерации содержит материально-правовые нормы, подлежащие применению к соответствующему отношению, определение на основе коллизионных норм права, применимого к вопросам, полностью урегулированным такими материально-правовыми нормами, исключается.

Во-вторых, это международные договоры, регулирующие банковские обязательства, в которых унификация коллизионных норм проводилась параллельно с унификацией однородных материальных норм. К ним относятся Женевские вексельные конвенции 1930 года и Женевские чековые конвенции 1931 года.

Так, Женевская конвенция, устанавливающая единообразный закон о простом и переводном векселях 1930 года и Женевская конвенция, устанавливающая единообразный закон о чеках 1931 года, не создали полной унификации вексельного и чекового права, и одновременно с ними были подписаны конвенции, содержащие коллизионные нормы, относящиеся к вопросам, по которым не были преодолены коллизии законов: Конвенция, имеющая целью разрешение некоторых коллизий законов о переводных и простых векселях 1930 года, и Конвенция, имеющая целью разрешение некоторых коллизий законов о чеках 1931 года.

Как вытекает из Конвенции, имеющей целью разрешение некоторых коллизий законов о переводных и простых векселях 1930 года, участницей которой является Российская Федерация, она предназначена для разрешения коллизий, возникающих между участниками отношений по векселю в тех случаях, когда "оказывается возможным применение к этим отношениям не совпадающего по содержанию права разных государств". Вместе с тем каждое из государств-участников сохраняет за собой право не применять "принципы международного частного права", содержащиеся в Конвенции, поскольку вопрос касается "обязательства, принятого вне территории одной из Высоких Договаривающихся Сторон", либо "закона, подлежащего применению согласно этим принципам, но не являющегося законом одной из Высоких Договаривающихся Сторон" (ст. 10) <1>. Из этого положения, в частности, следует, что вопрос об обязательности применения векселей, по которым возникают коллизии между законами государства, являющегося ее участником, и тем, которое не присоединилось к Женевским конвенциям, решается самостоятельно каждым государством.

--------------------------------

<1> Аналогичное положение содержится в Конвенции, имеющей целью разрешение некоторых коллизий законов о чеках 1931 г. (ст. 10).

В Конвенции заложены основные правила разрешения коллизий, отсылающие к личному ("национальному") закону при определении правоспособности участника вексельного обязательства либо праву места совершения акта (lex loci actus). Предусматривается и обратная отсылка к праву, определяющему правовое положение участника вексельного обращения. Так, способность лица обязываться по переводному или простому векселю определяется его национальным законом. Если этот национальный закон отсылает к закону другой страны, то применяется этот последний закон. Лицо, не обладающее способностью согласно национальному закону, тем не менее несет ответственность, если подпись была совершена на территории страны, по законодательству которой это лицо было бы способно (ст. 2). Форма, в которой приняты обязательства по переводному или простому векселю, определяется законом той страны, на территории которой эти обязательства были подписаны (ст. 3). Действие обязательств акцептанта переводного векселя или лица, подписавшего вексель, определяется по закону места платежа по этим документам. Действие, которое "производят подписи других лиц", обязанных по переводному или простому векселю, определяется по закону той страны, на территории которой подписи были даны (ст. 4). Сроки на предъявление иска в порядке регресса определяются для всех лиц, поставивших свои подписи, законом места составления документа (ст. 5). Приобретает ли держатель переводного векселя право требования, на основании которого выдан документ, решается по закону места составления документа (ст. 6) и т.д.

В-третьих, это международные договоры, в которых материально-правовые нормы образуют основное содержание ("основной статут регулируемых отношений"), а специальные коллизионные нормы формируют субсидиарный статут регулируемых отношений.

Используемые в них способы унификации коллизионных норм разнообразны. Так, в гл. VI "Коллизия норм права" Конвенции ООН о независимых гарантиях и резервных аккредитивах 1995 года включена специальная коллизионная норма, предусматривающая, что в отсутствие выбора права между гарантом/эмитентом и бенефициаром подлежит применению право государства, "где находится коммерческое предприятие гаранта/эмитента, в котором обязательство было выдано" (ст. 22).

Указанная коллизионная привязка отсылает к праву места жительства либо места деятельности стороны, принимающей на себя обязательство по односторонней сделке (гарантии). Подобным образом решается этот вопрос применительно к односторонним сделкам в праве некоторых стран (в частности, в Лихтенштейне, Португалии, Чехии), а также в российском законодательстве (ст. 1217 ГК РФ). Как отмечалось в литературе, выбор подобного коллизионного начала подсказан самой природой такой сделки: односторонняя сделка создает обязанности для лица, совершившего сделку; она может создавать обязанности для других лиц лишь в случаях, установленных законом либо соглашением с этими лицами (ст. 155 ГК РФ) <1>.

--------------------------------

<1> См.: Звеков В.П. Международное частное право: Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2004. С. 469; Международное частное право: Учебник / Отв. ред. Н.И. Марышева. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2011. (автор гл. 18 - Звеков В.П.). С. 650 - 652.

В Конвенции УНИДРУА о международном финансовом лизинге 1988 года наряду с положением о восполнении регулирования путем отсылки к общим принципами, на которых она основана, а при отсутствии таких принципов - к праву, применимому в силу норм международного частного права, имеющим значение субсидиарного статута (п. 2 ст. 6), содержатся отдельные специальные коллизионные нормы (ст. 4, ст. 7).

В данной Конвенции предусмотрена формула прикрепления, с помощью которой определяются подлежащие применению материальные нормы к переданному в лизинг оборудованию, ставшему принадлежностью недвижимого имущества. В частности, вопрос о том, стало или нет оборудование (предмет лизинга) принадлежностью земельного участка или было к нему присоединено, и возникающие в связи с этим "обоюдные правовые последствия" для лизингодателя и обладателя вещных прав на данный земельный участок регулируются законом государства местонахождения этого земельного участка (ст. 4).

В ст. 7 в зависимости от вида передаваемого в лизинг оборудования решается вопрос о выборе норм права, подлежащих применению для признания вещных прав на него за лизингодателем, конкурсным управляющим ("доверительным собственником") либо кредиторами в случае банкротства лизингополучателя. Так, в отношении зарегистрированного морского либо воздушного судна в этом случае подлежит применению право государства их регистрации; в отношении другого вида оборудования, которое обычно перемещается из одной страны в другую, включая авиационные двигатели, - право государства, в котором находится основное коммерческое предприятие арендатора, в отношении другого оборудования - право государства местонахождения этого оборудования (ст. 7).

Особый интерес представляет Конвенция ООН об уступке дебиторской задолженности 2001 года. Поскольку далеко не все вопросы приоритета заявителей требований дебиторской задолженности решены в Конвенции на основе материально-правового регулирования, в разд. III "Третьи лица" (ст. ст. 22 - 24) регламентируются вопросы об устранении коллизии законов относительно приоритета конкурирующих заявителей требований: конкурирующих цессионариев, других кредиторов цедента, управляющего в деле о несостоятельности цедента.

Статья 22 Конвенции содержит коллизионную норму, согласно которой все коллизии, относящиеся к вопросу о приоритетах, подлежат разрешению согласно праву места нахождения цедента.

Следует отметить, что в процессе обсуждения указанной статьи предлагались различные варианты коллизионных привязок, включая отсылки к праву страны должника, к праву страны совершения уступки, к праву места заключения соглашения об уступке, к праву местонахождения цедента. Выбор последнего варианта обосновывался тем, что он "позволяет подчинить единому праву все уступки дебиторской задолженности, произведенные конкретным цедентом, значительно повышая степень предсказуемости подлежащего применению права, облегчая установление факта произошедшей уступки, а также обеспечивая единообразие учета совершаемых сделок" <1>. Однако в правовой литературе в настоящее время этот вопрос решается неоднозначно. В частности, отмечалось, что разногласия многих потенциальных участников Конвенции в вопросе об определении права, применимого к приоритету цессионария в уступленном требовании по отношению к конкурирующим заявителям, являются сегодня (наряду с некоторыми другими сдерживающими факторами) одной из основных причин, препятствующих активному присоединению к ней новых участников <2>.

--------------------------------

<1> Sigman H.C., Garcimarin F., Cervantes I.H. United Nations Convention on the Assignment of Receivables in International Trade: Camparative Analysis from Spanish and United States Perspectives // Zeitschrift fur Europaisches Privatrecht. 2006. N 2. P. 263; см. также: Патрикеев Е.А. Международно-правовое регулирование уступки права требования // Правоведение. 2006. N 2. С. 153.

<2> См.: Патрикеев Е.А. Указ. соч. С. 152.

Другую группу коллизионных норм составляют содержащиеся в гл. V Конвенции (ст. ст. 26 - 32) автономные коллизионные привязки, предназначенные для субсидиарного применения, в том числе "независимо от какой-либо территориальной связи с государством-участником" <1>.

--------------------------------

<1> См.: Пояснительная записка Секретариата ЮНСИТРАЛ к Конвенции ООН об уступке дебиторской задолженности в международной торговле: http://www.undtral.org.

Они применяются (если только решение не может быть принято на основе принципов, лежащих в основе Конвенции) в случаях, когда цедент или должник находятся в государстве - участнике Конвенции или когда правом, регулирующим первоначальный договор, является право государства - участника Конвенции.

Автономные коллизионные привязки могут также применяться независимо от других положений Конвенции в тех случаях, когда цедент или должник не находятся в государстве - участнике Конвенции или когда правом, регулирующим первоначальный договор, не является право государства - участника Конвенции. Важно, чтобы уступка носила международный характер и не была бы исключена из сферы действия Конвенции (ст. 26).

В отношении автономных коллизионных норм, содержащихся в гл. V Конвенции, государствам, "желающим принять конвенцию", предоставлено право сделать оговорку о том, что они не связаны с положениями этой главы (ст. 39). Комментаторами Конвенции отмечалось, что это делает возможным участие в Конвенции тех государств, национальные коллизионные нормы которых не отвечают автономным коллизионным нормам. Такая оговорка, в частности, была сделана государством Люксембург, ратифицировавшим Конвенцию 16 сентября 2005 года.

Автономные коллизионные нормы воспроизводят общее положение коллизионной нормы ст. 22 Конвенции о том, что приоритет конкурирующих цессионариев определяется в соответствии с правом "государства, в котором находится цедент" (ст. 30 Конвенции). Кроме того, они охватывают значительный круг вопросов, по которым в законодательстве различных стран имеются принципиальные различия. Так, в литературе неоднократно указывалось на отличия в материально-правовом регулировании уступки права требования (лежащей в основе понятия уступки дебиторской задолженности) в странах с различными правовыми системами, в частности, в английском и немецком праве. Различия отмечались также в регулировании этих отношений в странах, принадлежащих к одной правовой системе (например, в Австрии и Германии) <1>.

--------------------------------

<1> См., например: Assigment Agreements under English Law: Lost between Contract and Property Law? The Journal of business law. 2005. July. P. 473 - 474; Суханов Е.А. О видах сделок в германском и в российском гражданском праве // Вестник гражданского права. N 2. 2006. С. 17; Патрикеев Е.А. Указ. соч. 2006. С. 142.

При формулировании автономных коллизионных норм во многих случаях использовались компромиссные решения, в свое время достигнутые в Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам 1980 года <1> (в частности, положения ст. 3 "Свобода выбора", п. 1 ст. 4 "Применимое право при отсутствии его выбора", ст. 7 "Строго императивные нормы", ст. 9 "Формальная действительность", ст. 12 "Добровольная передача прав и обязанностей", ст. 16 "Публичный порядок" и др.).

--------------------------------

<1> В настоящее время заменена Регламентом Европейского парламента и Совета Европейского сообщества N 593/2008 "О праве, подлежащем применению к договорным частноправовым обязательствам ("Рим 1")". Конвенция продолжает использоваться для разрешения коллизионных вопросов договорного права, возникающих между Данией и остальными государствами - членами ЕС.

Согласно Конвенции форма договора об уступке определяется с использованием альтернативных коллизионных привязок:

а) к "праву, регулирующему договор" либо к "праву страны места его заключения", - если цедент и цессионарий, заключившие этот договор, находятся в одном и том же государстве;

б) к "праву, регулирующему договор" либо к "праву одного из государств", - если указанные стороны договора находятся в разных государствах (ст. 27).

В Конвенции закреплен принцип автономии воли сторон - взаимные права и обязанности цедента и цессионария регулируются "избранным ими правом" (п. 1 ст. 28). При отсутствии соглашения между ними подлежащее применению право определяется на основании критерия наиболее тесной связи с договором (п. 2 ст. 28).

Согласно ст. 29 Конвенции к отношениям между цессионарием и должником подлежит применению право страны, которому подчиняется первоначальный договор. В соответствии с этим правом определяются допустимость уступки требования, отношения между цессионарием и должником, условия, при которых требование может быть предъявлено к должнику цессионарием, вопрос о надлежащем исполнении обязательства (прекращении) должником.

В главе V Конвенции содержатся положения о взаимодействии имеющихся в ней коллизионных норм с императивными нормами материального права. В частности, воспроизводятся правила ст. 7 Римской конвенции. Так, предусмотренные в Конвенции коллизионные нормы не ограничивают применения норм права государства суда "в ситуации, когда они являются императивными, независимо от права, применимого на иных основаниях" (п. 1 ст. 31). Они также не ограничивают применения императивных норм права какого-либо государства, с которыми данная ситуация имеет тесную связь, если согласно праву этого государства императивные нормы должны регулировать соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права (п. 2 ст. 31).

Как и в указанной Римской конвенции 1980 года, в рассматриваемой Конвенции предусмотрена оговорка о публичном порядке: в применении нормы права, определяемого в соответствии с Конвенцией, может быть отказано только в том случае, если применение этой нормы явно противоречит публичному порядку государства суда (ст. 32) и т.д.