Психическая реальность в психотерапии г.Т. Красильников

В конце 80-х и в 90-е годы отечественной науке стали доступны основные положения современных мировых направлений психиатрии, психологии и психотерапии, что привело к пониманию большой сложности содержания понятия «психическая реальность». Известно, что любой научный термин и даже бытовые понятия проходят сквозь время свою «семантическую траекторию» развития и изменения своего значения. У языковедов даже есть понятие «лингвистические часы», что означает закономерное изменение значений определенной доли слов и понятий за выбранную единицу времени (например, за 100 лет).

В ретроспективе понятие «психическая реальность» имеет длинную предысторию и относительно короткую историю. К периоду предыстории можно отнести такие архаичные представления как, библейское «вначале было Слово», когда по известному выражению русского поэта Н. Гумилева, «солнце останавливали словом, словом разрушали города». Здесь внешнее, материальное и внутреннее, вербальное, находятся еще как бы в полуслитном состоянии. Близко к этому пониманию относятся абсолютные идеи Платона, античные понятия «микрокосм» и «психея», которым приписывалось онтологическое, а не только семантическое существование. Согласно исследованию П. Сорокина, для античного человека психическая реальность была реальностью мифа, а для средневекового - реальностью Бога. В период Ренессанса Ф. Бэкон создает на эмпирической основе учение о психике как «отраженном мире», искаженном ложными идеями, «идолами» или «призраками познания» Несколько позже Р. Декартом впервые четко дано отделение психического от непсихического (физиологического) по критерию осознаваемости, причем реальность психического сводится им к непосредственно воспринимаемому мышлению.

Научный подход к исследованию «психической реальности» как понятию связан с открытиями З. Фрейда. В психоанализе понятие реальность используется в значении или как отражение объективно существующего, или как субъективно значимого. Отражение в психике объективной, внешней реальности определяется понятиями: тестирование реальности, адаптация к реальности, принцип реальности. Внутренняя, субъективная, психическая реальность связана с образами, фантазиями, мыслями, чувствами и т.д. К области психической реальности относятся также сновидения, галлюцинации, бредовые и иные психопатологические феномены. В узком смысле объема этого понятия Фрейд считал психическую реальность проявлением бессознательных явлений и связанных с ними фантазий. В работах К.Г. Юнга психическая реальность является ключевым понятием, включающим в себя и опыт, и образ, и переживание. По Юнгу, внешний и внутренний мир конструируется через образы, а сами понятия «внешний» и «внутренний» - это тоже метафорические образы. Психическая реальность – это единственная реальность, которая может быть пережита, это обозначение природы и функции психического. В таком понимании психическая реальность не обладает объективным статусом и может существенно различаться у разных людей. Кроме того, введение К.Г. Юнгом категории коллективного бессознательного существенно усложняет представление о структуре психической реальности.

Человек ориентируется в мире в соответствии с созданными им самим значениями слов и понятий. На основе этих представлений каждый человек создает субъективную модель («карту») внешнего мира («территории»). И хотя «карта не есть территория», а, будучи психологическим феноменом, существует как «психическая реальность», для субъекта она является единственной реальностью. Г. Бейтсон, американский антрополог, психолог и философ международной авторитетности, определил психическое, психическую реальность как процесс, связанный с процессом коммуникации.

В Новое время постмодерна, как определяет Ж. Бодриайр, исчезло целостное мироздание, сознание характеризуется фрагментами, многополярностью, фантомами без подтверждения в реальности. Возникают «симулякры» как стимуляция реальности, но не ее отображение. В этом же русле В.В. Налимов разрабатывает дискретно-континуальную модель психики, вводит понятие семантический вакуум, из которого, по некоторой аналогии с физическим вакуумом, порождаются смыслы и символы психической реальности. Отсюда, значительная часть психотерапии должна заключаться в оформлении смысловой структуры личности через состояние транса и медитации. Согласно положениям направления конструктивизма в психологии и психотерапии, человек не отражает, а творит воображаемую реальность. Такое личностное видение реальности не может быть проверено, так как нет объективных критериев истинности. Вместо этого предлагается критерий полезности. В процессе конструирования такой «клинической реальности» формируется реальность первого порядка - это то, что можно видеть, слышать, ощущать. К реальности второго порядка относятся предположения, убеждения, верования, сконструированные разумом. И эта сконструированная личная реальность, опирающаяся на общественные и научные положения, воспринимается как объективная реальность. И когда мир не соответствует этим сконструированным самим человеком представлениям, то возникает тревога, страх, отчаяние. И отсюда задача психотерапии - заменить «негодную реальность» на новую, более терпимую.

Существует разделяемая всеми трактовка реальности, базовая реальность, которая усваивается человеком в процессе воспитания, формирования и становления - «социализации». Наряду с этим каждый человек знает много других, «субъективных» реальностей в которых он живет: реальность игры, общения.искусства, познания. мистики, сновидения. Сама базовая реальность социально опосредована, носит культурно-символический характер и служит схемой координат для ориентировки, прежде всего, в мире людей, а также основой для образования субъективных психических реальностей. Но настоящее, полное, духовное знание современного человека может быть только личностным. И в структуру реальности в качестве системообразующего фактора вписывается образ своего «Я». Поэтому при изменениях в базисной структуре психической реальности возникают сложности в самоопределении личности, что проявляется в различных сферах человеческой жизни и повсеместно наблюдается у населения современной России. Кризис личностной идентичности разрешается массовым драйвом в научную мистику. Рационализм, сохранявшийся от эпохи Просвещения на наших глазах сменяется «магифреническим мышлением», что проявляется не только в обывательском сознании.

С 80-х годов прошедшего века все популярней становится тема виртуальности как подструктуры психической реальности. Виртуалистика из техники (виртуальная частица, виртуальный путь) свободно переместилась в гуманитарные науки (виртуальный человек, общество, организации и т. п.). Возникло целое научное направление, и существует Центр виртуалистики в структуре Института человека РАН (рук.проф.- Н.А. Носов). Оказалось, что виртуальными могут быть и творчество, и общение, и даже любовь, которые развертываются в сферах компьютерного пространства. Современный человек может погружаться в мир виртуальной реальности, сознавая ее условность и управляемость ее параметров, при этом «Я» индивида как бы одновременно присутствует в двух сферах реальности. При этом миры обыденной и необыденной (виртуальной) реальности сосуществуют как равноправные и параллельные. Однако, подобный «трансреальный» переход может быть полным, с вытеснением общепринятой внешней реальности, когда происходит стирание границ, где могут нивелироваться и разрушаться фундаментальные структуры: объектность, пространство, время, причинность. А здесь уже поле деятельности психотерапевтов, ибо угрожающе нарастает пространство виртуальной (интернетной) зависимости с уходом из реальной жизни. Изменение личности у аддиктов с интернет-зависимостью в виде дегуманизации и аутодеструктивных тенденций могут быть такими глубокими, что сопоставимы с личностным опустошением при героиновой наркомании.

Интересные данные в исследовании феноменов психической реальности получены в нейролингвистическом программировании (НЛП). При массовом исследовании структуры субъективного опыта людей выделены разнообразные феномены психической реальности, в том числе модальности и субмодальности как способы кодирования и преобразования информации в поведенческие процессы.

Различные психологические теории предлагают свои трактовки психического, которые очень разнообразны и иногда могут быть непримиримыми (например, бихевиоризм и психоанализ). Наверное, Фрейд был последним, кто мог дать единую трактовку психической реальности. Нам предоставляется возможность предложить ее эклектическую структуру, с учетом упомянутых дискурсов.

Таким образом, к психической реальности мы можем отнести такие области психического:

Многообразие отражений экстрапсихической реальности – это субъективные модели объективной материальной реальности («карты», «тоннели реальности») Данные модели при создании определенных условий могут быть психотерапевтически подвергнуты определенной адаптивной коррекции;

Фантазии, сны наяву, мифы, естественные или артифицированные трансы. Наверное, к этому классу следует отнести и «трансреальный переход» из обыденной реальности с феноменом погружения в виртуальную реальность и переживание одновременного пребывания в двух сферах реальности, в двух параллельных мирах.

Сновидения в состоянии физиологического сна. Кстати, мы обычно не оцениваем сон как что-то нереальное, хотя видим сны если не каждую ночь, то часто.

Психопатологические феномены, включающие в себя состояния дереализации (искажение или исчезновение чувства реальности), галлюцинации, аутистическую реальность, переживания в состоянии нарушенного сознания, бредовую реальность и возможные другие феномены сознания.

На экране сознания, где и репрезентируются феномены психической реальности, они могут быть разделены на два класса: класс восприятий (ощущения, образы, символы) и класс когнитивных структур, которые по отношению к их «объективным» значениям могут быть истинными, ложными, неопределенными и бессмысленными.

Психотерапия наиболее часто адресуется к психической реальности клиентов как к основному предмету своих профессиональных интересов. Особое значение психической реальности как субъективному опыту придается в психотерапии НЛП. Развитие мировой и отечественной психотерапии последних десятилетий вынужденно происходит прямо или опосредованно в конкуренции и оппозиции НЛП. Эта вынужденность обусловлена тем, что даже в США с известной там востребованностью психотерапии, от 25 до 50% ее пользователей получают психотерапевтическую помощь в форме одной сессии. Чтобы принять этот вызов, естественно полагать, что в этих условиях почти всем терапевтам приходится применять техники НЛП, независимо от отношения к нему. Для НЛП характерно бережное отношение к субъективному опыту клиента как его психической реальности. Согласно положениям НЛП, воспринимая окружающий мир через богатство чувственного опыта, человек моделирует его и пытается выразить это для себя и окружающих с помощью слов. Создается некое собственное представление о том, что происходит вокруг и внутри, субъективная модель или «карта» мира. При этом происходит трансформация непосредственного опыта тремя универсальными процессами человеческого моделирования. К ним относятся: 1.обобщение или генерализация, значимых частей опыта; 2. опущение или исключение, неважного; 3. искажение, когда некоторым частям опыта придается особое или большее значение, чем другим. И обычной задачей психотерапевта является работа с «картой» пациента, т.е. выяснение его модели мира и удаление или смягчение ее противоречий с реальным окружающим миром.

С психической реальностью явно или неявно имеют дело все виды терапии. Несмотря на различия в теориях, методах и процедурах, психологическое лечение сводится к тому, что один человек пытается помочь другому изменить мышление, эмоциональные реакции, поведение и взаимоотношения с окружающими таким образом, чтобы стать более продуктивным и счастливым. Там, где нет возможности изменить ситуацию и обстоятельства, мы помогаем клиенту изменить отношение путем трансформации его субъективной модели, т.е. психической реальности. И можно вспомнить, что еще около 2000 лет назад стоик Эпиктет пришел к выводу, что не сами вещи тревожат нас, но представления, которые мы создаем об этих вещах.

//Психотерапия, № 2, 2009