Гносеологический аспект

Онтологический аспект

Существование мысли о предмете Существование предмета мысли

(в сознании, «в голове» человека) (предмет, как он существует

«сам по себе», независимо

от человека)

МЫСЛЬ о предмете

Насколько

одно

соответствует

другому?

ПРЕДМЕТ

ЧЕЛОВЕК (субъект)

Рис. 41.

Постановка гносеологической проблемы Горгием, во-первых, оказалась возможной благодаря отказу от принципа тождества бытия и мышления, который утверждает, что истинное бытие (предмет) и мысль о бытии (предмете) – одно и то же. Во-вторых, именно сформулированная Горгием проблема положила начало собственно гносеологической проблематике в философии, обозначила гносеологический аспект философских размышлений.

Аналитические и синтетические предложения языка науки. Одно из центральных положений методологии неопозитивизма – дихотомия аналитического и синтетического¹. Утверждается, что существует два вида знания:

1. Формальное знание. Суждения (предложения языка) формальных наук – это аналитические суждения. Аналитические высказывания – это разнообразные тавтологии, ничего не говорящие о мире, относящиеся к утверждениям логики и математики. Вопрос об их истинности решается аналитически.

2. Фактуальное знание. Суждения (предложения языка) фактуальных наук – это синтетические суждения. Синтетические высказывания – это высказывания, несущие определенное эмпирическое содержание, составляющие предмет опытных наук. Вопрос об их истинности решается эмпирической проверкой.

В ы с к а з ы в а н и я

Аналитические априорные Синтетические апостериорные

Конвенциональные высказывания, Содержательные высказывания,

являющиеся правилами являющиеся эмпирическими

построения и преобразования «предложениями наблюдения»

языковых систем; истинность (протокольными предложениями);

устанавливается с помощью истинность устанавливается

логики (без обращения к фактам) с помощью верификации

Рис. 42.

В отличие от позиции И.Канта, допускавшего существование априорных синтетических суждений (проблема априорного синтеза), неопозитивизм признает априорными только аналитические суждения (Рис. 42). Дихотомия аналитического и синтетического порождает ряд затруднений для логико-«атомистического» мышления по сравнению с мышлением диалектико-логическим, и определяет критику методологической позиции неопозитивизма. Так, американский философ Уиллард ван Орман Куайн в книге «Две догмы эмпиризма» (1951) приходит к выводу, что эта дихотомия не поддается отчетливому соблюдению в структуре научного знания. Куайн был участником «Венского кружка», но находился также под влиянием идей А.Уайтхеда, Дж. Дьюи. Книгу «Две догмы эмпиризма», содержащую критику неопозитивистской методологии, считают одной из самых показательных для постнеопозитивизма.

Теоретический уровень науки, отмечает Куайн, одновременно и аналитичен (поскольку строится по формальным правилам), и синтетичен (поскольку допускает выведение из него эмпирически проверяемых следствий). Но, с другой стороны, теоретический уровень науки и не аналитичен (так как не сводим по своему содержанию к законам логики), и не синтетичен (так как не является эмпирическим уровнем). Неопозитивистская методологическая позиция сталкивается здесь с фактом внутренней противоречивости научного знания.

Проблема интерсубъективности научного знания и принцип верификации. Научное знание должно быть обосновано опытом, чувственно-опытными данными. Протокольные предложения (в методологической концепции логического позитивизма) – это предложения, образующие эмпирический уровень науки. Понятие «протокольное предложение» в неопозитивизме изменялось под воздействием критики. Первоначально полагалось, что протокольные предложения способны осуществить редукцию (сведение) теоретических предложений к эмпирическим, поскольку фиксируют чувственные переживания, то есть «чистый опыт» субъекта. Например, протокольным является предложение «Сейчас я вижу красное». Однако такой подход привел логический позитивизм к проблеме интерсубъктивности научного знания.

Кратко говоря, проблема интерсубъективности в данном контексте выражается в следующем. Если считать, что протокольное предложение выражает «чистый» чувственный опыт субъекта, то возникают непреодолимые трудности в обосновании общезначимости научного знания. Поэтому логический позитивизм перешел к трактовке языка протокольных предложений как предметного языка, термины которого обозначают чувственно воспринимаемые вещи и их свойства. Поскольку термины протокольного языка соотносимы с чувственным опытом и воспроизводимым наблюдением, протокольные предложения оказываются нейтральными по отношению к теоретическому знанию¹.

Идея различения предметного языка и метаязыка состоит в следующем. Предметный язык – это язык, на котором описывают материальные и идеальные объекты, отношения между ними. Предложения предметного языка говорят о свойствах объектов (например, «Яблоко есть красное», «Семь есть число»). Метаязык – это язык описания предметного языка. Предложения метаязыка говорят о свойствах слов и предложений предметного языка (например, «Высказывание «Яблоко есть красное» является истинным», «Семь» есть число, т.е. имя числительное»).

Различение предметного языка и метаязыка привело сторонников логического позитивизма к переосмыслению методологической функции философии. Так, Р.Карнап отнес все философские высказывания к числу квазисинтаксических предложений. Квазисинтаксическое предложение – это предложение, которое в неуточненном виде можно понимать двояко: либо 1) как предложение предметного языка, либо 2) как предложение метаязыка.

Карнап полагал, что философское высказывание приобретает рациональный смысл, если такое высказывание будет пониматься как высказывание метаязыка и, соответственно, интерпретироваться как высказывание об отношениях между словами (языковыми выражениями). Таким образом, предмет философии – логико-синтаксические отношения между словами, а цель философского исследования – прояснение словоупотребления. Философия в неопозитивизме приобретает статус аналитической деятельности, трактуемой как логико-семантический анализ языка науки, то есть анализ употребляемых в конкретных науках терминов и предложений. Хрестоматийным является пример Р.Карнапа: утверждение «Время – одномерно, а пространство – трехмерно» следует переформулировать в утверждение «Обозначение времени состоит из одной координаты, а пространства – из трех координат». Следствием такого переосмысления функции философского знания явилось определение всех традиционных философских (этических и эстетических) и религиозных проблем лишенными смысла как неверифицируемых.

Несмотря на указанные уточнения, идея верификации, то есть опытной подтверждаемости знания как критерия научного знания, оказалась внутренне противоречивой. Принцип верификации базируется на дихотомии аналитического и синтетического. Однако было установлено, что в структуре научного знания нет и не может быть эмпирических утверждений, явно или скрыто не «нагруженных» теорией. Именно в рамках критики верифицируемости как критерия научного знания Карл Раймунд Поппер (1902 – 1994) выдвинул принцип фальсифицируемости научных утверждений.