Когнитивные карты

Кевин Линч в своем труде «Образ города» (Lynch, 1960) приводит когнитивную карту Бостона, составленную им на основе опроса его жителей. Пожалуй, самой существенной находкой этой работы было открытие того обстоятельства, что если отдельные городские достопримечательности, вроде дома Поля Ревера и Бостон­ского общественного центра, известны почти всем бостонцам, то о целых районах своего города они не имеют ни малейшего представления.

Используя методику Линча, Дональд Хупер создал «психологическую карту Нью-Йорка на основе данных опроса, собранных в Париже, Лондоне и Нью-Йорке. Хупер пришел к тем же выводам, что и Линч. Нью-Йорк воспринимается многими как целый ряд хорошо известных строений, расположенных преимущественно в Манхэттене, а то, что Манхэттен окружают по линии побережья такие районы, как Квинс, Бруклин и Бронкс, не известно почти никому. Таймс Сквер, Рокфеллер-центр, 5-я авеню — вот места, хорошо знакомые респондентам. Там много крупных торговых точек, там есть на что посмотреть. Однако за пределами центральной ча­сти Нью-Йорка большинство опрошенных смогли назвать лишь кое-что. Примеча­тельно, что даже наиболее знаменитые символы Нью-Йорка оказались в некоторой изоляции друг от друга — соединяющие их пути на карте практически не отражены.

Психологическую карту можно использовать не только в научных целях. Линч (Lynch, 1960) утверждает, к примеру, что по ней можно определить, хорош какой-либо город или плох. Хороший город, по Линчу, является в высшей степени «представимым», имеет множество известных всем символов, которые соединяются зна­комыми всем путями, в то время как посредственные города невыразительны и не поддаются описанию. Можно выявить степень представимости» для любого горо­да, сопоставив общее число опрошенных с числом входящих в их количество эруди­тов, которые сумели назвать приметные объекты города и рассказать, каким обра­зом до них можно добраться.

Рис. 1.2. Для создания психологической карты Манхэттена на контурное изображение его наносится определенное число точек, каждую из которых тестируемые лица должны попытаться идентифицировать с предлагаемыми им фотографиями. Каждая точка затем помечается цифровым индексом, обозначающим (в процентном отношении) количество людей, сумевших указать точные местоположения объектов.

Для уточнения картины мы можем составить когнитивную карту города, кото­рая даст нам возможность с большой степенью достоверности судить о сравнитель­ной значимости того или иного городского объекта. Нанеся на контурную карту, например, Нью-Йорка, определенное количество точек и сфотографировав объек­ты, им отвечающие, мы можем протестировать какое-то число горожан и выяснить, в какой мере они способны разложить фотографии на соответствующие им места (см. рис. 1.2).

Тот же тест можно было бы провести в реальном городском пространстве, доста­вив испытуемых с завязанными глазами или в закрытом фургоне в один из отмечен­ных на карте пунктов и попросив их идентифицировать этот пункт по виду, который откроется перед ним.

Можно также использовать психологические карты для того, чтобы получить представление о специфике восприятия исследуемого города лицами, относящими­ся к различным социокультурным и возрастным подгруппам. В раннем возрасте дети, как белые, так и черные, по всей вероятности, одинаково слабо представляют раз­меры и устройство города, в котором живут. Для них город — это прежде всего их двор, квартал, микрорайон. По мере взросления познания белых тинэйджеров дол­жны расширяться быстрыми темпами: они все чаще посещают центр города и при­легающие к нему районы, большой город становится пространством их обитания. Однако замкнутость негритянских гетто, ограничивающая ареал обитания черных подростков, способна существенно затруднить процесс расширения их представле­ний о родном городе. Эти рассуждения носят, конечно, умозрительный характер, однако их легко уточнить, проведя соответствующий эксперимент.