Ролевое поведение в больших и малых городах

Еще одним последствием городских «перегрузок» является узкая специфика ро­лей, в которых жители больших городов выступают при повседневных взаимодей­ствиях. По словам Уирта (Amer. Journ. Soc., 44, 1, 1938), «...жители больших горо­дов взаимодействуют друг с другом, выступая в узкоспециализированных ролях... Они меньше зависят от конкретных лиц, и их зависимость от других людей ограни­чивается узкоспециализированным аспектом круга деятельности другого челове­ка». Эта тенденция особенно заметна во взаимодействиях между клиентами и пер­соналом, предлагающим им профессиональные или торговые услуги. У хозяина де­ревенского магазина достаточно времени, чтобы познакомиться с дюжиной-другой покупателей, которые посещают его в течение одного дня; но девушка-кассир в су­пермаркете «А&Р», обслуживающая сотни клиентов в день, едва успевает бросить зеленые льготные купоны в корзину одного покупателя, как перед ней уже выраста­ет следующий клиент с грудой продуктов.

В работе «Коммуникационная теория роста больших городов», где проводится весьма интересный анализ процессов урбанизации, Майер (Meier, 1962) рассмат­ривает некоторые адаптационные изменения, которые могут произойти в системе, когда количество поступающих в нее данных превышает ее возможности по обра­ботке информации. В частности, Майер утверждает, что согласно принципу конкуренции в условиях дефицита ресурсов масштабы и время операций убывают с ро­стом количества клиентов и дневного оборота. Именно это и имеют в виду, когда говорят о бесцеремонном стиле городской жизни. В больших городах сформирова­лись новые стандарты, определяющие допустимый уровень качества услуг, оказы­ваемых при деловых операциях.

При исследовании этой темы необходимо руководствоваться едиными понятия­ми. В этом разделе статьи была сделана попытка показать, что понятие перегрузки помогает объяснить целый ряд различий между поведением жителей больших и малых городов: а) различия в исполнении ролей (тенденция жителей больших горо­дов взаимодействовать друг с другом в узкоспециализированных функциональных рамках; ограниченное время и уровень услуг, предлагаемых клиентам торговым персоналом); б) эволюция городских норм, которые сильно отличаются от тради­ционных ценностей маленьких городов (например, одобрение невмешательства, обезличенность и отчужденность городской жизни); в) изменения в когнитивных процессах жителя большого города (его неспособность узнать большинство людей, которых он видит в течение дня; производимый им отбор сенсорных стимулов; фор­мирование у него равнодушия к девиантному поведению и селективность его реак­ций на призывы других людей); г) гораздо более сильная конкурентная борьба за дефицитные технические средства и ресурсы в больших городах (толкучка в метро, борьба за такси, транспортные пробки, стояние в очередях в ожидании обслужива­ния). Я бы сказал, что контраст между поведением в больших городах и сельской местности, скорее всего, отражает реакции одних и тех же людей на совершенно раз­ные ситуации, а не внутренние различия между личностями сельских жителей и го­рожан. Большой город — это ситуация, на которую индивиды реагируют адаптивно...

Новые нормы диктуют новый уровень сервиса (рис. 1.1).

Рис. 1.1. Эволюция временных затрат на определенную операцию, когда общее число сделок в социальной системе растет (Публикуется с разрешения Р. Л. Майера).

У. Маккена и С. Моргентау (McKenna, Morgentau, unpubl.), участницы одного из семинаров Городского университета Нью-Йорка, сделали попытку: 1) сравнения степени готовности обитателей мегаполиса и жителей маленьких городков оказать незнакомцу любезность в тех случаях, когда эта любезность сопряжена с неболь­шими затратами времени и требует лишь незначительных усилий, лично никак не ущемляющих респондентов. Исследовательницы также вознамерились 2) выяс­нить, действительно ли более высокая избирательность и мимолетность городских отношений уменьшает степень готовности продавщицы из мегаполиса оказать не­знакомцу услугу, выходящую за рамки ее прямых (ролевых) обязанностей, в срав­нении с продавщицей из провинциального магазина.

Тест проводился методом телефонного опроса в Чикаго, Нью-Йорке, Филадель­фии и в 37 маленьких городках, причем «обременительность» просьб анонимного абонента в процессе разговора возрастала. Половина звонков (как в предместьях, так и в мегаполисах) была адресована домохозяйкам, другая половина — продавщи­цам из магазинов женской одежды. Суть эксперимента заключалась в следующем. Особа, звонящая якобы по межгороду, сославшись на ошибку оператора, просила сказать ей, какая стоит погода в том местечке (или городе), куда она вот-вот собира­ется приехать. Затем просительница под каким-либо предлогом (умоляя респонден­та «чуточку потерпеть») прерывала разговор и, выждав минутную паузу, вновь бра­ла трубку, спрашивая, не может ли милая леди сообщить ей номер близлежащего мотеля или отеля, где можно остановиться на время визита. У. Мак-Кена суммиро­вала свои выводы так:

Жители больших городов, независимо от того, служат они или нет, менее располо­жены оказывать услуги или сообщать какую-то информацию, чем провинциалы... Домохозяйки, независимо от того, где они проживают, менее любезны и словоохотливы, чем работницы магазинов.

Однако общий уровень «кооперативности» горожан был оценен как довольно вы­сокий, что расходится с устоявшимся мнением о них как о равнодушных и черствых людях, не склонных оказывать чужакам помощь. Количественные перепады, обна­руженные Мак-Кена и Моргентау, не столь велики, как можно было предполагать, и тем самым еще раз подчеркивается острая нужда в научных экспериментах, спо­собных со всей возможной тщательностью выявить различия между «городом и се­лом», экспериментах, более обстоятельных, чем некоторое число здесь приведен­ных «иллюстративно-кавалерийских» подходов к проблеме. Объективных свидетельств, подтверждающих факт существования качественной разницы между сообщества­ми города и предместья, у нас крайне мало.

Обстоятельные научные исследования нуждаются в унифицированной теорети­ческой базе. Концепция перегрузки, в моем представлении, способна дать объясне­ние целому ряду различий в поведении жителей большого города и маленького го­родка. Это:

1. различия ролевого порядка (тенденция обитателей мегаполиса вступать друг с другом в строго сегментированные, функциональные отношения; стремле­ние городского торговца уделять меньше времени и внимания клиенту);

2. эволюция городских норм общежития, рознящихся с традиционным провин­циальным укладом (равнодушие, обезличенность, отчужденность жителей мегаполиса);

3. адаптация познавательных способностей горожанина (его свойство не узна­вать людей, с которыми он видится ежедневно; сортировка сенсорных по­буждений; пресыщенность, склонность к извращениям и эксцентричности; избирательность в отклике на человеческие запросы);

4. борьба за минимальные выгоды (свалка в подземке; драка за такси; давка в транспортных средствах; склоки в очередях).

Я полагаю, что поведенческие различия обитателей больших и малых городов обусловлены скорее реакцией схожих людей на весьма несхожие условия жизни, а не какими-то специфическими личностными характеристиками жителей мегаполи­сов или провинциальных городков. Большой город — ситуация, к которой человек вынужден приспосабливаться.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ГОРОДСКОЙ ЖИЗНИ

Некоторые черты городской жизни не укладываются в приведенную выше ана­литическую систему, но от этого их значимость не становится меньше. Вещи, о кото­рых пойдет речь дальше, не имеют количественных параметров, специальных терми­нов для них еще не придумано, а фактический материал по ним только-только соби­рается. Но, тем не менее, я нахожу нужным обрисовать их хотя бы в самых общих чертах. Моя цель — обозначить феномен (такой, как например, «атмосфера боль­шого города») и показать возможные способы «измерительных» подходов к нему для получения количественных показателей.

«Атмосфера» больших городов

Контраст между поведенческими манерами «горожан» и «селян» весьма притя­гателен для социологов, но достаточно ярко выраженная дифференциация суще­ствует и между городами-громадами, ибо каждому из них присуща своя «атмосфе­ра». Тон, темп и своеобразие социальных коллизий отличают Нью-Йорк, например, от Лондона. Многие люди готовы идти на существенные финансовые затраты, что­бы обрести пристанище в какой-нибудь из известных всему миру столиц, один воз­дух которых кому-то кажется возбуждающим, а кому-то, наоборот, успокоительно-благотворным. Поэтому следующим перспективным шагом в изучении жизни боль­шого города представляется задача с возможной точностью определить, что означа­ет само понятие «атмосфера» и какие факторы подпитывают ее.

Может показаться, что пресловутая «атмосфера» — чересчур неустойчивая субстанция, чтобы быть уловленной в некие «измерительные» рамки, но мне дума­ется, об этом не стоит судить, не сделав попыток достичь результата. Очевидно, что любая из этих попыток должна опираться на сопоставимые величины. Нельзя зая­вить, что Нью-Йорк охвачен «безумием» и «лихорадкой», не держа в уме для срав­нения какой-то другой мегаполис.

На занятиях своего семинара, который я вел несколько лет назад в Гарвардском университете, Нью-Йорк, Лондон и Париж были избраны эталонами для проведе­ния эксперимента. Поначалу мы задались простым вопросом: «Существует ли еди­нодушное мнение о каждом из этих городов?» Ответ, во-первых, стали искать в ту­ристических справочниках, а также в произведениях художественной литературы и периодике, но этим не ограничились и, во-вторых, подключили к делу испытанный метод опроса. Людям, которые долгое время жили или часто бывали в Лондоне, Париже или Нью-Йорке, предлагалось охарактеризовать эти города (в образных выражениях и с оценкой типичных черт обстановки). В объявлениях, помещенных в «Нью-Йорк Тайме» и «Гарвард Кримсон», мы просили читателей поделиться с нами своими впечатлениями о перечисленных городах и описать события, эти впе­чатления подкрепляющие. Лицам, хорошо знакомым хотя бы с двумя из трех инте­ресующих нас мегаполисов, были разосланы развернутые анкеты.

Вырисовались определенные закономерности. В описаниях Нью-Йорка, напри­мер, на передний план выступили такие его характеристики, как гигантский масш­таб, сумасшедший темп жизни, великое множество увеселительных заведений, разнородность и резкая сегментация («геттоизация») населения. Нью-Йорк прежде всего поражал респондентов физическими параметрами, ускоренным темпом жиз­ни, он эмоционально «встряхивал» человека больше, чем Лондон или Париж (факт, отмечающий, что именно эти аспекты особенно значимы для нью-йоркской среды).

Лондон предстал перед нами совершенно в ином свете. Описывая его, люди больше говорили об отношениях с его обитателями, чем о материальных вещах, практически единодушно подчеркивая вежливость и терпимость жителей англий­ской столицы. Вот выдержка из одного рассказа:

Когда мне было 12 лет, дед стал водить меня в Британский музей... Однажды в мет­ро он принялся вслух декламировать мне латинские стихи из «Энеиды», Дед был глух и потому говорил очень громко. Я страшно смутился и сгорал от стыда, пока не сооб­разил, что никто не обращает на нас никакого внимания. Жители Лондона — очень воспитанные и тактичные люди...

Для контраста приведу выдержку из письма человека, которому Нью-Йорк пока­зался равнодушным, холодным городом с жестокими и грубыми обитателями, где инциденты, подобные нижеописанному, случаются на каждом шагу:

Я видел юношу лет девятнадцати, раздававшего антивоенные листовки прохожим, Юноны остановился на углу, и к нему быстрой походкой приблизился хорошо одетый мужчина. Он ударил юношу по рукам, листовки разлетелись по мостовой, а мужчина пошел дальше как ни в чем не бывало.

Нам необходимо накопить как можно большее количество подобных впечатле­ний, тщательно отбирая данные. После обработки полученных материалов посред­ством факторного анализа каждый город может быть охарактеризован соответству­ющим образом.

Отзывы, касающиеся Парижа, распадаются примерно на две равные части, одна из которых оценивает достоинства его обитателей, другая характеризует его мате­риальные достопримечательности и создаваемый ими эмоциональный настрой. Часто отмечается, что кафе и парки Парижа порождают в этом городе атмосферу дружелюбия и уюта. Однако многие респонденты сетуют, что парижане негостеп­риимны, недружелюбны и очень черствы.

Конечно, мы не можем точно судить, до какой степени эти отзывы отражают ре­альное положение дел и в какой мере на них влияют распространенные предубеж­дения. Существует по крайней мере три фактора, способных отдалить от реально­сти любую из подобных субъективных характеристик.

1. Мнение человека о каком-либо городе очень зависит от того, с чем он (воз­можно, даже безотчетно) пытается его сравнивать. Житель Нью-Йорка впол­не может охарактеризовать Париж как спокойный, размеренный городок, в то время как уроженцу Ричмонда, штат Вирджиния, покажется, что столицу Франции «чуток лихорадит». При таких опросах было бы нелишним иметь в виду не только сам город, о котором выносится суждение, но также и родной город опрашиваемого, который служит для него некоей точкой отсчета, ска­жем, провести перекрестный сбор информации, чтобы, например, выяснить, что думают жители Нью-Йорка о жителях Лондона, и наоборот, что думают жители Лондона о жителях Нью-Йорка.

2. На отклике респондента сильно сказывается также и то, является ли он тури­стом, переселенцем или же с детских лет проживает в городе, о котором захо­дит речь. Во-первых, турист воспринимает город иначе, чем его старожил. Во-вторых, человек, долго живущий в каком-либо мегаполисе, неминуемо под­вергается адаптационным процессам, вследствие чего выталкивает из созна­ния чересчур яркую информацию, которая интригует досужего визитера или новосела-переселенца. Экономя свою психическую энергию, житель большого города в конце концов приучается не замечать ничего необычного в брос­ких характеристиках окружающей обстановки.

Если уговорить старожила и новичка отправиться в неспешную прогулку по определенным кварталам какого-либо из мегаполисов, а затем попросить их (каждого в отдельности) поделиться своими впечатлениями, можно составить некое мнение о специфике воздействия адаптивных механизмов на восприя­тие человека и даже попробовать изучить это явление, если таких доброволь­цев (и с той и с другой стороны) наберется достаточное количество. Можно добавить, что многих ньюйоркцев, вернувшихся домой после длитель­ного пребывания за границей, родной город на первых порах просто ошелом­ляет своей «ужасной уродливостью» (Science, Vol. 165, 1969, p. 853). Этот период обостренного восприятия длится в течение нескольких часов и даже дней и заслуживает самого пристального внимания исследователя, изучаю­щего атмосферу города. Ибо по прошествии некоторого времени детали, по­ражающие вернувшегося путешественника, постепенно тускнеют, сливают­ся воедино, становятся фоном, хотя и придающим особый колорит всему ок­ружающему, но уже не поддающимся аналитическому членению.

3. Расхожие легенды и связанный с ними холодок (или горячку) предвкушения, с каковым каждый турист прибывает в облюбованный им населенный пункт, также накладывают свой отпечаток на его первые впечатления. Он жаждет увидеть город не таким, каков он есть, а таким, каким он ему представляется (Strauss, 1968.) Иной раз подобное мифотворчество настолько приходится визитеру по вкусу, что он, начиная шире знакомиться с городом, лишь укреп­ляется в своей предвзятости, подвергая свои впечатления фильтрации, то есть принимая все, что согласуется с его представлениями о тех палестинах, к которым он так стремился, и отбрасывая все, что не стыкуется с образом, к которому он был подготовлен. Естественно, подобные предубеждения не только деформируют способность человека воспринимать реальное положе­ние дел, но и уводят его от истины в оценочных характеристиках той или иной обстановки.

Ориентация на привычную среду обитания, зависимость остроты восприя­тия от срока пребывания человека в том или ином городе, предвзятость, дик­тующая отсев несовместимых ней впечатлений, — все это заставляет психо­лога с большим сомнением относиться к свидетельствам отдельных (особен­но путешествующих) лиц. Больше того, исследователю, если он хочет получить точные и объективные сведения о социальной структуре тех или иных городов, о ритме их жизни и о царящей в них ауре, вообще не стоит опираться исклю­чительно на словесные описания. Ему необходимо изыскать более надежные методы экспериментального внедрения в жизнь мегаполиса, которые позво­лят с наибольшей степенью вероятности судить о его атмосфере.