33См.: Белый а. Себе на память // ргали, ф.53, оп.1, ед.Хр. 96. J4Cm.: Белый а. Материалы к биографии // ргали, ф.53, оп.1, ед.Хр. 98.Глава 1. Мистицизм как эзотерическое учение

Человечество создало три разнокачественных вида знаний в ходе познания. Это знание позитивное - наука, знание иррациональное - религия и знание инту итивное - мистика. Первые два вида знания достаточно изучены, в отличие от мистицизма.

Целью данной главы является определение сути мистицизма, т.е. его основных признаков. Для достижения этой цели предполагается решить следующие задачи:

• выяснить отличительные признаки мистицизма от других видов знания, на основе изучения работ видных мистиков;

• доказать, что мистицизм является эзотерическим учением;

• кратко осветить историю развития мистицизма.

§ 1. Основные черты мистицизма

Первоначально мистика - это название тайных религий и организаций, в которые принимались и посвящались только избранные, позже - понятие, обозначающее вообще стремление постигнуть сверхъестественное, трансцендентное, божественное путем ухода от чувственного мира и погружения в глубину собственного бытия, стремление соединиться с Богом посредством растворения собственного сознания в Боге - мистическое единение. Католическая теология определяет мистику как эмпирическое познание божественной благодати в человеке¹. Энциклопедия мистических терминов определяет мистицизм как духовный поиск скрытой истины или мудрости, целью которого является связь с Богом, или священным (трансцендентным) началом². Современный философский словарь определяет мистицизм как пристрастие к мистическому; склонность к неопределенному, неточному мышлению³.

Такое понимание мистики и мистицизма (автор диссертации считает, что эти два термина семантически однотипны и взаимно друг друга подменяют ) как переживания в экстазе подлинной встречи человека с Абсолютом, является довольно узким. В более широком смысле следует говорить о мистицизме, мистике как религиозно - философской концепции, допускающей возможность непосредственного знания каким - либо человеком познаваемых им оригиналов путем прямого пребывания в них его души. Поэтому наиболее близким для автора диссертации является определение, которое дал исследователь средневековой русской истории А. Л. Никитин в своей статье «Триграмма сознания человека». Под мистицизмом он подразумевает «умонастроение человека, который определяет собственное бытие не только в координатах нашего четырехмерного мира, но в иерархии духовной структуры мироздания в целом. Эго специфическое состояние человека, уверенного в бессмертии своей духовной сущности, ее эволюции «в мирах и веках»⁴. Таким образом, мистика должна восприниматься не только как личностный опыт общения с Божеством в результате озарения (благодати) или подвига (награды), а прежде всего как обращение человека к загадке своего духовного «Я», его соотнесенности с мирозданием, которое предстает некоей иерархической структурой, отражающей одновременно и сущность Божества.

Жизнь индивидуума слагается из двух измерений: существования «Я», каждого в данных обстоятельствах, с которыми ему однозначно суждено считаться; и обязанности человека постичь обстоятельства жизни. «В первом измерении жизнь — подлинная проблема, во втором - усилие, попытка ее решить. Размышляя об обстоятельствах, мы конструируем идею. план, архитектуру проблемы, хаоса, обстоятельств. И эту систему, в которую человек превращает окружающее посредством истолкований, мы называем миром, или универсумом. Итак, последний вовсе не предзадан, а сформирован нашими представлениями»⁵. От них зависит жизнь. Но для того, чтобы они были подлинно принадлежащими именно

В обыденной речи термин мистика обычно употребляется как характеристика всего необъяснимого, а мистицизм как некое учение. У самих же мистиков такого разделения нет

.конкретному индивид}⁷, необходимо, чтобы он делал выводы в соответствии со своими истинными убеждениями. А это возможно, только если индивид сам все продумал изначально, то есть если выводы основаны на их очевидности. Никто другой не даст ему этого в готовом виде. Она (очевидность) приходит лишь тогда, когда человек в своих действиях и суждениях руководствуется не первым попавшимся порывом, не первой подвернувшейся мыслью, но ищет прежде всего согласия с самим собой, то есть самоуглубляется, уходит в себя и лишь тогда решается на действие или мнение (из множества возможных), которые являются подлинно его. Как писал испанский философ X.Ортега-и-Гассет: «Самоуглубление - полная противоположность стадности, при которой не мы, а наше окружение вершит суд, автоматически толкая нас на то или иное. Тот, кто адекватен себе, - человек самоуглубленный, умеющий держать себя в руках, владеющий собой, не допускающий превращения своего бытия в чужое»⁶. Это и есть подлинное бытие - существование в себе самом.

Один из факторов человеческой истории - самоуглубление, как основополагающий модус человеческого бытия, невольно ставит перед

* 7

исследователями вопрос о значении надсознателыюго в человеческой психике . К сфере надсознательного (или высочайшему состоянию сознания) часто относят интуицию как специфический познавательный процесс. Наука об интуиции знает мало, хотя многие философы, такие как Р.Декарт, И.Кант, А.Бергсон пытались объяснить этот феномен через такие понятия как «чувственное созерцание», «созерцание очами разума». Тем не менее, интуиция всегда оставалась лишь серией ощущений, передаваемых далеко не адекватно. И именно интуиция, а точнее один из ее видов - мистическая интуиция, или созерцание, а также знание полученное в результате такого познавательного процесса, являются базой мистицизма. Конечно, такой мистический опыт не поддается (или трудно поддается) проверке. Однако именно на его основе построены все великие религии, и вероятно, сделаны все

* Современная наука делит психику на сферы бессознательного, сознательного и надсознательного.

великие открытия науки. Как справедливо указал А.Л.Никитин: «Даже самые совершенные электронно-счетные машины не могут выдать качественно новый результат, если он в них не будет заложен человеком. Человек же делает открытия, как правило, не на числовом (количественном), а на интуитивном (качественном) уровне, когда искомый результат возникает в сознании не постепенно, а сразу в законченном виде» .

Мистицизм также базируется на интуиции, но в отличие от науки и религии для него это не своего рода познавательный процесс, а некое радикальное средство снятия отчуждения между индивидом и миром. Говоря об интуитивности как о первом признаке мистического состояния сознания, следует подчеркнуть, что здесь мы имеем дело с особого рода переживанием, которое чаще всего трактуется как единство и гармония с Универсумом. Г.Сен-Викторский, глава теологической школы XII в., трактовал такого рода мистическое переживание как «практику» обуславливаемого самонаблюдения и направляемое свыше восхождение к Абсолюту⁹. В трактате «О созерцании и его видах» он выделил четыре вида созерцания: размышление, монолог, «осмотрительность» и восхождение. По его мнению, восхождение происходит в сферах практики, эмоциональной жизни и разумения, причем интеллектуальное восхождение увенчивается восхождением к Богу и познанием его.

Такого рода переживание многократно описывалось в различных текстах, религиозных и нерелигиозных, восточных и западных. В современном эзотерическом словаре указывается, что: «В этом чувстве как бы исчезает пропасть между личностью индивида и миром, ощущение заброшенности и связанные с ним чувства отчаяния и тоски гаснут, и все многообразие физического мира в мистическом переживании сливается с душой человека. В особенности чувство разделенности вещей, среди которых помещается и человеческая жизнь, уходит и замещается ощущением единства и покоя, гармонии со всем сущим»¹⁰.

Каждый человек встречается с такого рода переживаниями в обыденной жизни, но на более низком уровне, где вряд ли такое ощущение можно назвать «мистическим». Это, и чувства, когда человек ощущает тесную связь с другими людьми, и любовь, и эстетическое созерцание, когда мы настолько поглощены музыкальной мелодией или красотой живописи, что утрачиваем всякое ощущение пространства и времени в реальной жизни.

Эстетический мистицизм связан с любованием природой, овладевающим всей душой человека. Один из «естественных мистиков» XIX в. Р.Джеффрис так описывал свое слияние с природой: «И вот она - вечность. Я - в ее средоточии. Солнечный луч находит меня, и я подхвачен им - как бабочка, уносимая пронизанным светом ветром. Больше не будет ничего - все здесь и теперь. Вечность - здесь, вот в этом холмике, на этой земле. Я существую в ней»¹¹.

Такие переживания проникнуты чувством единства, когда пространство и время стягиваются в точку, происходит исчезновение двойственности субъекта и объекта, угасание и полное отсутствие ощущения своего отдельного существования, блаженство и гармония, идущие от прекращения всех влечений и разочарований, и особенно чувство невозмутимости, сводящее на нет страх боли и смерти. Такого рода черты характерны и для описаний моментов созерцания, которые испытывали мистики и святые.

Например, буддийский «Путь Просветления» - попытка избавления от желаний и стремлений, связан с преодолением ощущения множественности мира вещей и утратой чувства своего обособленного существования в пространстве и времени. Состояние души, более не находящейся под властью своих желаний, буддисты называют «нирваной». Смысл этого понятия раскрывается в практике медитации, сочетаемой с физическим и духовным воспитанием, необходимым для достижения созерцания. Это состояние связано с полной и блаженной невозмутимостью, не колеблемой ни чьим-либо духовным воздействием, ни предметами и событиями внешнего мира. Оно достигается длительной концентрацией внимания на каком-то конкретном объекте и постепенном устранением из сознания каких бы то ни было мыслей или чувственных идей.

В любом виде деятельности, интуитивной догадке предшествует долгое занятие проблемой, накопление определенного объема информации, а затем вдруг внезапно, неожиданно возникает понимание решения проблемы. Если в науке и обыденной жизни интуитивная догадка связана с каким-то открытием или предвидением жизненных моментов, то в мистике подготовка приводит к озарению (благодати). Но, безусловно, и в практической, и в теоретической, и в мистической деятельности (если гак можно назвать процесс созерцания) главным условием, при котором интуиция дает позитивный результат, является чувство уверенности в правильности избранного пути в процессе созерцания.

Мистическое переживание является центральным моментом всех мистических доктрин. Так. например, доктрина «Упанишад» утверждала мысль о не подлинной реальности разделенных «Я» и мира, утверждает высшее единство всего сущего. Знание об этом единстве также является итогом не дискурсивного мышления, а аскетического созерцания. «Люди, владеющие собой, кои хорошо поняли смысл учения веданты, кои очистили с помощью йоги свое естество, входя в конце времени в миры Брахмана, соединившись с бессмертным, - все они свободны»¹².

Аналогичные идеи мы находим в даосизме Лао-цзы и Чжуан-цзы, где гармония

и единство с миром достигаются «посредством внутреннего переживания, в котором

и

человек и мир сливаются в одно целое» .

Множество описаний столь прекрасных субъективных переживаний можно найти у западных мистиков в средние века, в новое и новейшее время. М.Эккарт писал: «До тех пор пока душа созерцает некие формы или даже самое себя как нечто, обладающее формой, она несовершенна. Лишь когда все имеющее определенную форму извлечено из души, и она созерцает только Высшее Единое, тогда чистая сущность души прикасается к чистой бесформенности, сливаясь с сущностью божественного Всеединства... Какое благородное величие в способности души высвобождать сущность из-под власти внешних влияний и призраков различия между нею и Высшим !..»¹⁴. Такого рода созерцание движет всеми мистиками, при утверждении их мировоззренческой концепции. «Истинная, цельная красота может, очевидно, находиться только в идеальном мире самом по себе, мире сверхприродном и сверхчеловеческом. Творческое отношение человеческого чувства к этому трансцендентному миру называется мистикою»¹⁵ - отмечал В.Соловьев.

С интуитивностью, как первым признаком мистического состояния сознания, связаны также и второй. Это кратковременность мистического состояния, которая характеризуется бездеятельностью воли. Автор начала XX в. М.В.Лодыженский в «Мистической трилогии» приводил яркий пример яркого и краткосрочного озарения новой, великой истиной. Он описал случай обращения в католичество в 1842 г. французского еврея А.Ратисбонна. В Риме Альфонс случайно зашел в церковь San Andrea delle Fratte. Гам, абсолютно внезапно, его осенило видение, силу которого выразить и передать другим он не мог. «Я не знал, где нахожусь, не знал, Альфонс ли я или другой человек. Я знал только, что я изменился, и чувствовал себя другим человеком. Я искал себя в себе - и не находил. В глубине души я ощущал величайшую радость; я не был в состоянии говорить и даже не хотел выяснить, что произошло со мною. Но я почувствовал в себе торжественный и святой голос, велевший мне призвать священника. Меня подвели к нему, и только после прямого приказа с его стороны я смог кое-как говорить, преклонив колена и с трепетом в сердце. Я не мог дать себе отчета в той правде, познание которой я обрел и в которую верил. Я знаю только, что в одно мгновение пелена спала с моих глаз, и не одна пелена, а целое множество их, которые закрывали от меня свет. Они быстро исчезали одна за другой, как тает туман и лед под лучами палящего солнца.. .»¹⁶

Еще одним важным признаком мистицизма является «неизреченность». Человек, соприкоснувшийся с мистическим опытом, не в состоянии в полной мере, пользуясь имеющимися языковыми средствами, выразить сущность переживаний этого рода. Чтобы знать о них, нужно испытать их самому. Вот как об откровении самого Божества говорил св. Василий Великий: «Неизреченны всецело и неопиеднны молниеносные блистания Божественной красоты; ни слово не может выразить сего, ни слух вместить. Наименуем ли блеск денницы, или светлость луны, или сияние солнца - все это недостойно к уподоблению слова и в сравнении с истинным светом далее отстоит от него, нежели глубокая ночь и ужаснейшая тьма от полуденной ясности. Если красота сия, незримая телесными очами, а постижимая только душою и мыслию, озаряла кого-либо из святых и оставляла в них невыносимое уязвление желанием (чтобы зрение красоты Божией простиралось на всю вечную жизнь), то, возмущенные здешнею жизнью, они тяготились ею как узилищем»¹⁷.

Описания мистических переживаний не являются «чистыми» или объективными. Язык такого рода видений пронизан мировоззренческими предпосылками тех, кто их ощущает. Тем не менее, следует допустить, что такие описания объективны в той мере, в какой это возможно для такого рода характеристик. I Гесмотря на очевидные различия концептуального плана, существует поразительное сходство между описаниями переживаний религиозных мистиков и «естественных мистиков». Как утверждал один из исследователей мистицизма Д.Кларк, язык мистики имеет понятную нам сердцевину. Слова этого языка работают в нашем сознании не так как привычные описания эмпирического опыта, но мы все же способны ухватить их смысл, а затем связать его с известными нам значениями слов, работающих в определенном концептуальном «каркасе». «Между описаниями эзотерических переживаний, взятыми из совершенно разных источников, имеется очевидное внешнее сходство, и было бы странно, если бы мы не предположили тоже сходство между самими описываемыми переживаниями. Иначе говоря, резонно допустить, что здесь мы встречаемся с универсальной чертой человеческого духа - стремлением к миру, гармонии и единству с универсумом, выражающимся в ощущении иллюзорности различий между собой и природой, иллюзорности потока времени и разделенности вещей, чувстве целостности всего сущего. Все это, по- видимому, говорит о том, что мистические переживания свойственны не только избранным, но доступны многим людям»¹⁸.

По этой причине не стоит отделять мистические учения от мистического опыта, так, будто вначале идет умственное постижение этих учений, а только затем они находят подтверждение в эзотерическом опыте. Эти учения и есть опыт, он есть необходимое и достаточное условие их понимания. Мистическое познание не есть

познание чего-то, находящегося вне познающего, - это есть не что иное, как состояние невозмутимого созерцания. Ничто другое не познается таким образом. Как говорит Д.Кларк: «Конечно, космологические теории могут развиваться как некое

продолжение развития мистической традиции, но было бы ошибкой предположить, что мистический опыт мог бы стать следствием принятия неких космологических теорий. Вполне возможно, что сами учения развивались для того, чтобы объяснить такие переживания, и что всеобщее сходство последних могло бы в свою очередь объяснить заметные совпадения между космологическими теориями, возникавшими в различных культурах»¹⁹.

Конечно, ложно было бы утверждать, что каждый человек может стать мистиком, то есть пребывать в состоянии созерцания. Для этого, безусловно как в любом деле требуется определенная подготовка, высокая степень совершенства в религии или культе, но как часто бывает, под влиянием определенных событий жизни, в «пограничных» состояниях любой человек может соприкоснуться с мистическим

переживанием. Именно в такие моменты мы осознаем, что границы рационального

$

(границы, которые проводятся «демаркационистами» ) являются условными. И нет противоречия в том, чтобы допустить мистические переживания в сферу особой, быть может, высшей рациональности, включающей в себя ощущения свободы, счастья, этические и религиозные критерии. Возможно мнения о противоположности мистического и эмпирического слишком преувеличены. И именно сейчас в сфере философско-методологической рефлексии происходит изменение взглядов на науку: переосмысление понятия рациональности, поиск более гибких и широких его интерпретаций.

При осмыслении особенностей мистического состояния сознания, появляется проблема, связанная с тем, что словарь мистического языка будто бы говорит об исчезновении «Я» и мира в процессе созерцания. По этой причине к мистике часто

Демаркация - это идея неопозитивистов. Проводилась разграничительная линия между наукой и метафизикой: по одну сторону помещались научно осмысленные утверждения (эмпирически подтверждаемые), а по другую - непроверяемые суждения метафизики и религии.

приклеивают ярлык «негативности». Это заблуждение. Например, дзен-буддисты рассматривают достижение того, что они называют «самодостаточной независимостью», не как бегство от изнурительной жизни, полной страданий и зла, но как попытку наиболее полной жизни. Даосисты признают, что это состояние может быть достигнуто только тогда, когда человек полностью освобождается от зависимости от самого себя, от чувства разделенное™ с природой и полностью реализует свои творческие силы.

Общая идея для всех мистиков, состоит в том, что мистическое переживание есть не разрушение своего «Я», а высшая степень самоутверждения, самоосуществления «Я» в его наиболее достоверной «реальности». Можно говорить о том, что наивысшая степень самоуглубления, достигается тогда, когда жизнь предстает во всей полноте и непротиворечивости. Кажется, что мистическое переживание ничем не лучше смерти, но человеку, испытывающему его, это переживание всегда является как путь к высшему жизнеощущению. Для него мир обыденного опыта - это мир в котором прозябает человеческое «Я» - это сумеречное существование по сравнению с мистическим взлетом чувств, знаменующим всю полноту реальной жизни.

Понятие мистицизм часто заменяют словом эзотерика*, имея ввиду, что внутреннее, сокровенное знание доступно лишь «посвященным» личностям. Они обращаются к загадке своего духовного «Я» в его соотнесенности с мирозданием и прокладывают путь в культуре. Это и учителя древности, и нашего века. В этом смысле мистицизм, как эзотерическое учение, является особым типом культуры, субъективности и индивидуальности.

В противовес религиозному мировоззрению, говорящему о соборном спасении и Боге, мистицизм проводит идею об индивидуальном пути спасения, через посредство мистического переживания, в других, нездешних, реальностях. Творцы

Эзотерика(эзотеризм) - более широкое понятие, чем мистицизм. Это культурно-исторический феномен, отражающий в виде духовно-идеологической системы паранаучных знаний специфическую область общественного сознания и служащий основой для деятельности оккультно-мистических и тайных организаций

.эзотерических учений исходят из идеи двух реальностей - обычной, оцениваемой как майя, иллюзия сознания, и истинной, эзотерической (каждый гений эзотеризма утверждает свою реальность, так как мистические переживания интерпретируются по- разному).

Назначение человека, убеждены творцы эзотеризма, - пройти путь, в конце которого находится истинный, эзотерический мир; условием этого является кардинальное изменение своего существа, работа над его трансформацией. Но, не стоит думать, что эзотерическая реальность - это сверхъестественный мир. Эзотерической является любая реальность, вводящая в идеальный мир, предполагающая индивидуальный путь, индивидуальное творчество, особые установки и устремления индивида. Приходя в эзотерический мир, личность одновременно творит его, создавая и уясняя эзотерическое учение. Такое понимание предполагает активное служение целому в созидательной, упорядычивающей его форме. Человек с тановится со-работником Творца.

Подводя итоги, можно в целом охарактеризовать мистическое мировоззрение и имманентно присущие ему черты. Мистицизм - это особый способ и результат познания мира.

Сторонники мистицизма провозгласили возможность непосредственного знания каким-либо человеком познаваемых им оригиналов путем пребывания в них его души, что реализуется при достижении особого мистического состояния сознания. Характерными чертами его являются: интуитивность, кратковременность

мистического состояния, которая сочетается с бездеятельностью воли, а так же «неизреченность ».

Мистическое мировоззрение, несмотря на общую субъективность, ввиду того, что ощущения мистического переживания сугубо индивидуальны, строится на двух принципах; духовности, проницающей все сущее, и эволюции, предполагающей саморазвитие «идеи», которая преодолевает косность заключающей ее «материи».

Мистицизм связывает достижения позитивной науки с иррациональным мистическим опытом человечества, и дает непротиворечивое представление очеловеке; это специфическая форма иррационализма, которая выступает в виде учения, которое стремится дать относительно целостное понимание мира, обращаясь к философской лексике, к мировоззренческой тематике.

Примечани