§ 3. Процессуальная форма совершения признаний

обстоятельств гражданских дел и достижения соглашений

сторон по обстоятельствам дела

В § 2 гл. I отмечалось, что в теории признание уже многие годы подразделяется на прямое и молчаливое (косвенное). А с дополнением ст. 70 АПК РФ ч. 3.1 можно говорить о том, что и в современном российском законодательстве регламентированы оба указанных вида признания и практика располагает довольно обширным опытом их применения в процессе. Выше также отмечалось, что подразделение признания сторонами обстоятельств гражданских дел на прямое и косвенное осуществляется в зависимости от способа выражения волеизъявления стороны относительно установления судом признаваемых ею обстоятельств. Иными словами, рассматриваемые виды признания различаются по форме их совершения и поэтому в рамках данного параграфа будут рассматриваться раздельно.

А) Прямое признание

Проблемы надлежащего процессуального оформления прямых признаний и соглашений сторон по обстоятельствам дела необходимо рассматривать с учетом того, что средством доказывания, с помощью которого они могут быть получены, являются объяснения сторон. Поэтому к ним применимы общие правила ч. 1 ст. 35 ГПК РФ и ч. 1 ст. 81 АПК РФ, согласно которым объяснения лиц, участвующих в деле, даются суду как в устной, так и в письменной форме. Устные объяснения заносятся в протокол судебного заседания, письменные - приобщаются к материалам дела. Кроме того, приведенные нормы конкретизируются применительно к рассматриваемым институтам (а во многом - и дублируются) соответственно ч. 2 ст. 68 ГПК РФ и ч. 2, 3 ст. 70 АПК РФ. Часть 3 ст. 70 АПК РФ регламентирует порядок совершения данного действия аналогичным образом, дополняя при этом, что после отражения арбитражным судом признания в протоколе данный факт удостоверяется подписями сторон. Достигнутое в судебном заседании арбитражного суда или вне судебного заседания соглашение сторон по обстоятельствам удостоверяется их заявлениями в письменной форме и заносится в протокол судебного заседания (ч. 2 ст. 70 АПК РФ).

То есть в отношении признаний и соглашений сторон по обстоятельствам дела закон дополнительно требует, чтобы воля лица на совершение данных действий была выражена максимально четко в устном заявлении, сделанном в судебном заседании, которое отражается в протоколе или в исходящем от стороны письменном заявлении, адресованном суду.

Необходимо заметить, что процессуальное законодательство не предъявляет слишком жестких требований к форме получения письменных объяснений сторон и иных лиц, участвующих в деле. Они могут содержаться в самых различных документах, исходящих от сторон и адресованных суду: в исковом заявлении, в отзыве на него, в заявлениях, ходатайствах и иных документах, не предусмотренных в законе, но используемых на практике, что не исключается процессуальным законодательством.

И в связи с этим возникает вопрос: допустимо ли расценивать в качестве признания указание в таких документах на существование обстоятельства, бремя доказывания которого возложено на противоположную сторону? Имеющийся зарубежный правоприменительный опыт свидетельствует о том, что ответ на него вполне может быть положительным. Так, В.И. Рябикин обращал внимание на то, что "если признания делаются в состязательных бумагах, то английская и американская судебная теория и судебная практика единодушно признают за ними окончательный характер. Мотивируется это тем, что сторона или ее адвокат составляли доказательственные бумаги в спокойной обстановке и имели достаточно времени для обдумывания своих высказываний" <1>.

--------------------------------

<1> Рябикин В.И. Освобождение от доказывания и принцип формальной истины в буржуазном гражданском процессе // Актуальные проблемы теории юридических доказательств: Сб. науч. тр. Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1984. С. 118.

Отечественные исследователи данного вопроса <1>, равно как и правоприменители, видимо, придерживаются аналогичного мнения, о чем свидетельствуют примеры принятия признания судами в ходе производства по конкретным делам. Так,

при рассмотрении кассационной жалобы Федеральный арбитражный суд Волго-Вятского округа принял по правилам ст. 70 АПК РФ признание ответчиком задолженности в размере 1 500 000 рублей, которое было оформлено письмом от 17.12.2003, поступившим в суд округа до принятия им постановления по делу <2>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 17.12.2003. Дело N А79-1580/2003-СК2-2523.

<2> См., например: Юзефович В.Б. Доказательства и доказывание в арбитражном процессе: анализ правоприменительной практики. Выводы судебного юриста. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 116.

Постановлением Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа было оставлено без изменения решение Арбитражного суда Иркутской области, в основу которого среди прочих доказательств было положено признание ответчиком задолженности, содержащееся в отзыве на иск <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 17.05.2005. Дело N А19-13306/04-47-Ф02-2125/05-С2.

Федеральный арбитражный суд Дальневосточного округа оставил без изменения решение Арбитражного суда Хабаровского края, которым в отсутствие акта приема-передачи был установлен факт нахождения ответчика в арендованном помещении на основании признания ответчика, содержащегося в отзыве на иск <1>, и т.п.

--------------------------------

<1> См.: Постановление ФАС Дальневосточного округа от 17.01.2011 N Ф03-8595/2010.

В арбитражном процессе обычной стала практика рассмотрения акта сверки взаимных расчетов в качестве соглашения сторон по обстоятельствам дела <1>. И иная оценка арбитражными судами такого рода документов в ряде случаев даже является основанием к отмене судебных решений <2>.

--------------------------------

<1> См., например: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 01.12.2008 по делу N А17-268/2008; Постановление ФАС Московского округа от 04.02.2009 N КГ-А40/13414-08; Постановление ФАС Северо-Западного округа от 16.11.2011 по делу N А21-6397/2010.

<2> См., например: Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 05.11.2008 N А19-7943/08-30-Ф02-5382/08.

И, соответственно, одним из существенных условий принятия признания сторонами обстоятельств гражданских дел арбитражными судами является то, что "письменное признание обстоятельств (которое приобщается к материалам дела) должно быть сделано в адрес суда" <1>.

--------------------------------

<1> См.: Определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 24.12.2010 N ВАС-17004/10 // СПС "КонсультантПлюс".

В теории же встречаются высказывания, свидетельствующие о существовании противоположного мнения по поставленному вопросу. Более того, указывается на то, что если письменное признание поступило в суд до начала судебного заседания, а сама сторона не явилась, то оно не может быть принято. Факт заключения соглашения об обстоятельствах дела и его условия необходимо подтверждать непосредственно в судебном заседании, и связывается это с тем, что суд должен предварительно разъяснить сторонам последствия совершения данного процессуального действия, поскольку они могут не осознавать его смысл <1>.

--------------------------------

<1> См.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под ред. М.С. Шакарян. М.: ТК "Велби"; Проспект, 2003. С. 189 - 190.

Последнее утверждение заслуживает отдельного внимания. Дело в том, что ни ГПК РФ, ни АПК РФ специально не оговаривают отмеченной обязанности судов разъяснять сторонам последствия рассматриваемых процессуальных действий. О ней возможно вести речь лишь в плане их общей обязанности в состязательном процессе разъяснять лицам, участвующим в деле, их права и обязанности и предупреждать о последствиях совершения или несовершения ими процессуальных действий (ч. 3 ст. 9 АПК РФ, ч. 2 ст. 12 ГПК РФ).

При этом в тексте закона лишь в единичных случаях специально оговаривается обязанность суда разъяснять, вероятно, наиболее важные, по мнению законодателя, процессуальные права и последствия наиболее значимых процессуальных действий. Так, ГПК РФ требует обязательного разъяснения права отвода и самоотвода (ст. 164), последствий отказа от иска, признания иска или заключения мирового соглашения сторон (ч. 2 ст. 173), содержания решения суда, порядка и сроков его обжалования (ст. 193). АПК РФ - право лиц, участвующих в деле и не владеющих русским языком, знакомиться с материалами дела, участвовать в судебных действиях, выступать в суде на родном языке или свободно выбранном языке общения и пользоваться услугами переводчика (ст. 12), право заявлять ходатайство о рассмотрении дела с участием арбитражных заседателей (ч. 2 ст. 19), уголовно-правовые последствия заявления о фальсификации доказательств (п. 1 ч. 1 ст. 161).

Интересно заметить, что в ГПК РФ и в АПК РФ приведенные требования не совпадают по своему содержанию. И наибольшее внимание привлекает то, что только в ГПК РФ идет речь о разъяснении последствий распорядительных действий сторон: отказа от иска, признания иска и заключения мирового соглашения (ч. 2 ст. 173). При этом несоблюдение судами данного требования влечет отмену их постановлений, как не вступивших, так и вступивших в законную силу.

Например,

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, отменив постановление одного из областных судов о прекращении производства по делу в связи с заявлением иностранных граждан К. и К. не рассматривать их заявление об усыновлении и вернуть документы, указала следующее. В материалах дела отсутствует заявление К. и К. об отказе от заявления об усыновлении, к ним приобщено только обращение заявителей от 20 декабря 2005 г. При этом из содержания указанного обращения видно, что заявители просили суд не рассматривать их заявление об усыновлении, вернуть их документы и сообщали, что планируют вновь обратиться в суд после внесения в документы исправлений. В нарушение ст. 67 ГПК РФ суд не дал правовой оценки обращению заявителей, не выяснил их действительную волю, выраженную в нем, рассмотрел вопрос о прекращении производства по делу в отсутствие заявителей, последствия отказа от заявления об усыновлении в нарушение ст. 173 ГПК РФ им не разъяснил <1>.

--------------------------------

<1> Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за III квартал 2006 г.: утв. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2006 г. // БВС РФ. 2007. N 6.

Московский областной суд отменил в кассационном порядке решение Орехово-Зуевского городского суда о признании недействительным договора дарения 1/2 доли в праве на квартиру, в основу которого было положено признание иска ответчиком. Причиной к отмене послужило то, что при принятии признания иска судом допущено нарушение ч. 2 ст. 173 ГПК РФ, согласно которой он должен был разъяснить ответчику то, что последствием такого признания будет вынесение решения об удовлетворении исковых требований <1>, и т.п.

--------------------------------

<1> Определение Московского областного суда от 04.04.2005. Дело N 33-2825 // СПС "КонсультантПлюс".

В практике арбитражных судов аналогичные примеры найти довольно сложно. И это, видимо, обусловлено тем, что участниками арбитражного процесса являются субъекты предпринимательской деятельности, которые осведомлены о своих правах и способны самостоятельно позаботиться об их защите. И, более того, ст. 141 АПК РФ прямо допускает возможность утверждения арбитражным судом такого распорядительного действия, как мировое соглашение, при неявке заключивших его лиц (при условии, что от них поступило заявление о рассмотрении данного вопроса в их отсутствие).

Возвращаясь к институтам признания и соглашения сторон по обстоятельствам дела, следует оговориться, что наше повышенное внимание к рассмотренным выше распорядительным действиям сторон обусловлено тем, что по причинам, изложенным в § 1 гл. I, мы полагаем, что данные правовые институты имеют двойственную правовую природу: с одной стороны, это доказательство, т.е. сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. С другой - это акт распоряжения правом стороны.

Данный подход позволяет изложить и позицию по обозначенной выше проблеме надлежащей процессуальной формы прямых признаний и соглашений сторон по обстоятельствам дела.

Думается, что при регламентации в законе и применении на практике правил совершения и условий принятия судом данных процессуальных действий необходимо проявить последовательность, которая в свою очередь тоже может носить двоякий характер.

Во-первых, принимая во внимание, что эти действия представляют собой акт распоряжения процессуальным правом, порядок их совершения должен подчиняться тем же принципам, что и при совершении иных распорядительных действий сторон. Тем более, что зачастую довольно сложно разграничить, что именно имеет место в конкретном случае признания стороны. Так, в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда "О судебном решении" было отмечено, что признание обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, может по сути означать полный или частичный отказ от исковых требований, уменьшение их размера, полное или частичное признание иска <1>.

--------------------------------

<1> О судебном решении: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 N 23 // БВС РФ. 2004. N 2.

Во-вторых, последовательность могла бы иметь место и в плане дифференциации подхода к контролирующей роли суда при принятии (утверждении) распорядительных действий сторон в гражданском и в арбитражном процессе. Как известно, гражданский процесс ориентирован преимущественно на защиту прав и интересов граждан, которые, к сожалению, довольно часто вынуждены защищать свои права без помощи представителя и далеко не всегда осведомлены о значении и последствиях совершения тех или иных процессуальных действий. Поэтому мы разделяем точку зрения о том, что "невозможность самостоятельного получения юридической помощи со стороны должна быть компенсирована ограниченной активностью суда в гражданском процессе" <1>. И применительно к рассматриваемой проблеме это могло бы найти проявление в обязанности суда перед принятием признания стороной обстоятельств дела разъяснять ей последствия данного действия. А при невозможности личного присутствия стороны в заседании - расценивать ее сообщение в письменных объяснениях о существовании фактов, на которых ее процессуальный противник основывает свои требования или возражения, как обычное объяснение (за исключением случаев, когда суд имеет возможность иным способом убедиться в осведомленности стороны о последствиях совершаемого ею процессуального действия, например, если от нее поступила расписка о том, что ей известно содержание и значение нормы ст. 68 ГПК РФ).

--------------------------------

<1> Баулин О.В. Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел. М.: Городец, 2004. С. 130.

Что же касается арбитражного процесса, то, думается, его участники не нуждаются в столь тщательном содействии в осуществлении своих прав со стороны суда и имеют возможность получить квалифицированную юридическую консультацию по вопросам последствий совершения или несовершения ими тех или иных процессуальных действий. И поэтому представляется нецелесообразным отказываться от возможности применения ст. 70 АПК РФ при рассмотрении конкретных дел на том лишь основании, что арбитражный суд не имел возможности лично разъяснить стороне или, что чаще бывает, ее искушенному в процессуальных тонкостях представителю последствия признания или соглашения сторон по обстоятельствам дела.

Б) Принятие признаний и соглашений сторон

по обстоятельствам дел судом

Правовые последствия совершения сторонами признаний обстоятельств гражданских дел (заключения соглашений об обстоятельствах дела) наступают после принятия (утверждения) данных процессуальных действий судом.

Согласно ч. 3 ст. 68 ГПК РФ, в случае, если у суда имеются основания полагать, что признание совершено в целях сокрытия действительных обстоятельств дела или под влиянием обмана, насилия, угрозы, добросовестного заблуждения, суд не принимает признание, о чем выносит определение.

А согласно ч. 4 ст. 70 АПК РФ арбитражный суд не принимает признание стороной обстоятельств, если располагает доказательствами, дающими основание полагать, что признание такой стороной указанных обстоятельств совершено в целях сокрытия определенных фактов или под влиянием обмана, насилия, угрозы, заблуждения, на что арбитражным судом указывается в протоколе судебного заседания. В этом случае данные обстоятельства подлежат доказыванию на общих основаниях <1>.

--------------------------------

<1> В ст. 70 АПК РФ ничего отдельно не говорится об основаниях для отказа в утверждении соглашения сторон по обстоятельствам дела. Однако с учетом того, что в рамках данной статьи принципиальной разницы между рассматриваемым видом признаний и соглашений сторон не делается, можно утверждать, что основания для того, чтобы арбитражный суд не принимал во внимание соглашения сторон об обстоятельствах дела, также указаны в ч. 4 ст. 70 АПК РФ.

И, соответственно, в идеальной ситуации суд, принимая признание, должен быть уверен в том, что признаваемые факты соответствуют действительности, о чем он может сделать вывод из иных имеющихся в деле материалов.

Однако практика далеко не всегда складывается настолько удачно. В современном состязательном процессе, одной из характерных черт которого является освобождение суда от собирания доказательств, лица, участвующие в деле, являются, по существу, единственными субъектами, способными их представить, и в основном это относится к сторонам, как самым заинтересованным участникам. В результате если в подтверждение того или иного обстоятельства суд располагает только лишь утверждением одной стороны и признанием противоположной, то других доказательств без их инициативы в деле оказаться просто не может.

Поэтому, говоря об основаниях принятия судом признания сторонами обстоятельств гражданских дел, невозможно не затронуть проблему, связанную с определением целей судебного доказывания и характера истины, устанавливаемой судом по результатам рассмотрения гражданского дела: объективной, под которой принято понимать соответствие действительности обстоятельств дела, положенных в основу судебного решения, или формальной, суть которой заключается в том, что суд разрешает дело в пределах представленных ему доказательств и не должен выяснять истинные правоотношения сторон.

Не углубляясь в указанную проблему, отметим лишь то, что мы разделяем точку зрения о том, что вопросы об истине как о цели доказывания и как о принципе должны рассматриваться обособленно друг от друга <1>. При этом, анализируя основания для принятия судом признания сторонами обстоятельств гражданских дел, мы будем исходить из того, что объективная истина, оставаясь принципом, не является целью доказывания, а цель его заключается в том, чтобы "в предписанной законом форме, предписанными законом способами установить наличие или отсутствие искомых юридических фактов" <2>.

--------------------------------

<1> См.: Баулин О.В. Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел: Автореф. дис. ... докт. юрид. наук. М., 2005. С. 16.

<2> См.: Там же. С. 17.

Данная позиция основывается на том, что достижение подлинного знания о действительных обстоятельствах дела невозможно при вынесении решения по каждому без исключения гражданскому делу. Причиной этому является как несовершенство известных на сегодняшний день процессуальных средств установления юридически значимых обстоятельств, так и субъективные мотивы лиц, участвующих в деле.

Применительно к рассматриваемому правовому явлению наибольший интерес представляет вторая из названных причин, так как стороны могут умышленно сообщать сведения, не соответствующие действительным обстоятельствам дела. И учитывая такую возможность, нельзя не задаться вопросом о том, насколько это допустимо в российском гражданском и арбитражном судопроизводстве и как расценивать такого рода признание суду при решении вопроса о его принятии или непринятии?

Ответ на него, как представляется, должен различаться в зависимости от возможных последствий подобного признания: будут ли они распространяться только на стороны или же принятие признания данного обстоятельства и как следствие - его последующее установление в решении суда будут затрагивать права и законные интересы иных лиц.

В первом случае суд сталкивается с перспективой установления в решении не соответствующих действительности юридических фактов, которые лежат в основе требований или возражений (а также прав и обязанностей) лиц, сознательно утверждающих о существовании данных фактов.

Для этого стороны могут иметь веские и вполне законные причины. Они могут быть самыми разнообразными: от намерения сократить судебные расходы, например в случае согласия ответчика по делу о разделе совместно нажитого имущества с оценкой данного имущества истцом, что избавит их обоих от необходимости оплаты дорогостоящей работы оценщика, до желания сохранить охраняемую законом тайну (личную, семейную, медицинскую и др.). Думается, что и законодателю, и правоприменителю следует считаться с данными правами сторон, помня, что основной целью гражданского судопроизводства является защита прав, свобод и охраняемых законом интересов. И если обе спорящие стороны полагают, что в результате достижения ими соглашения по обстоятельствам дела их права будут защищены надлежащим образом, то суду действительные обстоятельства дела должны быть безразличны.

В этом плане вызывает сомнения целесообразность императивной формулировки ч. 3 ст. 68 ГПК РФ, предусматривающей, что "...если у суда имеются основания полагать, что признание совершено в целях сокрытия действительных обстоятельств дела... суд не принимает признание". В таком случае становится неясно, чьи интересы защищает это правило, если обе стороны (т.е. лица, ради защиты прав и интересов которых и было возбуждено данное гражданское дело) выше спорного права или интереса ставят необходимость сохранения в тайне тех или иных обстоятельств. Более удачной видится формулировка ч. 4 ст. 70 АПК РФ, согласно которой "арбитражный суд не принимает признание стороной обстоятельств, если располагает доказательствами, дающими основание полагать, что признание... совершено в целях сокрытия определенных фактов", а уже не любых действительных обстоятельств дела. Хотя данное понятие и очень неточно, оно диспозитивно и оставляет суду право усмотрения в решении данного вопроса при рассмотрении конкретных дел.

Совсем иной видится перспектива признания сторонами несуществующих обстоятельств гражданских дел (которую нельзя исключить при совершении абсолютно любого признания), если эти обстоятельства способны оказать влияние на права и законные интересы иных лиц, как привлеченных, так и не привлеченных к участию в деле. Например,

Федеральный арбитражный суд Московского округа, отменяя решение Арбитражного суда города Москвы, помимо иных замечаний указал на следующее нарушение. Суду не следовало при отсутствии иных доказательств принимать признание ответчиком факта исполнения обязательств истцом (а следовательно, и возникновение у последнего права на вознаграждение) после введения в отношении ответчика процедуры временного наблюдения, так как это не могло не отразиться на интересах иных его кредиторов, а также на сохранности его имущества <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление ФАС Московского округа от 02.08.2004. Дело N КГ-А40/6312-04.

Позднее данная практика приобрела характер общего правила, которое заключается в том, что

при рассмотрении требований конкурсных кредиторов арбитражный суд не может их удовлетворить, ограничившись только ссылкой на положения ст. 70 АПК РФ. В силу требований Закона о банкротстве, обладающего особым характером, арбитражному суду в любом случае следует проверять обоснованность заявленного требования и наличие оснований для включения его в реестр требований кредиторов <1>.

--------------------------------

<1> См., например: Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 22.07.2011 по делу N А53-1471/2009.

Не исключены и случаи совершения признания с целью избавить от ответственности действительно обязанное лицо из расчета, что признавшийся также избежит ответственности, например, ввиду невозможности исполнить решение <1> и т.п.

--------------------------------

<1> См., например: Курылев С.В. Указ. соч. С. 133.

Безусловно, что суду не следует принимать признание обстоятельств в указанных и им подобных случаях, когда признающийся намеренно или ненамеренно вторгается в сферу прав и интересов третьих лиц. Факты, лежащие в основе правоотношений, участниками которых могут быть иные лица, помимо сторон, следует доказывать на общих основаниях.

Кроме того, суд не принимает признания сторонами фактов, если у него есть основания полагать, что признание совершено под влиянием обмана, насилия, угрозы, заблуждения независимо от того, чьи интересы оно может затронуть.

Таким образом, для того чтобы принять признание, суду необходимо убедиться:

во-первых, в том, что сторона признает факт, который имеет значение для защиты исключительно ее прав и интересов, и

во-вторых, в единстве воли и волеизъявления стороны, совершающей признание, а также в том, что она понимает значение данного действия и желает наступления правовых последствий его совершения.

В) Молчаливое признание в арбитражном процессе

О возможности применения молчаливого (косвенного) признания в современном российском гражданском судопроизводстве стало возможно говорить с принятием Федерального закона от 27 июля 2010 г. N 228-ФЗ "О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации". Этим нормативным актом ст. 70 АПК РФ была дополнена ч. 3.1 следующего содержания: "Обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены, или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований".

Цель дополнения АПК РФ данной нормой заключалась, видимо, в том, чтобы создать для сторон дополнительный стимул к активной доказательственной деятельности, четкому и своевременному обозначению своей позиции, что в конечном итоге способно положительно повлиять на сроки и качество рассмотрения дел арбитражными судами. И в этом плане нововведение ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ соответствует задачам судопроизводства в арбитражных судах, а также тенденциям развития арбитражного процессуального законодательства.

При этом процитированная норма представляется довольно сложной и неоднозначной при ее сопоставлении с иными положениями арбитражного процессуального законодательства и науки гражданского и арбитражного процесса.

Первое, что обращает на себя внимание, это то, что буквальное толкование нововведения ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ свидетельствует о довольно существенном пересмотре законодателем подхода к регламентации общего правила распределения обязанности по доказыванию и последствий его несоблюдения. Согласно этому правилу "каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений" (ч. 1 ст. 65 АПК РФ). И если по результатам рассмотрения дела обязанность стороны по доказыванию обстоятельства, на которое она ссылается, не выполняется, арбитражный суд относится к этому обстоятельству как к неустановленному.

С появлением же в ст. 70 АПК РФ ч. 3.1 (повторимся - если толковать ее буквально) общее правило распределения обязанности по доказыванию начинает действовать лишь после того, как противоположная сторона прямо или косвенно оспорит обстоятельство, положенное в основу требований или возражений своего оппонента. Если же противоположная сторона ведет себя пассивно и безразлично либо легкомысленно относится к обстоятельствам, на которые ссылается ее процессуальный противник, арбитражный суд устанавливает эти обстоятельства на основе нового специального доказательственного правила. Это правило состоит в том, что "все неоспоренные стороной обстоятельства ею признаны". И, соответственно, утверждающая об их существовании противоположная сторона освобождается от обязанности по доказыванию неоспоренных обстоятельств, а арбитражный суд не проверяет их в ходе дальнейшего производства по делу.

При формулировке этого специального доказательственного правила законодателем была использована довольно сложная и необычная конструкция.

С одной стороны, его следует рассматривать в качестве процессуальной фикции, так как при применении рассматриваемого положения законодатель предписывает арбитражным судам отражать в решении заведомо не соответствующее действительности явление существующим. Точно известно, что на самом деле признание в данной ситуации не совершается. Признание обстоятельств, как уже неоднократно отмечалось, представляет собой разновидность объяснений стороны, в которых содержатся сведения о фактах, на которых противоположная сторона основывает свои требования или возражения. А в ситуации, описанной в ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ, сторона никаких объяснений о фактах не дает. Напротив, она умалчивает о своей позиции относительно отдельного обстоятельства дела или их совокупности.

В то же время данная норма основывается на вполне вероятном предположении о том, что сторона не оспаривает то или иное обстоятельство, потому что оно реально имело место в действительности. Условно это предположение возможно назвать презумпцией истинности неоспоренных фактов.

Установление обстоятельств дела с применением ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ является по своей сути также процессуальной санкцией в отношении стороны, не оспорившей эти обстоятельства. И утверждать об этом дает основание то, что правило об упрощенном установлении "невыгодных" для стороны обстоятельств представляет собой не что иное, как элемент правовой нормы, предусматривающий негативные последствия для субъекта, реализующего ее диспозицию. В данном случае - не выражающего своей позиции относительно обстоятельств, на которые ссылается противоположная сторона.

Следует отметить, что рассматриваемое правило не является абсолютно новым. Прямо неоспоренные утверждения считаются признанными по законодательству ряда зарубежных стран. Например, с учетом ряда ограничений это правило применяется в Германии <1> и в Англии <2>. Нормы права, сконструированные аналогичным образом, непродолжительное время содержались и в российском гражданском процессуальном законодательстве. Часть 1 ст. 65 и ч. 1 ст. 70 ГПК РСФСР 1964 г. (в ред. Закона от 30.11.1995 N 189-ФЗ) вплоть до введения в действие ГПК РФ предусматривали, что в отношении стороны, удерживающей у себя и не представляющей по требованию суда письменное или вещественное доказательство, суд был вправе установить, что содержащиеся в нем сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела, стороной признаны. Изложенные правила тоже рассматривались и в качестве фикций в связи с тем, что в основу судебного решения могла быть положена заведомо недостоверная информация <3>, и в качестве презумпций, так как в них были закреплены не лишенные резона житейские соображения <4>, а также в качестве санкции за удержание письменного доказательства стороной, когда имелась достоверная информация о наличии у нее этого доказательства <5>.

--------------------------------

<1> См.: Гражданское процессуальное уложение Германии / Под ред. В. Бергмана. М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 54.

<2> См.: Елисеев Н.Г. Доказывание в судебном производстве и в арбитражном разбирательстве // Вестник международного коммерческого арбитража. 2010. N 2. С. 49.

<3> См.: Баулин О.В. Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел. М.: Городец, 2004. С. 263.

<4> См.: Боннер А.Т. Установление обстоятельств гражданских дел. М.: Городец, 2000. С. 134; Сериков Ю.А. Презумпции в гражданском судопроизводстве. М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 51 - 52.

<5> См.: Кулаков Г., Орловская Я. Обязанности сторон в гражданском процессе // Российская юстиция. 2001. N 4. С. 22 - 28.

Основные же различия процессуальных правил, содержащихся в ч. 1 ст. 65, ч. 1 ст. 70 ГПК РСФСР и в ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ, состоят в том, что в нормах ГПК РСФСР, во-первых, была заложена явно более высокая степень вероятности того, что установленные с их применением факты материального права соответствуют действительности. Во-вторых, прямо предусматривалась возможность их применения или неприменения по усмотрению суда. И, в-третьих, санкции ГПК РСФСР могли применяться только за умышленные недобросовестные действия, совершение которых представляет собой довольно редкое и исключительное явление, в то время как применение ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ возможно в принципе при рассмотрении любого гражданского дела арбитражным судом.

Таким образом, приведенные теоретические размышления наводят на мысль о весьма радикальном характере изменений арбитражного процессуального законодательства, сформулированных в одной лишь ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ, содержащей в себе:

во-первых, довольно жесткую санкцию за неоспаривание обстоятельств, на которые ссылается противоположная сторона; и во-вторых, сложнейшую законодательную конструкцию, применение которой предполагает одновременное использование двух исключительных доказательственных правил: презумпции (для установления юридического факта материально-правового характера, о котором умолчала "признающая" сторона) и фикции (для констатации признания - факта, имеющего процессуальное значение).

Изложенное с неизбежностью порождает ряд вопросов, связанных как с практическим применением анализируемой нормы, так и с принципиальной целесообразностью ее включения в арбитражное процессуальное законодательство.

Например, невозможно не разделить опасений, высказанных А.В. Юдиным относительно того, что положения этой нормы способны провоцировать ненужные споры, во-первых, в суде первой инстанции - по поводу обстоятельств, которым ранее сторона бы не придавала существенное значение. И, во-вторых, в судах вышестоящей инстанции - споры о том, следует ли из представленных стороною доказательств несогласие с фактами, утверждаемыми другой стороной <1>. В итоге спор действительно, как предполагает автор, может свестись не к установлению обстоятельств дела, а к интерпретации представленных стороной доказательств и комментированию ее возражений на предмет того, вытекает ли из них возражение против фактов или же имело место молчание.

--------------------------------

<1> См.: Юдин А.В. Молчание - знак согласия? // ЭЖ-Юрист. 2010. N 41. С. 5.

Наиболее существенное значение сегодня приобретает ответ на вопрос о том, обязан ли арбитражный суд применять ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ в каждом случае неоспаривания стороной обстоятельств, на которые ссылается ее процессуальный противник в обоснование своей позиции. Дело в том, что императивная формулировка этой статьи, казалось бы, не оставляет места для судейского усмотрения. Однако в арбитражном процессуальном законодательстве есть и другая норма, предусматривающая последствия такого же по своей сути пассивного поведения стороны. Это ч. 1 ст. 156 АПК РФ, согласно которой "непредставление отзыва на исковое заявление или дополнительных доказательств, которые арбитражный суд предложил представить лицам, участвующим в деле, не является препятствием к рассмотрению дела по имеющимся в деле доказательствам". И, как уже было замечено на страницах печати, "рассмотрение дела по имеющимся доказательствам - это не то же самое, что признание стороной фактов, не оспоренных ею в отзыве. Признание фактов, утверждаемых противоположной стороной, уже не имеет нейтрального характера и способно поставить признавшую их сторону на грань поражения" <1>.

--------------------------------

<1> См.: Юдин А.В. Молчание - знак согласия? // ЭЖ-Юрист. 2010. N 41. С. 5.

Означает ли это, что у арбитражного суда есть выбор относительно того, какую норму права применять в одной и той же ситуации: ч. 3.1 ст. 70 или ч. 1 ст. 156 АПК РФ, и молчание стороны в отношении обстоятельств дела лишь может быть (выделено мной. - О.Ш.) расценено арбитражным судом как признание таких обстоятельств? <1> Видимо, да. И возможность усмотрения суду, как представляется, дают положения ч. 4 ст. 70 АПК РФ, согласно которой он не принимает признание стороной обстоятельств, если располагает доказательствами, дающими основание полагать, что признание (пусть и фиктивное) совершено в целях сокрытия определенных фактов или под влиянием обмана, насилия, угрозы, заблуждения. Подчеркнем при этом, что изложенное правило в равной степени распространяется и на истца, и на ответчика. Однако данная интерпретация положений АПК РФ является всего лишь мнением автора настоящей публикации, которое может не разделяться иными комментаторами ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ и правоприменителями.

--------------------------------

<1> См.: Юдин А.В. Реформирование процессуального законодательства и задачи науки цивилистического процессуального права / Судебная реформа и проблемы развития гражданского процессуального законодательства: Материалы международной научно-практической конференции. М.: РАП, 2012. С. 73; Юзефович В.Б. Указ. соч. С. 118.

В частности, вызывает интерес и вполне может быть воспринято в судебной практике предположение В.В. Яркова о том, что правило ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ выглядит относительно автономным и не связанным с другими правилами ст. 70 АПК РФ, в силу чего подлежит независимому применению безотносительно к другим положениям данной статьи <1>.

--------------------------------

<1> См.: Ярков В.В. Юридические факты в цивилистическом процессе. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 79.

Между тем за уже довольно продолжительный период практического применения анализируемой нормы среди правоприменителей (арбитражных судов) не сложилось единого мнения о степени обязательности предписаний, содержащихся в ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ. Так, в ряде случаев арбитражные суды полагают, что неоспаривание стороной тех или иных обстоятельств не является безусловным основанием для освобождения противоположной стороны от обязанности по доказыванию этих обстоятельств. Например,

решением Арбитражного суда Костромской области было отказано в удовлетворении исковых требований о взыскании задолженности по договору аренды в связи с недоказанностью факта возникновения арендных правоотношений сторон. Утверждение истца о том, что процессуальное бездействие ответчика следовало расценивать как признание им указанного обстоятельства в силу ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ, было отклонено судами апелляционной и кассационной инстанции, поскольку истец вопреки правилам ст. 65 и 68 АПК РФ не представил допустимых доказательств в обоснование заявленных требований <1>.

--------------------------------

<1> Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 13.10.2011 по делу N А31-356/2011.

А в других случаях, если обстоятельства не оспариваются, суд их считает признанными на основании ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ <1>. Это относится как к ответчику, так и к истцу <2>.

--------------------------------

<1> См., например: Постановление ФАС Московского округа от 14.07.2011 N КА-А40/6704-11 по делу N А40-140874/10-148-945; Постановление ФАС Поволжского округа от 08.09.2011 по делу N А65-23262/2010; Постановление ФАС Центрального округа от 11.10.2011 по делу N А09-6218/2010.

<2> Постановление ФАС Поволжского округа от 04.10.2011 по делу N А06-7398/2010.

Указания на то, что судом первой инстанции в нарушение ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ не были расценены в качестве признанных те или иные обстоятельства, не оспоренные противоположной стороной, нередко встречаются в апелляционных жалобах <1>. При этом, как правило, арбитражные суды апелляционной и кассационной инстанций не рассматривают неприменение ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ в качестве основания для отмены актов арбитражных судов нижестоящих инстанций <2>. И во многих постановлениях судов апелляционных и кассационных инстанций содержатся указания на то, что если в отсутствие возражений относительно утверждений противоположной стороны о существовании обстоятельств суд не счел эти обстоятельства признанными на основании ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ, то это не может служить безусловным основанием для отмены судебных актов <3>.

--------------------------------

<1> См., например: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 19.07.2011 по делу N А75-10245/2010; Постановление ФАС Северо-Западного округа от 27.06.2011 по делу N А52-4692/2009; Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 06.10.2011 по делу N А53-26343/2010; Постановление ФАС Уральского округа от 08.11.2011 N Ф09-6553/11 по делу N А71-14143/2010.

<2> См., например: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 24.10.2011 по делу N А43-9781/2010.

<3> См., например: Постановление ФАС Московского округа от 31.10.2011 по делу N А40-96265/10-38-480.

Подобная логика прослеживается и в ряде актов Высшего Арбитражного Суда РФ, полагающего, что положения ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ не свидетельствуют о перераспределении бремени доказывания и каждое лицо, участвующее в деле, должно представлять доказательства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений <1>. И следует согласиться, что высказанное предположение о том, что общее правило распределения обязанности по доказыванию, установленное ч. 1 ст. 65 АПК РФ, начинает действовать лишь после того, как противоположная сторона прямо или косвенно не оспорит обстоятельство, положенное в основу требований или возражений своего оппонента <2>, не нашло подтверждения в судебной практике. Пассивное поведение стороны может и не повлечь вывода о признании ею обстоятельств, входящих в предмет доказывания, даже при отсутствии в распоряжении суда доказательств сокрытия ею определенных фактов, обмана, насилия, угрозы, заблуждения стороны спора <3>.

--------------------------------

<1> См., например: Определение ВАС РФ от 24.02.2012 N ВАС-17249/11 // СПС "КонсультантПлюс".

<2> См.: Шеменева О.Н. Неоспоренные обстоятельства в арбитражном процессе // Арбитражный и гражданский процесс. 2011. N 2. С. 20.

<3> См.: Опалев Р.О. Пассивное поведение стороны спора как основание считать признанными обстоятельства, входящие в предмет доказывания по делу // Вестник гражданского процесса. 2012. N 2. С. 80.

Однако есть и противоположные примеры. Так,

отменяя решение Арбитражного суда Челябинской области и Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда, Федеральный арбитражный суд Уральского округа указал следующее. В нарушение ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ суды не установили, могут ли считаться признанными другой стороной обстоятельства, на которые ссылается истец. Судам следовало установить, оспаривает ли ответчик факт неосновательного обогащения в указанном размере и имеются ли в материалах дела доказательства, свидетельствующие о несогласии ответчика с названными обстоятельствами. Допущенное нарушение норм процессуального права привело или могло привести к принятию судом неправильного решения, постановления (ч. 3 ст. 288 АПК РФ) <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление ФАС Уральского округа от 09.09.2011 N Ф09-5639/11.

Таким образом, как видно из приведенных примеров противоположного решения одного и того же вопроса, неопределенность предписания ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ допускает перераспределение бремени доказывания обстоятельств гражданских дел не на основании закона, а по усмотрению суда. И это не может не вызывать справедливой критики участников арбитражного процесса <1>.

--------------------------------

<1> См., например: Постановление ФАС Уральского округа от 22.07.2011 N Ф09-4296/11.

С другой стороны, следует отметить в целом довольно осторожное и обдуманное использование судами правил ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ. Практика применения нормы о "молчаливом" признании складывается с учетом многих важных моментов.

Во-первых, объекта признания. Суды, в частности, принимают во внимание различия в том, умалчивает ли сторона о таких обстоятельствах, как владение зданием (абсолютное правоотношение), или о своих собственных действиях (которые ей с очевидностью прекрасно известны). Неотрицание последних с большей долей вероятности можно расценивать в качестве признания действительных обстоятельств дела. Например, в случае, когда ответчик не оспаривал факт получения от истца счета-фактуры <1>. Примером противоположного характера является Постановление ФАС Северо-Западного округа, которым

он оставил без изменения определение Арбитражного суда Калининградской области и Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда, отказавших в удовлетворении ходатайства об отмене обеспечительных мер (запрета регистрировать переход права собственности на ряд объектов недвижимого имущества). В кассационном определении среди прочего было указано, что в нарушение ч. 1 ст. 65 АПК РФ в подтверждение доводов о принадлежности заявителю спорного имущества последний не приложил к ходатайству копий документов, свидетельствующих о праве собственности. А ч. 3 ст. 70 АПК РФ в данной ситуации не применяется <2>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление ФАС Дальневосточного округа от 10.10.2011 N Ф03-4925/2011.

<2> Постановление ФАС Северо-Западного округа от 21.04.2011 по делу N А21-7335/2010.

Во-вторых, суды обращают внимание на то, имеются ли в материалах дела сведения о надлежащем извещении стороны о существе предъявляемых к ней требований, а также о времени и месте проведения судебного заседания. Например,

Федеральный арбитражный суд Западно-Сибирского округа, оставляя без изменения решение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры и Постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда, отметил, что в ходе рассмотрения спора в суде первой инстанции ответчик возражения относительно существа заявленных требований не представил. Вместе с тем об обращении истца в арбитражный суд с иском ответчику было известно, что подтверждается почтовым уведомлением о вручении. Таким образом, поскольку ответчик не являлся на судебный процесс, не оспаривал активно обстоятельства, на которые ссылается другая сторона, суд первой инстанции в соответствии с ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ сделал правильный вывод о том, что они являются признанными <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 29.11.2011 по делу N А75-1376/2011.

Аналогичные указания содержатся и в Постановлении ФАС Уральского округа <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление ФАС Уральского округа от 10.08.2011 N Ф09-4329/11 по делу N А50-27623/2010.

В-третьих, в некоторых случаях суды прямо предлагают представить отзыв и лишь затем применяют ч. 3.1 АПК РФ. Например,

при рассмотрении гражданского дела о взыскании задолженности по договору аренды Арбитражный суд Иркутской области дважды предлагал ответчику представить письменный отзыв на иск с обоснованием имеющихся возражений, где также разъяснял ему смысл положений ч. 3.1 АПК РФ. И лишь после того как данные меры не побудили ответчика представить отзыв с возражениями, суд установил, что наличие задолженности и ее размер ответчиком признаны <1>. Точно такой же подход к применению ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ наблюдается и в постановлениях арбитражных судов иных округов <2> и т.п.

--------------------------------

<1> См.: Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 05.10.2011 N А19-2665/2011.

<2> См., например: Постановление ФАС Уральского округа от 10.08.2011 N Ф09-4329/11 по делу N А50-27623/2010; Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 29.11.2011 по делу N А75-1376/2011.

Говоря о практике применения арбитражными судами положений о молчаливом (косвенном) признании, следует отметить, что появление в законе анализируемой нормы вызывает сомнения относительно дальнейшего значения положений ч. 2 и 3 ст. 70 АПК РФ, регламентирующих порядок прямого признания сторонами обстоятельств гражданских дел и письменного оформления данного процессуального действия арбитражным судом. Теперь они могут показаться лишенными практического смысла, так как того же результата можно добиться простым молчанием о бесспорном факте. При этом отказ от формализованной процедуры принятия признания арбитражным судом влечет то, что стороны (как "признающая", так и утверждающая об обстоятельстве) вплоть до получения мотивированного решения будут находиться в состоянии неопределенности относительного того, освобождено это обстоятельство от дальнейшего доказывания или нет.

Перечислять противоречия в толковании ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ, а также предпринимать попытки смоделировать нежелательные ситуации, которые могут возникнуть при ее применении арбитражными судами в действующей редакции, можно продолжать и далее. Не вызывает сомнений то, что на практике будут выявлены еще многие скрытые противоречия, которые она в себе таит. Поэтому ее единообразное толкование всеми судьями арбитражных судов РФ представляется крайне затруднительным и, скорее всего, вызовет необходимость в руководящих разъяснениях Высшего Арбитражного Суда РФ.

Представляется при этом, что многих сложностей, связанных с практическим применением положений ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ, а также многочисленных критических замечаний в ее адрес можно было бы избежать в случае формулировки более простого процессуального правила.

Очевидно, что конечной целью законодателя, включившего ее в текст АПК РФ, было закрепление негативных последствий пассивного поведения сторон в арбитражном процессе, а также возможности упрощенного установления бесспорных обстоятельств, имеющих материально-правовое значение. Выше мы пришли к выводу, что эти обстоятельства устанавливаются на основе презумпции истинности неоспоренных фактов. И возникает резонный вопрос: зачем суду нужно устанавливать еще и фиктивный факт признания? Думается, что никакого практического смысла в этом нет.

В связи с этим, видимо, не случайно эта конструкция не была сохранена в гражданском процессуальном законодательстве, при том что в ГПК РФ все же была воспринята идея о том, что сторона, противодействующая правильному и своевременному установлению обстоятельств гражданских дел, должна претерпевать негативные последствия такого поведения. В частности, сегодня это находит проявление, во-первых, в ч. 1 ст. 68 ГПК РФ, согласно которой суд вправе обосновать свои выводы объяснениями другой стороны, если сторона, обязанная доказывать свои требования или возражения, удерживает находящиеся у нее доказательства и не представляет их суду. И, во-вторых, в ч. 3 ст. 79 ГПК РФ, согласно которой при уклонении стороны от участия в экспертизе... суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым.

В других случаях сложность норм АПК РФ по сравнению с ГПК РФ может быть оправдана более широкими возможностями сторон арбитражного процесса и профессионализмом их представителей. Однако презумпция и фикция в одной норме представляются неоправданным усложнением рассмотренной законодательной конструкции ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ, так как необходимость принимать во внимание правила признания сторонами обстоятельств гражданских дел в данной ситуации способна создать лишь дополнительные трудности для правоприменителя.