Монгольское завоевание и его последствия. «Дикое поле» в XIII—XIV вв.

• начале XIII в., когда Русь и половцы еще продолжали свою взаимную борьбу, над ними нависла смертельная для обоих опас-ность. С востока стремительно катился вал монголо-татарских орд. Обращаясь к своим будущим жертвам, монголы в дипло-матически предупредительном тоне заявили, что каждый, кто подчинится им, пощадит себя, своих жен, детей, близких, а те, кто выступит в сопротивлении, погибнет вместе с близкими ему.

Мы не случайно начинаем наш рассказ о монголо-татарах с их «морального манифеста», чтобы обратить внимание на сво-еобразные взгляды части отечественных историков, считав-ших, что монголы не по собственной воле, а по «логике собы-тий истории» оказались втянутыми в походы на Русь, а погро-мы, устроенные ими на Руси, не пагубней, чем внутрикняжес-кие распри. Между тем, как известно, покорности монголы не встречали, и это обстоятельство служило им «основанием и оправданием» для расправы с целыми народами и государства-

1 1 7

ми. О событиях, происходивших тогда в Подонцовье, мы смо-жем узнать из двух видов источников — письменных и архео-логических.

Первое нашествие монголов на Дешт-и-Кипчак (1222— 1223 гг.) не привело Подонцовье к заметному экономическо-му упадку. Свидетельством тому сообщение, что торговля и хозяйство степи скоро восстановились . Новое нашествие (1228—1229 гг.) имело для нашего края более тяжелые по-следствия. После них в 1235—1236 гг. уже предпринимаются планомерные походы с целью завоевания Половецкой степи,

• конечном итоге приведшие к ее включению в 1242—1243 гг. в образовавшуюся к тому времени Золотую Орду.

Источники сообщают о массовом уходе половцев со своих прежних степных пастбищ, от святилищ, насиженных и наезжен-ных веж в другие места, главным образом в соседние земли. Наш край заметно опустел, имя половцев-кипчаков теперь фи-гурирует в списках завоеванных и покоренных народов, наряду с аланами, болгарами, русскими и другими народами. Монголы превратили завоеванные земли в пастбища для своего скота, была уничтожена структура половецкого общества, нарушена хозяйственная комплексность в виде пастушеско-земледельчес-кого хозяйства, которое начало складываться в конце XII — на-чале XIII вв. в ряде мест половецкой степи. Завоевание оборва-ло нити торговых путей, которые проходили и через половец-кие земли Подонцовья. Казалось бы, впервые нависла реальная угроза исчезновения многотысячелетней исторической линии жизни степей юго-востока Восточной Европы.

Но, как свидетельствуют археологические материалы, вско-ре, буквально в считанные годы, как только монголы покинули эти земли и переместились в Поволжье, здесь начинает возрож-даться прежнее хозяйство, заполняются населением поселки, хотя, надо заметить, исчезает половецкий обычай изготовлять и ставить каменные изваяния. Возможно, что поверженные мон-голами статуи могли быть откопаны и подняты, но поклонялись ли им? В XV в. совершенно исчезают курганные захоронения, святилища, другие обряды, связанные с культами почитания ста-туй. Такие изменения иногда объясняют проникновением и рас-пространением мусульманства, но, по нашим представлениям

1 1 8

из раскопок памятников XIV-XV вв., как раз в это время внедре-ние упомянутой религии не подтверждается. Причины кроются

• притоках новых групп населения с иной верой и традициями. Существует и другое мнение, суть которого в том, что с

XIV в. и дальше во времени здесь было «Дикое поле», в поня-тие которого многие литераторы, краеведы, учителя вклады-вают нечто исторически бесперспективное, «безжизненное», «разбойное». Даже связующие нити — дороги — в литерату-ре иногда называют «бандитскими шляхами».

Что же все-таки было в Подонцовье в постмонгольский пери-од? Основным населением степной части Подонцовья в XIII — XIV вв. оставались прежние кипчакские (половецкие) племена. Они про-должили сооружение курганов, но по внешним признакам их могиль-ники претерпели изменения. Например, курганы обустраивали толь-ко на высоких грядах Донецкого кряжа, были как бы выстроены в линии с направлением «восток-запад»; земляные насыпи отсутство-вали, их заменили холмы, сооруженные только из камней.

Один из самых больших могильников постмонгольского време-ни находится у с.Черемшино (Провалье) в Свердловском районе.

	Особого внимания заслу-
	живает найденная в могильни-
	ке чаша-пиала из серебра иран-
	ского происхождения. Подоб-
	ными пиалами пользовались
	ханы Золотой Орды, поэтому
	для европейской степи это
	очень редкая находка (рис. 28).
	Этот могильник имеет отно-
	шение к захоронениям воинов-
	мужчин, неслучайно в погре-
	бальные наборы входили аму-
	ниция, доспехи, оружие, дета-
	ли упряжи — все это типично
	мужские предметы — и очень
	мало украшений, посуды. Со-
	провождающие захоронения
Рис. 28.	вещи имеют много общего с
	1 1 9

обрядностью и материалами южно-сибирских и южно-уральс-ких кочевых племен XIII—XIV вв., поэтому вполне вероятно, что население, оставившее в Подонцовье эти погребения, мог-ло переселиться с востока в европейские степи уже в XIII в., причем не обязательно в период нашествия монголо-татар, но

• в более позднее, уже «спокойное» время, т.е. в конце XIII— начале XIV вв. С этого времени наш край надолго, почти до XVIII в., оставался под влиянием этих переселенцев.

Крупные перемещения кочевников из восточных зон после XIV в. уже вряд ли имели место, но мелкие были еще вполне реальны. Половецкая земля с ее разгромленным населением не могла не принять на заметно опустевшую территорию близкие по этническим корням кипчакские племена Заволжья и Приура-лья. Это могли быть не массовые вторжения, а, напротив, не-большие группы кочевников, которые не изменяли историчес-кую и этническую ситуацию наших степей. Отсюда можно по-нять, почему и средневековые авторы, и археологи нашего вре-мени хотя и отмечали миграции кочевников с востока, но не при-влекали предметных доказательств этого процесса. Еще пред-стоит выяснить масштабы и последствия таких миграций, к это-му нас подталкивают и лингвистические данные: ведь бытовой язык населения нашего края несет в себе немало тюркских слов

• понятий. Наконец, отметим, что археологические материалы из Провалья дают основание не преувеличивать идею запусте-ния нашего края: степь продолжала быть обжитой даже в пост-монгольское время. Думаем, что термин «Дикое поле» следу-ет считать не более чем метафорическим понятием, но никак не наполненным историческим содержанием.

1 2 0