19 Февраля 1553 г. Полоцк

 

[...] На которую нашу жалобу и на отповеть князя кунтора невгинского¹²³ государь наш, милостивый король Жикгимонт¹²⁴, лист свои государьский до князя меистера его милости в тых кривдах и отповедях казати писати рачил, с которым листом государя нашего милостивого послали есмо братью свою Еска Скорину а Гаврила Олексеевича, двух рядцеи, до князя меистера его милости, и вашеи милости за то желаем, яко то приятелеи и суседов наших, абы ваша милость нам и тым посланцом нашим помоцни были, иж быхмо до вас до Риги доброволную дорогу мели, а затым мы также хочем напротив вас чинити, в чом можемись придати. Писана в Полоцку лета божьего народженья 1553 мЪсяца февраля 19 дня, индикта 11.

 

Бурмистры и радцы места Полоцкого.

 

Документ перепечатывается из издания: Russisch-livländische Urkunden. Gesammelt von K.E.Napiersky. Herausgegeben von der archäographischen Kommission. St. Petersburg, 1868. S. 380-381. Адаптация со старобел.

 

№ 50. СООБЩЕНИЕ ХРОНИСТА В. БЖЕЗAНА О СИМЕОНЕ РУСЕ

 

Май 1577 г.                             Прага

 

В лето господне 1577. [...] 22 мая князь Иржик Четл¹²⁵, старший священник края Бехинского и крумлёвский приходский священник принял смерть в Крумлёве. Он пользовался услугами доктора, какого-то поляка Симеона по фамилии Рус из Полоцка. Тот приходский священник похоронен 24 мая. [...]

 

Документ перепечатывается из издания: Březan V. Žiwot Wiléma z Rosenberka//Stáročeska Bibliotheka. Praha, 1847. Č. 2. S. 227. Перевод с чеш.

 

№ 51. РЕКОМЕНДАЦИЯ РИМСКОГО КАРДИНАЛА ИОСАФА ПОЛОЦКОМУ АРХИЕПИСКОПУ НА ИОАННА ХРИЗАСТОМА СКОРИНУ

 

25 Апреля 1558 г. Рим

 

Светлейший и почтеннейший брат Иоанн Хризастом Скорина¹²⁸ вручит настоящее моё послание твоему Преосвященству. Он в этом городском коллегиуме был обучен хорошим нравам и наукам и возведён в сан священника. Теперь он возвращается в твою диоцезию, чтобы исполнять свой долг на благо её паствы, и на основании этого моего послания он искренне надеется, что будет у тебя пользоваться твоим расположением. Поэтому, учитывая как его способности, так и особенное благочестие, я рекомендую его тебе. Если же так случится, что он осознает, что эта рекомендация имела какое-то значение, то сделаешь ты очень хорошее дело Святой Конгрегации и мне. Тем временем молюсь Всевышнему и Всемилостивому Господу, чтобы он заботился о твоей полной сохранности. [...]

 

Документ хранится в ГПБ, ф. 73, Бильбасов В.А., Краевский А.А., № 66. Копия. Перевод с лат.

 

№ 52. ФРАГМЕНТ РАССУЖДЕНИЙ ВАРФОЛОМЕЯ КОПИТАРА О ВСТРЕЧЕ Ф. СКОРИНЫ В ВИТТЕНБЕРГЕ С М. ЛЮТЕРОМ И Ф. МЕЛАНХТОНОМ

 

1839 Г. Словакия

 

Исторический вопрос о докторе Франциске Скорине из Литвы — медицинского факультета [университета] Праги¹³¹, который строил козни против доктора Мартина Лютера.

 

Всем известно жизнеописание Лютера и то, что он в 1525 г. счастливо избежал козней доктора Франциска поляка¹³³, который после приезда в Виттенберг и внешностью и манерами и разносторонней образованностью настолько завладел доверием Меланхтона, что тот охотно пригласил его к себе. Третьим на ужин приглашается сам Лютер, который не менее брата Меланхтона и настолько был увлечён талантами иностранного доктора, что пригласил его на завтрак и для игры в шахматы. Однако, когда Лютер поужинал и почти в полночь возвратился домой, ему вдруг вспомнилось предостережение друзей, сделанное 4 года назад, чтобы он опасался какого-то доктора Франциска поляка, наихитрейшего проходимца, подначенного епископами за две тысячи золотых сжить его, Лютера, со света. Муж, который не раз уже изведал козни дьявола и поэтому не мог относиться к ним безразлично, до того был взволнован, что утром чуть свет сбежал из Виттенберга в Торгау, оставив распоряжение слуге, чтобы он не только сообщил [доктору] поляку о его [Лютере] неожиданном отъезде, но чтобы запретил ему [доктору] подходить к опочивальне, чтобы случайно он не заколдовал её. Однако слуга, который, безусловно, не был героем..., не осмелился запретить такому деликатному и важному чужеземцу взглянуть на опочивальню великого мужа. Когда об этом узнал в Торгау Лютер, он не только как следует пробрал слугу, но потребовал от магистрата Виттенберга, чтобы этого интригана от дьявола Франциска подвергли истязанию. Но с магистратом случилось то, что с Меланхтоном и слугой Лютера: образованный и деликатный чужеземец был отпущен с простым советом оставить [Виттенберг].

 

Уже если бы кто-нибудь [внимательно] рассмотрел то, что в 1517—19 г. в богемской Праге доктор медицины университета Франциск Скорина издал со вкусом Библию русскую и вслед за этим в 1525 г. в Вильно другие многочисленные евангельские [ecclesiastica] литовско-русские книги, то не родилось бы у него полностью естественное предположение, что то подозрение относилось к этому доктору Скорине, греко-католику, который переводя с Вульгаты, был противником Лютера, переводившего с оригинала. И по этой самой причине он [Скорина] более всего мог быть неприятен этому реформатору, протестанту [hieromonacho], к тому же женатому. Для превращения этой гипотезы в исторический факт не хватает самого малого: чтобы кто-нибудь обнаружил в архивах Виттенберга остатки [документов] , которые бы точно давали хоть имя Скорины. Однако не является фактом то, что Скорина действительно строил козни против жизни Лютера, а только то, что он подозревался в таком преступлении против друзей Лютера и самого Лютера. Но ни Меланхтон, ни магистрат Виттенберга, действительно, если в этом подозрении есть хоть доля правды, не смогли бы не выполнить высокой воли Лютера. Мы не возражаем, что это немного иначе трактуется Секендорфом, однако мы придерживаемся [предположения] об этом деле новейших исследователей Лютера. Мы не стремимся ни к чему другому, как к тому, чтобы выяснить из архивов наше предположение об этом докторе Франциске, поляке.

 

Документ перепечатывается из издания: Kopitar B. Hessychii Glosographi discipulus et epiglossistis russus in ipsa Constantinopolisec. XII-XIII... Vindobonae, 1839. XXIV. P. 33-34. Перевод с лат.

 

№ 53. СООБЩЕНИЕ ФРАНЦИСКА ТЕПЛОГО О СИМЕОНЕ РУСЕ