Саран а.Ю. (Орел)

Социум и власть являются сторонами двусторонних субъектно-объектных отношений. Причем в разные моменты истории и в разных ракурсах анализа каждая из сторон может выступать как субъект и причина для другой стороны.

Например, появление института власти как занятия профессионального слоя общества целиком обусловлено восходящим развитием социума, усложнением и разветвлением его структуры.

Понятия диктатура и демократия можно рассматривать в качестве индикаторов взаимоотношений социума и власти. Верховенство власти над обществом на оценочной шкале политических режимов сдвигает оценку в сторону диктатуры, а доминирование общества над властью позволяет оценить политическую систему как демократическую. Вероятно, анархия (безвластие) будет крайним пунктом в этом направлении, а тоталитарная диктатура – крайним показателем на «властной» стороне шкалы политических режимов.

Советский Союз просуществовал 69 лет (1922-1991), а если рассматривать не конкретное государство, а власть одной политической партии в России (а на начальном этапе – фракции в социал-демократической партии) – РСДРП (б) – РКП (б) – ВКП (б) – КПСС, то срок ее власти продляется до 74 лет (1917-1991), причем с 1918 г. большевики управляли страной в качестве единственной партии (более 73 лет).

За эти годы политический режим постоянно видоизменялся. Если обратиться к началу этого периода нашей политической истории, то власть в 1917 г. предстает несколько в опереточном виде. Если использовать популярное сравнение политики с театром, то в каком серьезном жанре самодержец, как до последнего момента именовался российский царь, а также Верховный Главнокомандующий, будет советоваться со своими генералами – подчиненными и подданными в нормальной системе политических отношений – по вопросу оставления или сохранения за собой власти в стране. И это притом, что его отец – Александр III забавлялся тем, что предлагал своему морскому министру подписать государственную бумагу, не читая ее содержания, и тот безропотно соглашался. И вот проходит 30 лет, и теперь уже генералы советуют императору Николаю II отречься от власти, а тот хитрит и вносит в текст поправки, лишающие документ законной силы. Водевильный сюжет.

А Временное правительство, почти ежемесячно спотыкающееся о кризисы, многократно перетасованное, регулярно балансирующее на грани свержения и в итоге арестованное 25 октября 1917 г. в царском Зимнем дворце безвестным Антоновым-Овсеенко во главе небольшого отряда матросов. И посаженное в тюрьму вместе с министрами предыдущего – царского правительства. А в это время будущий глава нового правительства, обвязанный женским платком и в рыжем паричке в сопровождении единственного финского телохранителя пробирался в будущий центр власти (Смольный институт благородных девиц). Да и глава Временного правительства использовал женскую одежду для бегства из столичного Петрограда. Сценарий водевиля.

И без какого-либо привкуса трагедии: когда Керенский приводит войска генерала Краснова к столице для свержения большевиков, то солдаты сговариваются с красноармейцами и отдают им своего генерала не то что без боя, а без конфликта. И новое бегство Керенского, который начинает скитаться по стране, организуя эфемерные заговоры. Здесь сценаристу достаточно подробно описать факты и водевиль готов.

Подобное самоуничижение власти демонстрирует ее крайнюю слабость. В полном соответствии с концепцией баланса сил, общество в этот период играло определяющую роль, его благосклонность к какой-либо политической силе обеспечивало ее приход к власти. Неоднородность российского общества, его регионализация привели к регионализации и разнородности власти политической, что в итоге вылилось в Гражданскую войну 1918-1922 гг. И нет сомнения, что именно возврат российского общества к идее единства, можно назвать ее также имперской идеей, и обеспечил конечную победу одной из многочисленных сторон вооруженной политической борьбы периода Гражданской войны и иностранной военной интервенции в России.

Российское общество сделало ставку на большевиков, и большевики не подвели большинство населения, а им было в то время крестьянство. Санкционировав самозахват крестьянами помещичьих земель, произведенный еще в 1917 г., и уничтожив их конкурентов – дворянство как класс, большевики в 1920-е гг. в ходе новой экономической политики свели к минимуму отношения общества с государством, ограничившись необходимой данью в форме продналога, что вполне устраивало общество. А сами коммунисты самозабвенно бросились выяснять отношения между собой, разделившись на группировки ленинцев, троцкистов, зиновьевцев, сталинцев, бухаринцев etc.

1920-е гг. можно считать периодом баланса сил между обществом и властью, что позволяет определить его как время демократической системы правления в России. Разумеется, демократии управляемой, государство контролировало ситуацию, но, с одной стороны, демократия и предполагает нормальное функционирование государственных институтов, а с другой стороны, самый центр политической системы – компартия была еще занята в большей степени собственными проблемами и внутренняя борьба не позволяла ей сосредоточиться исключительно на вопросах управления обществом.

Эта ситуация временного баланса сил привела к целому ряду последствий для российского социума. С нашей точки зрения, в СССР 1920-х гг. начинают интенсивно формироваться основные институты гражданского общества в форме общественных негосударственных организаций. Они охватывают значительную часть населения, выражают интересы различных групп населения и пронизывают все стороны общественной жизни, создавая многочисленные горизонтальные связи между людьми, что укрепляет общественный организм.

Следующим по важности моментом можно считать развитие рыночных отношений в условиях полного господства мелкотоварного крестьянского хозяйства. Конечно, это укрепляет экономику, но одновременно приводит к постепенной социальной дифференциации, в российском обществе складываются новые слои и социальные группы с диаметрально противоположными интересами. Разделение общества, в том числе, и по имущественному признаку, приводит в конце 1920-х гг. к возрождению противоречий, которые всего десятилетие назад привели страну к глубочайшему кризису и революциям в политической и социальной областях. То есть одно поколение жителей страны, избавившись от классовой эксплуатации и пережив моральный подъем освобождения, подтвердив свой выбор в боях Гражданской войны, обнаружило, что классовое общество самовосстанавливается на их глазах. Это предопределило назревание нового кризиса внутри общества.

Государственный аппарат также подвергался влиянию общества. Как с обидой писал орловский писатель Иван Вольнов (Владимиров), революция в деревне так и не завершилась, поскольку на всех значимых постах оказались зажиточные крестьяне, которым неплохо жилось и при прежней власти. Он сам крестьянствовал в 1920-е гг. в Малоархангельском уезде Орловской губернии, но такое положение было не только на Орловщине и не только на уездном уровне. Большевики, насчитывавшие по всей 150-миллионной всего несколько тысяч человек перед 1917 г., после 1918 г. стали активно пополнять свои ряды, а большая часть коммунистов из почти миллиона членов партии конца 1920-х гг. вступила в компартию по «ленинскому призыву», когда в 1924 г. был произведен массовый прием. К этому времени все уже успели осознать, что во власть теперь можно попасть только через членство в ВКП (б), и все претенденты на партийно-государственные и руководящие хозяйственные должности хлынули в компартию. Тоненькая прослойка коммунистов с дореволюционным стажем объединилась в Общество старых большевиков и пыталась влиять на политику ЦК, но оно было весьма незначительным.

Внутри компартии к концу 1920-х гг. в ожесточенной борьбе группировок одержала победу группа Сталина. Она оказалась в силах почувствовать новый социальный запрос на справедливость со стороны общества, смогла просчитать политические выгоды в свою пользу от его выполнения и взять на себя смелость погрузить страну в новую пучину гражданского противостояния, то есть, искусственно вызвав кризис.

Такое разнофазовое развитие общества и государства – назревание кризиса социума и завершение кризиса в компартии – предоставило к 1929 г. существенные преимущества власти перед социумом и позволило начать усиление государства в ущерб гражданскому обществу.

Отзываясь на социальный заказ, и одновременно выполняя свои программные задачи по созданию бесклассового общества, компартия в конце 1920-х гг. повела наступление на капиталистические, а порой и просто зажиточные слои населения города и деревни. Фактически, производилась попытка в управляемом режиме возобновить процессы, происходившие в России в 1917-1918 гг.: в городе под флагом индустриализации возобновляется национализация или, другими словами, огосударствление частной собственности, то есть монополизация положения государственной собственности. Оно сопровождается фактическим ограблением зажиточных горожан-«нэпманов». Естественно, что городская беднота, то есть огромное большинство горожан, с восторгом встречает такие сокрушительные действия государства в отношении к частно-кооперативному сектору в экономике.

Естественной альтернативой государственной монополизации могло бы стать продолжение развития экономики по модели многоукладного хозяйства, когда крупная государственная промышленность дополняется многочисленными средними и мелкими кооперативными и частными предприятиями и торговыми точками. Но в этом случае сохранялся многочисленный слой негосударственного пролетариата, буржуазии и мелких предпринимателей. Этот слой было сложнее контролировать, чем государственных наемных работников и клерков, да и на участие во власти они могли предъявить свои обоснованные претензии. Но коммунисты теперь взяли курс на построение моногосударственной экономики при однопартийной сверх-централизованной власти.

Подобные перемены предстояло произвести и в деревне. На селе, где к концу 1920-х гг. продолжало проживать огромное большинство населения, акция была разделена на два этапа. Первый проводился руками самих крестьян. Деятельность местных органов государственной власти – сельсоветов – была на время приостановлена, сельская беднота под руководством коммунистов принялась за массовое «раскулачивание» - ликвидацию зажиточных слоев крестьянства. По заранее составленным спискам у зажиточных крестьян отбиралось имущество, как движимое, так и недвижимое, скот, а семьи выселялись в соседние волости или уезды, а также в отдаленные регионы страны или арестовывались и в ускоренном порядке расстреливались органами НКВД. Это называлось «раскулачиванием» по трем категориям. Поскольку по-настоящему зажиточные крестьяне или «кулаки», использовавшие наемный труд, составляли незначительную долю российского крестьянства, то беднота, к концу 1920-х гг. являвшаяся меньшей частью населения деревни, была заинтересована в расширении круга репрессируемых за счет среднего крестьянства. Коммунистические власти, имея в виду вторую фазу крестьянской реформы, также поощряли «массовость» репрессий. В результате компания по «раскулачиванию» уничтожила наиболее производительные и эффективные слои российского крестьянства разных национальностей. Такой результат «аграрной реформы» ослаблял экономику страны, раскалывал общество на преследуемое меньшинство и преследующее меньшинство при инертности испуганного неясными переменами и перспективами большинства.

Если первая фаза крестьянской реформы рубежа 1920-1930-х гг. производилась руками беднейших крестьян под руководством коммунистов и при содействии местных сотрудников НКВД, то вторая фаза требовала особой подготовки. Для ее проведения были первоначально мобилизованы 25 тысяч городских коммунистов для переселения в деревню, созданы огромные летучие отряды внутренних войск, подвижные группы, состоящие из конных и моторизованные частей чекистов. Зернопроизводящие регионы страны были разделены на три географические группы для последовательного проведения второй фазы аграрной реформы.

Вторая фаза называлась «сплошная коллективизация» и охватывала все оставшееся в сельской местности после «раскулачивания» население деревни. Она предусматривала объединение всех крестьян Советского Союза в локальные коллективные хозяйства, управляемые ставленниками коммунистического государства – теми самыми коммунистами-«двадцатипятитысячниками». Причем самопроизвольно сложившиеся в 1905-1929 гг. крестьянские кооперативы – колхозы, ТОЗы или артели в обязательном порядке распускались перед началом «сплошной коллективизации». По ее результатам эту государственную акцию крестьяне вскоре назовут «вторым крепостным правом».

Естественно, что насильственное огосударствление единоличных или самостоятельно скооперированных крестьянских хозяйств должно было встретить массовое сопротивление крестьян. Но его острота была смикширована «раскулачиванием», которое развратило его активных участников безнаказанным и даже поощряемым грабежом имущества односельчан и сделало их союзниками власти, а также удалило из деревни большинство элементов, способных к самостоятельности и сопротивлению. Оставшиеся были запуганы событиями «раскулачивания» и разобщены. Для подавления очагов возможного сопротивления имелись отборные войска, а для удобства проведения кампании она последовательно проводилась вначале на Северном Кавказе, Кубани и на Украине, затем войска перемещались в Черноземный регион, далее – на территорию Нечерноземья и за Урал. Такая последовательность обеспечивала концентрацию военных сил и внимания политического руководства на том регионе, где в данный момент проводилась вторая, наиболее опасная для власти фаза аграрной реформы, чреватая массовыми выступлениями крестьян.

Как видим, уже сам план «Великого перелома» в жизни социума, намеченного на 1929 год, демонстрирует четкое и конкретное ориентирование его авторов во главе со Сталиным в географическом, экономическом и социальном пространстве страны. Более того, реализация репрессивной части плана в форме высылки в отдаленные регионы страны была призвана расширить пространства, освоенные властью, руками миллионов ссыльных предполагалось освоить новые земли, построить новые поселки, комендатуры, а руками десятков миллионов заключенных – новые лагеря, города, железные дороги, фабрики и заводы. И эти планы были выполнены, Европейский Север страны, Урал, Сибирь и Дальний Восток, переданные в управление знаменитому ГУЛагу (Главному управлению лагерей НКВД СССР), в течение 1930-х гг. (годы первых пятилеток) покрылись многочисленными предприятиями, лесозаготовительными пунктами, золото-, олово-, серебро добывающими приисками, шахтами и т.п. Слова песни о «покорении пространства» вполне отражали советскую действительность.

Но это использование географического фактора в стратегическом планировании, экономическое и социальное освоение малонаселенных или пустынных регионов страны являлись не единственными видами взаимоотношений власти с пространством.

Изощренное большевистское мышление нашло возможность сделать географический фактор средством постоянного и управляемого социального кризиса. А в условиях социального кризиса вполне оправдано применение экстренных, чрезвычайных мер, так необходимых коммунистической власти для реализации утопических идей. Конечно, кризисные явления можно было имитировать, выискивая все новых и новых «врагов народа», вполне органично на очередном витке истерии «обостряющейся классовой борьбы» (в практически бесклассовом после сплошной коллективизации обществе Советского Союза) «врагов» в массовом количестве стали обнаруживать и в самом партийно-государственном аппарате. И такие приемы управления массовым сознанием активно применяются в конце 1920-х и в течение 1930-х гг.

Другой сходный прием манипулирования общественным сознанием заключался в запугивании опасностью новой интервенции или войны против нашей страны. Нагнетание внешнеполитической обстановки через попытки «экспорта революции» в течение 1920-х гг. также содействовало возбуждению кризисных настроений в советском обществе. Все эти приемы применялись, и применялись последовательно и настойчиво для возбуждения чувства неуверенности, постоянной опасности, исходящей от неких «врагов народа» внутри страны и «враждебного империалистического окружения» извне. Создав ситуацию «осажденной крепости», правящая коммунистическая партия могла выступать как единственная сила, способная оградить, защитить, спасти общество ото всех внутренних и внешних угроз.

Но указанные меры носили субъективный характер, а требовались еще и некоторые объективные проблемы, позволяющие реально ощутить наличие трудностей. И одним из основных механизмов «кризисного управления», то есть осуществления властных полномочий в условиях искусственно создаваемого властью кризиса стала административно-территориальная реформа. То есть простая перекройка внутренних границ страны. Каким образом изменение административных границ может повлиять на жизнь населения? По определению географов, административные границы должны отражать исторически сложившиеся экономические, социальные, культурные, национальные и межнациональные связи внутри локальных территорий и регионов. А дело власти провести границы, очерчивающие сложившиеся общности.

И такие устойчивые административно-территориальные границы существовали к 1917 г., они фиксировали сложившиеся веками локальные, региональные и межрегиональные связи в российской экономике и обществе. Кратко остановимся на предыстории гигантской волны административно-территориальных реформ коммунистических властей. Первым этапом формирования современного административно-территориального деления (АТД) России стала реформа Петра I, который своим указом от 18 декабря 1708 г. разделил территорию Российской империи на восемь огромных губерний. В частности, Киевская губерния включала в свой состав Малороссию (Украину), Севский и Белгородский разряды, т.е. части современных Брянской, Белгородской, Орловской, Калужской, Курской, Тульской областей¹.

В 1727 г. Екатериной I были образованы новые губернии. В частности, из состава Киевской губернии в 1727 г. была выделена Белгородская губерния, в которую были включены следующие провинции - Белгородская, Орловская, Севская, а также часть Украинской линии и 5 полков слободских казаков Киевской губернии (непосредственно в Киевской губернии осталось 10 малороссийских полков). Елецкая провинция осталась в Воронежской губернии. Всего после реформы 1727 г. в империи насчитывалось 14 губерний, 47 провинций и около 250 уездов². После проведения реформы наступил полувековой период, когда административно-территориальное деление страны было относительно стабильным.

Императрица Екатерина II 7 ноября 1775 г. подписала закон «Учреждения для управления губерний», в соответствии с ним размеры губерний были уменьшены, но их число увеличено вдвое, провинции были ликвидированы (в ряде губерний внутри них были выделены области), а также была изменена нарезка уездов. В среднем в губернии теперь проживало по 300-400 тыс. человек, в уезде – по 20-30 тыс. душ мужского пола (так исчислялось население в XVIII в.). Процесс замены старых губерний новыми, они теперь стали называться «наместничествами», растянулся на целое десятилетие (1775-1785 гг.). За этот период были образованы 40 губерний (в том числе, и Орловская губерния в 1778 г.) и 2 области на правах губернии, в них было выделено 483 уезда. Динамика процесса преобразования и разукрупнения старых губерний в новые была неравномерной: в 1780 и 1781 гг. появилось по 7 губерний, в остальные годы темп замедлился, и ежегодно появлялись – от 1 до 5 губерний¹.

После окончания Екатерининской реформы АТД (1775-1785 гг.) страна была разделена на 38 наместничеств, 3 губернии (Петербургскую, Московскую и Псковскую) и одну область на правах наместничества (Таврическую). Теперь система АТД Российской империи становится четырехчленной: генерал-губернаторство и наместничество являются двумя видами АТЕ высшего порядка, уезд – среднего, и волость – низшего порядка. По итогам реформы был издан «Российский атлас из 44 карт состоящий и на 42 наместничества империю разделяющий» (1792)².

С восшествием на престол Павла I в 1796 г. было произведено временное укрупнение ранее созданных наместничеств, которые были официально переименованы в губернии. При этом указом от 12 декабря 1796 г. в России были упразднены 13 губерний³. Можно посчитать, что главной идеей реформы Павла I было укрупнение основных АТЕ – губерний и уездов. Территории Орловской губернии реформа 1796 г. не коснулась. Теперь в России используется трехчленная система АТД: губерния (область) – уезд – волость.

В начале XIX в. в составе Российской империи было 49 губерний (32 русских, включая Орловскую, 13 особых и 4 сибирские), а также 7 областей (Бессарабская, Кавказская, войска Донского, Белостокская, Имеретинская, Омская и Якутская). В число «особых» губерний входили 3 остзейские (прибалтийские), 8 западных (в Белоруссии и на западе Украины) и 2 малороссийские.

На уровне АТЕ высшего уровня административно-территориальное деление в XIX в. оставалось стабильным, учитывая, конечно, динамичное изменение внешних границ страны – состав Российской империи пополнился в этом веке Финляндией, Средней Азией, Приморьем, Кавказом, была также продана Аляска (единственный случай уменьшения территории Российской империи). Но сердцевину страны, ее центральные губернии, в которые входила и Орловщина, эти перемены затрагивали незначительно. Используя художественную стилистику, можно заключить, что страна в XIX в. отдыхала после бурных реформ, в том числе, и в области административно-территориального деления, обрушившихся на нее в XVIII в. и готовилась к новым потрясениям в ХХ в.¹

Распад Российской империи в ходе I Мировой войны 1914-1918 гг. и революций 1917 г. привел к новому витку административно-территориальных реформ.Уже после Февральской революции 1917 г. волость перестала быть единицей управления и стала единицей всесословного самоуправления населения. В результате стихийных захватов крестьянами помещичьих и государственных земель летом-осенью 1917 г. волости раздробились. А в декабре 1917 г. – уже новая, коммунистическая власть в лице НКВД РСФСР издает обращение ко всем Советам «Об организации местного самоуправления», в котором обязывает немедленно приступить к перестройке административно-территориального деления страны². В январе 1918 г. уже правительство – Совет народных комиссаров (СНК) РСФСР издает постановление, предоставлявшее местным Советам право самостоятельного внесения изменений в АТД. Появляется новая низшая единица АТД - группы населенных пунктов в волостях объединялись теперь под началом сельских Советов. Таким образом, складывается следующая четырехуровневая система АТД: губерния – уезд – волость – сельсовет. Конституция РСФСР 1918 г. закрепляет эту схему законодательно.

Проведение административно-территориальной реформы в 1923-1929 гг. точно совпало с периодом наиболее ожесточенной борьбы за политическую власть в стране после ухода Ленина. В группировке Зиновьев-Каменев-Сталин к 1925 г. на первый план выдвинулся ее младший член – Иосиф Сталин, Лев Троцкий лишился в том же году своей главной опоры – Красной Армии, потеряв должность народного комиссара по военным и морским делам, в 1927 г. был отправлен в казахстанскую ссылку, а в 1929 г. вообще выслан за рубеж и позднее убит агентом советской разведки. Бывшие союзники Сталина сами подверглись репрессиям и превратились в политические «тени», игравшие второстепенные роли в жизни страны и компартии. В руководстве страны именно в 1929 г. определилось единоличное первенство И.В. Сталина, опорой которого стали и лидеры новосозданных мега-областей, получившие из его рук огромную для руководителей этого уровня власть.В состав Западной области (с центром в Смоленске) вошли упраздненные Брянская (до 1920 г. – часть Орловской губернии), западная половина Калужской, Смоленская, южная часть Тверской губерний и Великолуцкий округ Ленинградской области. После этого акта на территории РСФСР и всего СССР не осталось больше ни одной губернии, ни одного уезда. Вся территория страны теперь стала делиться на области (края), округа и районы. Вместо 766 уездов теперь в СССР было образовано 176 округов.

В результате первой советской реформы административно-территориального деления в стране осталось 23 единицы высшего звена АТД вместо существовавших на 1923 г. 82 (за вычетом Туркестанской АССР). Были полностью ликвидированы губернии, уезды, волости. Теперь было два типа АТЕ высшего уровня - 6 областей, которые соответствовали экономическим районам Госплана и 7 национально-территориальных краев. Эти преобразования новой «революционной» власти были чрезвычайно похожи по замыслу на петровские реформы начала XVIII в., воссоздавая в 1-й половине ХХ в. крупные АТЕ – мега-области, напоминающие по своим размерам, а отчасти, и по очертаниям петровские губернии образца 1708 г.

Административно-территориальная реформа 1928-1930 гг. заменила уездно-волостную систему территориального деления на районную систему, основанную на учете экономического тяготения населения к районному центру.

Победа Сталина в борьбе за власть сопровождалась, а отчасти и обуславливалась созданием новых региональных элит. Учитывая кардинальную перекройку АТД, практически все региональные руководители всех рангов должны были проходить процедуры назначения и утверждения. Все руководящие кадры страны формировались компартией, а за организационную и кадровую работу в ЦК ВКП(б) еще с 1919 г. отвечал именно И.В. Сталин. За эти 10 лет, а главное – за период реформы АТД в 1923-1929 гг. через его руки прошли практически все назначения на высшие должности в партийные, государственные, советские и хозяйственные органы регионов, а в сфере его ведения находились и более нижестоящие уровни госаппарата. Естественно, что назначения без сопровождения заверений в верности со стороны претендентов на должности состояться не могли, так в руках Сталина оказалась вся руководящая верхушка страны.

Полное преобразование системы административно-территориального деления страны – смена АТЕ высшего уровня с губернии на области, средних – с уездов на районы, кардинальное изменение границ регионов и смена самого репертуара (названий), выражаясь библиографическим языком, регионов, вот основное содержание реформы АТД 1923-1929 гг. Проведение реформы на фоне общеизвестной ныне острой политической борьбы в руководстве страны явно указывает на взаимосвязь этих двух процессов.

Сразу после завершения районирования страны в 1929 г., ее новые – уже исключительно просталинские власти начинают размышлять и экспериментировать на тему дальнейшего реформирования новой системы АТД. Президиум ЦКК и коллегия РКИ 14 июня 1929 г. приняли постановление «Об опытно-показательных округах и районах». Эксперимент проводился в пяти различных регионах с тем, чтобы опробовать несколько моделей реорганизации: «в трех округах создать образцовый аппарат в одном районе», для сравнения с ними в двух оставшихся перестройка осуществлялась «без образцовых районов, без специальной мобилизации людей и выделения дополнительных средств»¹.

Сразу после завершения первой фазы реформы встал вопрос о разукрупнении только что созданных гигантских по своим размерам регионов. Разукрупнение мега-областей в СССР проходило в несколько этапов: 1) размельчение Дальне-Восточного края на области в 1932 г.; 2) разделение ряда краев и больших областей на меньшие по размерам области в 1934-1935 гг.; 3) полное раздробление всех больших областей и краев, которые были образованы в 1925-1929 гг., что было произведено за период с 1936 по 1938 гг.

Одновременно было решено окончательно отказаться от окружного звена административно-территориального деления, округа в основном были ликвидированы во второй половине 1930 г., хотя несколько округов на окраинах СССР просуществовали и даже создавались вновь вплоть до 1946 г. Процесс разукрупнения был начат уже летом 1930 г. ЦИК и СНК СССР приняли 23 июля 1930 г. постановление о ликвидации округов с 15 августа тогоже года¹. Тогда же исчезает Орловский округ в составе ЦЧО, тем самым Орловщина на некоторое время была сужена до размеров одноименного района.

Новый виток административно-территориальной реформы 1923-1929 гг. вынуждал искать меры по компенсации негативного воздействия от ликвидации округов. Появляется новая административно-территориальная единица –постановлением Президиума ЦИК СССР от 9 августа 1930 г. «Об организации работы городских Советов в связи с ликвидацией округов» города с населением свыше 50.000 жителей или имеющие крупное промышленное и культурно-политическое значение, могли выделяться в самостоятельные административные единицы с подчинением их облисполкому, да еще и присоединять к себе прилегающую сельскую территорию². А 20 января 1933 г. по решению республиканских властей новые АТЕ начинают подразделяться на города республиканского и города областного подчинения.³

Областное звено огромных территориальных образований не справилось с непосильной нагрузкой, и процесс размельчения мега-областей особенно активно развернулся в 1934 г. В январе этого года были раскассированы Северо-Кавказский край, Нижне-Волжский край, Уральская область, а в июне 1934 г. - Центрально-Черноземная область, которая просуществовала всего шесть лет.

Десять лет непрерывных реформ административно-территориального деления страны с 1923 по 1933 гг. закончились в итоге отказом от идеи мега-областей. Официальная позиция историков АТД гласит, что огромные по площади, населению и числу районов единицы административно-территориального деления были плохо управляемы, и поэтому были разделены на менее крупные в течение 1930-х гг. Представляется, что это не вполне подтверждается фактами. Последовательно и жестко в 1929-1933 гг. была проведена коллективизация крестьянства, т.е. именно руководством мега-областей, частное крестьянство, составлявшее большую часть населения страны, было практически ликвидировано и превращено в бесправных колхозных тружеников. В Советском Союзе с 1932 г. вводится паспортная система, привязывающая горожан к месту жительства, а трудовые книжки закрепляют их еще и за местом работы, крестьянам запрещено свободное передвижение по стране, им паспорта вообще не выдаются. В стране проводится форсированная индустриализация, строятся десятки тысяч новых предприятий, в первую очередь – тяжелой промышленности. Все это говорит о прекрасной работе государственного аппарата, который многие сейчас с полным основанием называют «полицейским государством».

Вероятно, дело было именно в этом успехе. Творцы коллективизации и индустриализации на местах, руководя немногочисленными мега-областями с многомиллионным населением, равными по территории и экономической мощи многим европейским государствам, не могли не преисполниться гордости за дело рук своих. Они стали местными «вождями», они считали возможным сравнивать себя с главным «вождем» - со Сталиным. И ликвидировать сразу эту появившуюся естественным путем угрозу со стороны новой политической, в том числе – и региональной – элиты Сталин не мог. Нужно было ослабить ее, разобщить, а лишь затем - уничтожить. И на следующий год после успешного завершения сплошной коллективизации – главного экономического, социального и политического преобразования в крестьянской стране, в 1933 г. следует первый шаг со стороны центральной власти – массовое разукрупнение и фактическая ликвидация мега-областей.

Разукрупнение последних мега-областей и краев стало самым массовым размельчением прежних крупных единиц административно-территориального деления страны, созданных в ходе реформы 1923-1929 гг. В соответствии с постановлением ВЦИК от 27 сентября 1937 г. Западная область была разделена на Смоленскую и Орловскую области, что заставляет вспомнить об Орловском и Смоленском генерал-губернаторстве 1778-1781 гг. К Орловской области были отнесены южные районы упраздненной Западной области (Брянск), а также северные районы Курской области и Елецкий р-н Воронежской области – всего 59 районов и 5 городов, не входящих в состав районов. Возвращение в первый ряд субъектов страны было триумфальным – никогда еще Орловщина за свою 400-летнюю историю не занимала столь огромных территорий и не была столь многолюдной, как в первые годы после образования Орловской области (1937-1944 гг.). Она стала пятым по численности населения регионом России, на треть превысила площадь Орловской губернии. В 1944 г. Орловская область делится надвое, ее отсеченные части передаются новосозданным Брянской и Калужской областям.

Послесталинское руководство страны продолжает линию покойного вождя в области АТД, в 1954 г. от Орловской области отрезается еще четверть из оставшихся районов – теперь уже в пользу Липецка. Так Орловская область в два приема была лишена подавляющей части своего промышленного потенциала, который сосредотачивался в западных районах и значительной часть развитых сельскохозяйственных районов на востоке области.

В результате подобных реформ административно-территориального деления Орловская область, оставаясь в статусе административно-территориальной единицы высшего уровня, скатывается с пятого (1939 г.) на 51 место (1959 г.) по численности населения среди АТЕ высшего уровня в Российской Федерации. Подобным же образом изменяется и экономический потенциал региона в новых границах.

Орловский край менял свои внешние и внутренние административные границы в 1719, 1777, 1778, 1782, 1797, 1819, 1918, 1919, 1920, 1925, 1928, 1929, 1930, 1934, 1937, 1939, 1940, 1944, 1946, 1954, 1956, 1963, 1964, 1965, 1985, 1989, 2000 гг. Т.е. за свои четыре с лишним века существования пережил 27 реформ, в частности, за XVIII в. – 5 реформ, за XIX век – одну, в ХХ в. – 20, причем все – в период власти коммунистической партии – в течение 1918-1989 гг. и в XXI в. – одну реформу.

Основной целью всех реформ административно-территориального деления было улучшение управления регионами. Однако, по мнению доктора географических наук, почетного члена Русского географического общества профессора Г.М. Лаппо, «изменения АТД имели одним из следствий постоянную переориентацию связей городов и низовых районов, переходивших из одной области (губернии) в другую. В течение определенного времени, пока центры новых единиц АТД не набирали силы и не «поворачивали» к себе районы возглавляемой ими территории, последние по традиции и инерции сохраняли более прочные связи с центрами тех губерний или областей, в которые они раньше входили»¹. Таким образом, частые «перекройки» административно-территориальных границ вносили сумятицу в систему управления регионом, надолго ухудшали систему власти.

Таким образом, из четырех веков российской модернизации – с XVIII по XXI века - на ХХ в. приходится 77 % реформ АТД, т.е. в среднем раз в каждые 5 лет следовала большая или меньшая «перетряска» административно-территориальной системы Орловщины. Подобная статистика заставляет усомниться в правильности утверждения Г.М. Лаппо, что «изменения АТД России имели и имеют объективную основу, выражая потребности социально-экономического развития и государственного управления»². Столь частые изменения «объективной основы» вряд ли возможны, поскольку и экономика, и общество изменяются более продолжительными циклами развития. Здесь скорее следует признать, что постоянные разноамплитудные изменения основы системы местного управления – административно-территориального деления страны изначально были одной из составных частей «большевистского» стиля управления страной. Стиль этот заключался в управлении страной в обстановке искусственно создаваемого кризиса, рукотворных трудностей для местных властей и населения, что – уже естественным образом приподнимало значение и роль властей вышестоящих, общегосударственного уровня. То есть, судорожные реформы АТД имеют вполне «субъективную основу» и выдают неуверенность законодателей в авторитете собственной власти и желание повысить его путем частых и не всегда обоснованных объективными потребностями жизни преобразований.

Объективной почвой для административного произвола можно считать пространственные географические особенности Центральной России – ее слабую расчлененность естественно-природными границами, однородность территории по климату, рельефу, а также по таким социальным компонентам, как этнический состав населения (русский в абсолютном большинстве), примерно одинаковое развитие экономики, историческое единство.

История административно-территориального деления Орловского края подтверждает основную тенденцию развития АТД России – постепенное измельчение регионов страны в течение ХХ в. Более мелкие и слабые регионы представлялись центральной власти более управляемыми и менее претенциозными. Одним из результатов такой политики стал общий упадок большинства территорий.

В результате целенаправленного ослабления территориального, человеческого и экономического потенциала Орловская область со 2-й половины ХХ в., из Большой Орловщины образца 1937-1944 гг. с мощной промышленно-аграрной экономикой превращалась в дотационный аграрный регион. Область давно уже потребляет больше, чем может заработать ее экономика, постоянно снижается численность населения области, которое перемещается на постоянное или временное место жительства в более успешные субъекты РФ, а также сокращается за счет старения и естественной убыли. Но при всех негативных последствиях достигнута главная политическая задача административно-территориального деления – управляемость, Орловская область столь тесно привязана к политике центральных властей страны, что выступает в качестве надежного проводника любого текущего политического курса.

Таким образом, в ряду инструментов управления механизм административно-территориального деления выполняет несколько функций. Прежде всего, с его помощью организуются и реорганизуются территориальные органы управления. То есть он выступает регулятором для самой структуры власти, что крайне важно для верховной власти, которая в своих интересах может усиливать одни регионы, ослаблять или вовсе ликвидировать другие в соответствии со своими собственными интересами – долгосрочными, среднесрочными или сиюминутными. Как мы видели выше на примере Орловского края, этот механизм использовался особенно активно в период обострения борьбы за власть, в частности, в 1920-е гг.

Другой функцией реформирования АТД является воздействие на общество. В условиях централизованной экономики и государственности именно административный статус населенного пункта во многом определяет уровень благосостояния его жителей. И многократное перекраивание сетки административно-территориального деления страны демонстрировало гражданам, что их уровень жизни находится в руках государства. То есть реформы АТД выступали не только в качестве метода организации и реорганизации власти, они становились средством поощрения или наказания локальных сообществ, так орловчане за несколько десятилетии испытали на себе, что значит жить в административном центре крупной губернии, а каково жить с «столице» захудалой, какие блага можно получать в центре одной из крупнейших областей в стране, и насколько их меньше в дотационном субъекте.

Наконец, реформирование АТД использовалось властями страны как средство пространственной мобилизации общества на проведение определенных компаний. Создание мега-областей в 1923-1934 гг. было связано с подготовкой и проведением грандиозных преобразований в обществе и экономике, изменивших облик страны. А во второй половине 1930-х гг. мега-области создаются уже для подготовки к войне. При отсутствии крупных мобилизационных задач, для центральных властей удобнее управлять слабыми регионами, и мы видим процесс измельчания административно-территориальных единиц высшего уровня.

Властями нашей страны в течение ХХ в. использовался и такой прием, как непрерывное изменение АТД, что позволяло создавать обстановку хаоса на разных звеньях системы управления, дезориентацию населения, которое не успевало привыкнуть к очередной новой системе местных властей, как она заменялась на новейшую, когда хозяйственные связи не успевали сформироваться, а их опять нужно было переориентировать в новых географических координатах власти. Такой поток административно-территориального реформирования искусственно, но вполне объективно погружал общество в состояние кризиса, выход из которого могло обеспечить только высшее руководство страны.

Использование всех вышеперечисленных приемов говорит о развитом пространственном мышлении высшего руководства страны, которое уверенно и последовательно использовало реформирование внутренних границ в качестве разнообразных и эффективных методов управления обществом, в том числе, и в условиях естественным образом сложившихся или искусственно созданных кризисных ситуаций.