2. Отношения собственности; земельные отношения

а. Отношения собственности в Хеттском царстве не во всем ясны. Царь обладал, несомненно, большими земельными фондами, которые использовались для содержания администрации, царских ремесленников, отчасти, повидимому, и воинов и, вероятно, для расселения «хиппаров». Громадными земельными территориями владели и храмы, контролировавшиеся царем и через его родичей, занимавших ведущие позиции среди жречества, и непосредственно, как верховным главой государственного культа.

б. Вся остальная производственно используемая земля была, повидимому, разделена между территориальными общинами (ḫappiris «поселение»),³⁾ земли которых были окружены большими пространствами бесплодной «ничьей» земли (§ 38, III), лишь весной представлявшей собой цветущие степи.⁴⁾ Ряд статей ХЗ указывает либо на сохранение полной собственности на землю за общиной, либо, во всяком случае, на сильные пережитки такого положения, в особенности в господствовавшем сознании. Так, из § 169., II, можно, как кажется, заключить, что хотя купля-продажа земли разрешалась (см. также §§ 47, 48, I; § 183, II; § 39, III), однако такая купля рассматривалась еще как нарушение общинных границ, как грех перед божествами, охранявшими существующие устои общества, и требовала искупительной жертвы со стороны покупателя. Община имела, вероятно, свою неразделенную землю и, быть может, свои, не индивидуализированные насаждения (§ 109, II).

в. Основной хозяйственной ячейкой была семейная община, ко времени ХЗ уже в основном построенная на патриархальных началах (см. ниже, IV). От территориальной общины, как можно заключить из § 46, I, и § 38, III, глава семьи получал [287] «иваpy»⁵⁾ — наследственный имущественный фонд, в теории, повидимому, неделимый⁶⁾ — в первую очередь в виде земли. Каждая семейная община получала определенной величины участок («все поле», «целое поле» — A·ŠÀG^ḫa tapias, A·ŠÀGE^ḫa ḫumantes, § 46, I, 38, III), но отдельные члены семейной общины имели в его пределах свои индивидуальные наделы (ḪA·LA). Возможно, что наделы семейных общин подвергались, периодическим переделам, как это имело место в ранней Ассирии и в Палестине.

Каждая семейная община должна была нести трудовую повинность (luzzi, см. ниже, II, 3). Воинская повинность лежала не на всяком «ивару», а только на некоторых или даже на доле «ивару» (именно частному случаю «ивару», связанного с воинской повинностью, и посвящен важный для освещения данного вопроса в целом § 46, I — см. ниже, II, 3).

Чрезвычайно любопытное явление представляет ведение хозяйства совместно с «человеком наследственной доли» или «человеком надела» (§§ 50-53, I, 192, II). Быть может, под этим термином разумеется патриархально-зависимое лицо (бедный родич, безродный, может быть, и должник), находящееся «под покровительством» полноправного свободного и фактически эксплуатируемое им за выделяемый участок земли. Аналогичные институты обычны в наиболее архаичных классовых обществах — таковы, например, раннеримские клиенты, шумерские su-ub (šub), lú-šul а, miḳtum и многие другие. У хеттов «человек наследственной доли» в некоторых отношениях, по-видимому, приравнивался к родичу (он нес, например, повинность дома и имел, как кажется, право на жену «патрона» в случае его смерти, если правильно наше понимание §§ 192, 193, II). В случае разрыва отношений между «покровителем» и «покровительствуемым» последний получает из «общего» хозяйства, на котором фактически,. вероятно, только он и работал, — три десятых (или одну треть) имущества, — повидимому, в полную собственность (см. § 53, I и примечание там же).

г. Что касается собственности на рабов, скот и иную движимость, то в ХЗ четко отразилась частная собственность, например: 1) право собственника-лувийца непосредственно (без упоминания о виндикационном иске) взять своего раба не-хетта, похищенного из Лувии в страну Хаттус — господин, найдя своего раба, берет его «как свое достояние», без возмещения кому-либо чего-либо; если кто-нибудь доставит господину беглого раба, то и здесь собственность его непосредственно восстанавливается, с уплатой доставившему раба цены его обуви или 2-3 полусиклей и т. д. (подробнее — V, 2, б); 2) право собственника — взять свой скот непосредственно у лица, его нашедшего, после присуждения ему скота старейшинами; если же тот держит чужой скот, ему не присужденный, он вор, т. е. карается как за кражу (подробнее — V, 2, в и г).

д. Рабы, как и в других странах древнего Востока, могли иметь пекулий, обладание которым было, однако, скорее исключением, чем правилом; но ограниченное в условное обладание таким пекулием не было собственностью, которой раб был лишен.

Несмотря на ярко выраженный рабовладельческий характер ХЗ, следует отметить, что в силу архаических, пережиточных моментов в производственных отношениях [288] хеттского общества в хеттском праве еще не был проведен последовательно до конца взгляд на раба, как на вещь (как это было, например, в римском праве). Так, раб мог вступать в брачный договор, жениться на свободной, уплачивать выкуп из своего пекулия, выступать в некоторых случаях на суде и т. п. (§§ 31-36, I); хотя брак раба был в известной мере фактическим отношением, юридически неполноценным, но нельзя в законе регулировать отношения между мужем и женой, считая мужа — «вещью», в то время как ему, например, дается право при разводе взять себе своего ребенка, делить с женой общее их имущество (хотя бы доля раба и являлась только его пекулием) и т. д. Конечно, речь идет лишь о немногих исключениях из все расширяющегося общего правила («раб — вещь»), и эти исключения допускались лишь для ничтожного числа лучше поставленных рабов, что необходимо отметить (подробнее см. у В. В. Струве, Очерки:.., стр. 62-65), как и то важное обстоятельство, что если обращение с рабом, как с вещью, определялось интересами рабовладельца, то этими же интересами определялось и признание в некоторых рабах известных элементов личности, в том числе способности раба понимать свои поступки и отвечать за них по суду путем восприятия устрашающего публичного наказания. В целом, положение раба по ХЗ свидетельствует об архаизме общества и еще неполном развитии рабовладельческих отношений.