20. «Новая драма» как течение в современной литературе: тип конфликта, герои, стилистика (раскрыть на примере одной из пьес)

Термин «н.д.» применим к феномену рубежа веков (XX-XXI веков). «Новая драма» возникает в 1989 году, когда прошел фесливаль молодой драматургии «Любимовка». В это время происходит осознание исчерпанности традиционных форм (как жизни, так и искусства) и необходимости поиска нового. Появилась целая плеяда молодых талантливых отечественных драматургов (Ю.Клавдиев, М.Курочкин, Я.Пулинович, О.Мухина и др). «Новая драма» представлена как именами старших драматургов, ведущих свое начало от «поствампиловской драмы», – А. Казанцев, Л. Петрушевская, Л. Разумовская, Н. Садур, так и драматургами, заявившими о себе в 1990-е гг., – братья Пресняковы, Н. Птушкина, О. Богаев, А. Слаповский и мн. др. В последнее время понятие «новая драма» обычно связывают с именами молодых авторов: Е. Нарши, И. Вырыпаев, М. Курочкин, А. Радионов, В. Сигарев, братья Пресняковы, братья Дурненковы.

Принципиальные изменения в составе жанровой модификации русской новой драмы коснулись основных драматических категорий: конфликт, действие, характер. Конфликт в современной новой драме в самом общем виде можно обозначить как столкновение позиций самоопределений, самоидентификаций инливидуумов в процессе коммуникации. В структуре драматического действия современной новой драмы преобладает монлог, основанный на диалогической природе саморефлексии персонажа. Выраженная дискуссионность новой драмы.

Традиции:

• Европейский театр абсурда (Ионеско, Беккет и др)

Развитие отечественной драмы последних десятилетий достаточно сильно испытало влияние театра абсурда, поскольку именно абсурд становится во главу угла современной пьесы, обозначая распад бытия, привычных коммуникативных связей, соединяющих общество, государство, маленького человека-магринала – героя современной драмы. Абсурдизм показателен для творчества многих драматургов, в том числе для пьес Л. Петрушевской, А. Шипенко, Н. Коляды, Н. Садур и др.

• Европейская драма «new writing» или «документальная пьеса»

Послужила основой для создания документального театра, или Театра.doc. Идея документального театра принадлежит английскомоу драматическому театру – его смысл сводится к созданию пьесы из текстов, «подслушанных» в реальности, персонажей, созданных из реального, жизненного материала, найденного при разговоре с конкретными людьми.

• театр жестокости (основоположник – Антонен Арто)

По Арто, жестокость – осознанное подчинение необходимости, направленное на разрушение индивидуальности. Жестокость свойственна любому действию, проявление добра – тоже жестокость. Задача – обнаружить истинный смысл человеческого существования через разрушение случайных форм.

• экзистенциальная драма

Эстетические принципы:

[В качестве примера можно указывать эти пьесы (Сигарев «Волчок», бр. Пресняковы «Изображая жертву», «Европа-Азия», Вырыпаев «Кислород»]

• негативная эстетика

• кризис идентичности порождает иронию

• ослабленное чувство ответственности (инфантильность взрослых, когда требуется руководитель)

• дегероизация

• главным оказывается не герой, а голос

• тяготение к натурализму

• язык провокативен, много сленга и мата

• игры с классикой (задача ремейков в том, чтобы переложить классику на новый лад, но не испортить или опошлить)

• в российской драматургии акцент смещен на социальную направленность.

Интересно, что сейчас все чаще стали появляться пьесы-ремейки, своеобразная переделка русской классики. Например, пьеса О.Богаева «Вишневый ад Станиславского» повествует о том, как актеры съедают режиссеров, конечно же, буквально. Пьеса многоуровневая, т.к. показаны разные отношения: актеры и режиссеры, актеры и сценаристы, театр и критика, современный театр и традиция и т.д. Еще раз подчеркнем, что задача ремейков не опошлить классику, но посмотреть на нее по-новому, выявить другие смыслы.

Отдельно стоит сказать о школе уральской драматургии, которая занимает одно из ведущих мест в современной драматургии. Уральская школа драматургии представлена такими именами как Н. Коляда, О. Багаев, Н. Колтышева, В. Сигарев, Я. Пулинович, А. Батурина и др.

Остановимся более подробно на пьесе В. Сигарева «Волчок». Действие пьесы отчасти претендует на документальность. Перед нами драма человеческого существования в целом. Пьеса выстраивается от первого младенческого впечатления до последних предсмертных слов героини. Пьеса состоит из ряда эпизодов, где каждая сцена – это встреча с матерью, острая трагичность утраты. Пьеса изображает тотальную логику отрицаний, цепь разрывов и потерь. Ребенок выходит в агрессивную реальность. Важен для пьесы мотив случайности, который проявляется даже в выборе отца. Начало пути героини – стресс рождения будет многократно усилен и доведен до крайнего предела. Принципиально сняты все степени защиты. Девочка вынуждена воевать с миром за свою мать. Любовь дочери к матери воспринимается как дар. чудо, какой бы мать не была. В пьесе показана борьба с агрессивной реальностью за право быть человеком, быть на земле, любить свою мать. Здесь формируется искаженный наоборотный способ общения с миром, где язык восполняется отсутствием слова, где вспышки радости опрокидываются потерей, болью.

Кульминация пьесы – эпизод на вокзале, когда мать бросает свою дочь. Многоаспектен образ волчка, который задает мотив вечного кружения. Это и кружение на вокзале, блуждание на кладбище, убегание через балкон от матери о возвращение. Образ волчка введен и для того, чтобы напомнить о сущности вселенной; о том, что в жизни есть неочевидные законы судьбы. Волчек – это еще и волчонок, история о котором открывает девочке путь в мир мертвых. Дыхание кладбища стремится восполнить дыхание жизни. Девочка приобретает дом именно на кладбище. После смерти бабки мать переходит на другой язык, она приказывает идти на кладбище и просить бабку вернуться, т.е. заставляет свою дочь драться со смертью.

В сцене болезни матери происходит смещение ролей, теперь мать превращается в больного ребенка. В финале – смена позиций. Девочка принимает на себя всю тяжесть утраты, старается играть охранительную роль. Девочка, лишенная защиты матери, погибает, оказываясь во власти роковой случайности. В финале девочка пытается вступить в нормальный диалог: «Я же не волчок никакой даже еще». Неприятие матери дочери приводит к распаду цельности бытийного сюжета, вместо – автономное выживание. Такие процессы приводят к серьезному бытийному разладу.