22 Известняка 314 года от Первого Удара Молотом.

Волки! На крепость напали волки. Более того, некоторые из них были больны бешенством. Это ужасно, вдвойне ужасно из-за того, что непонятно. Бешеные звери на таком морозе просто не выживают. Но факт остаётся фактом. Причём мы оказались не готовы. Мастера своего дела, лучшие из лучших… Впрочем нам вряд ли стоило сейчас что-то говорить друг другу. Двое из нас были убиты. Ещё четверо серьёзно ранены. Так же волки разорвали в клочья несколько собак. От трупов было решено избавиться. Я взял кирку покойного шахтёра и пробил небольшой грот, где мы похоронили наших товарищей. Мы продолжили возводить частокол, благо он был почти закончен.

Из камней, которые у нас были, я изготовил две мемориальные таблички. Никто не проронил ни слова, пока я устанавливал их. Этого и не требовалось. Не отдать им посмертную дань уважения было бы чем-то кощунственным.

Со страхом я замечаю первые признаки болезни у моих товарищей.

10 Песчаника 314 года от Первого Удара Молотом.

Худшие опасения подтвердились. Все мои товарищи серьёзно больны. Они сильно страдают. Некоторые стали более агрессивны. В часы спокойствия они стараются работать, но для этого они слишком слабы. Нужно принять решение. Но я не могу сказать им об этом, я не брошу моих товарищей! Однако такие мысли приходили не только ко мне. В один из вечером Риз, наш лидер, собрал нас, после чего произнёс речь. Первая её часть была адресована мне. Риз напомнил мне, что мы проделали колоссальную работу, и что мы не имеем права отступить. Если острогом завладеет враг, то наши труды не просто пойдут насмарку, мы поставим под угрозу наши северные земли.

Вторая части речи была ужасна по своей лаконичности. Лидер обратился к трём другим дварфам и произнёс: «Собирайтесь, мы уходим». Гробовое молчание было ответом на его слова, но каждый из нас понимал, что это правильно.

В следующие два дня мы выкопали небольшую пещеру в одном из холмов. Товарищи мои ничего не взяли с собой кроме нескольких лучин. Мы пожали друг другу руки, после чего они ушли внутрь, а я заделал вход. Лидер велел мне сразу же уходить после этого, но я не мог перебороть себя. Я сидел снаружи и слушал их приглушённые голоса. Я не мог разобрать слов, но спокойствие, сквозившее в них, завораживало меня. Я сидел и слушал, будто бы скованный.

Через несколько часов голоса затихли. Я встал и, пошатываясь, побрёл к крепости.

5 Гранита 315 года от Первого Удара Молотом.

Я закончил строительство частокола. Внушительное сооружение, которое не получится сходу преодолеть. Сверху был сделан козырёк, чтобы даже самые вёрткие и ловкие не смогли перелезть его.

Единственным слабым местом в обороне оставался вход. Было решено, что будет возведён поднимающийся мост. На постройку, установку, вытачивание подъёмного механизма и приведение всего в надлежащий вид ушло около месяца. Наверное, стоит установить перед входом несколько ловушек для непрошенных гостей. Но для этого мне нужен камень или метал. Пока нет ни того, ни другого.

Я решил достроить дом. Тщательно законопатив все щели, я подумал, что стоит построить второй этаж. На первом будут располагаться рядовые дварфы, а наверху – знать и полководцы. Пока же, в отсутствие кого бы то ни было, я могу сам обретаться наверху. Помимо всего прочего оттуда я могу скорее увидеть противников или союзников и соответствующе на это среагировать.

Рядом с одной из стен я решил углубиться внутрь, произвести геологическую разведку. Под слоем почвы оказались залежи известняка с вкраплениями сардоникса. Мелочь, а приятно. Кроме того, как выяснилось, неглубоко под крепостью находятся какие-то пещеры. Сложно сказать, что там, но я слышал плеск. Возможно, это будет решением проблемы нехватки воды при низкой температуре. Но помимо этого снизу доносился довольно отчётливый запах гниющей плоти. Не знаю, есть ли там что-то внутри, но если есть, то один я вряд ли справлюсь. От греха подальше я заделал злосчастный вход в пещеру до лучших времён.

Мне одиноко. По вечерам, сидя у очага, я молю, чтобы другие дварфы поскорее прибыли. Мне страшно, что я не смогу удержать крепость в одиночку. Что смерть моих товарищей будет напрасна. Иногда я просыпаюсь посреди ночи с криком.