7.2. Подход к анализу противоправного поведения (модель р. Саха)

В со­ответствии с рассмотренным нами экономическим подходом к ана­лизу преступного поведения человек, принимая решение о своем участии или неучастии в том или ином виде противозаконной де­ятельности, ориентируется исключительно на свое представление выгодах и издержках, связанных с этой деятельностью. Естествен­но, такой подход хоть и находит в большинстве случаев эмпири­ческое подтверждение, однако представляется все-таки довольно узким, так как не учитывает того влияния, которое на выбор одних оказывает выбор, сделанный другими [39].

Задолго до появления экономического под­хода к анализу преступного поведения было предложено принципиально иное объяснение того, почему одни люди нарушают закон, в то время как другие в тех же обстоятельствах не делают этого. С точки зрения социоло­гического подхода, поведение человека, определяется главным образом окружающей его обстановкой, средой, в которой этот человек существует, и, та­ким образом, действующими в этой среде в первую очередь не­формальными правилами. Данная гипотеза подтверждается, в част­ности, многочисленными интервью, взятыми у представителей так называемой беловоротничковой преступности. Большинство на­рушителей налогового и антимонопольного законодательства, взя­точников, растратчиков и т. д. полагают, что в их действиях не со­держалось ничего криминального («Нелегальное?Да, но не кри­минальное!» – заметил один из них), так как их окружение, неформальные правила, действующие в их среде, фактически сан­кционируют нарушение закона. Очевидно в таком случае, что если гипотеза дифференцированной связи верна, совершенно неэффек­тивными с точки зрения сдерживания преступлений должны ока­заться такие распространенные виды наказания, как взятие под стра­жу и тюремное заключение [39].

Одним из первых экономических исследований, опирающим­ся на эту предпосылку, стало исследование Р. Саха [115]. Анализируя преступное поведение человека, он, в частности, останавли­вается на следующих ключевых моментах:

1) относящаяся к делу информация для человека ограниченна;

2) основным се источни­ком является окружение человека;

3) текущая оценка вероятнос­ти наказания р является отражением объективной оценки r, свой­ственной более или менее отдаленному прошлому, но не настоя­щему;

4) такая оценка может не совпадать с объективной оценкой вероятности наказания в текущем периоде, так как сможет изме­няться из периода в период по целому ряду причин.

В соответствии с подходом Саха [115], вероятность того, что человек предпочтет нарушать закон в периодеТ, описывается следующей за­висимостью:

где t – первый период жизни, в котором человек начинает при­нимать самостоятельные экономические решения;

T – 1 – период, предшествующий периоду Т;

(t) – уровень преступности в периоде t;

(T - 1) – уровень преступности в периодеТ- 1 (уровни преступ­ности в различных периодах зависят от тех ресурсов, которые обще­ство тратило на борьбу с преступностью в соответствующих перио­дах);

r (t) – объективная вероятность наказания преступника в пе­риоде t;

r(Т - 1) – объективная вероятность наказания преступника в периоде (Т - 1);

h –параметр, отражающий сте­пень доверия человека к поступающей к нему из разных источников информации;

u –«относительная полезность преступления»:

где и₀– полезность человека в том случае, если он откажется от идеи нарушить закон;

и₁ – полезность человека в том случае, если он совершает преступление, но не несет за него наказания;

и₂ – полез­ность преступника в случае, если он будет пойман и наказан (u₁>u₀>u₂).

Выводы из модели Р. Саха, с одной стороны, достаточно три­виальны, а с другой – весьма неожиданны.

Во-первых, текущая склонность человека к преступлениям выше, если уровень пре­ступности в предыдущие периоды был высоким или общество тра­тило меньше ресурсов на борьбу с преступностью.

Во-вторых, «про­шлые преступления порождают нынешние преступления», уро­вень преступности в настоящем периоде тем выше, чем выше он был в предшествующих периодах.

В-третьих, если два общества совершенно идентичны по своим текущим параметрам, это отнюдь не означает, что уровень преступности в них должен быть одина­ковым, так как в предшествующих периодах их параметры могли различаться.

В-четвертых, в рамках одного и того же общества изо­лированные друг от друга социальные группы могут отличаться друг от друга по уровню преступности, даже если они весьма схо­жи по своим экономическим или иным параметрам.

В-пятых, до­полнительные средства, расходуемые обществом на борьбу с пре­ступностью в настоящем, способствуют снижению уровня преступ­ности не в настоящем, а в более или менее отдаленном будущем.