В поисках quasi информационного общества

По причине обнаруженных теоретических, методологических и фактических противоречий концепции информационного общества и ряда его критериев я считаю, что современное общество является quasi информационным обществом.

Сформулируем основные идеи этой гипотезы:

a) Планетарное общество (человечество) пока что существует в условиях «мульти-эры»: сосуществования на планете принципиально разных укладов, форм организации социума; по мере прогресса наиболее разных сообществ количество слагаемых мульти-эры только увеличивается. Хотя, конечно, тенденция к определенной нивелировке разницы между ними существует и специально поддерживается²⁸⁹.

b) С точки зрения технической парадигмы, определяющей нашу повседневную жизнь, научные, образовательные, культурные практики можем охарактеризовать современность как «Цифровой век» (The Digital Ages). Индустриальная технология повлияла на мир, участвуя в формировании разных сообществ по экономическим и политическим критериям (капиталистические и этатистские, демократические и тоталитарные). Цифровые технологии также влияют на наш мир, однако, как мне кажется, экономические и политические критерии не вполне подходят для объяснения этого влияния. Нам необходим критерий практик создания, распространения и использования социальной информации.

с) Наиболее развитые сообщества планеты существуют в условиях quasi информационного общества (в дальнейшем QIS). Подчеркнем два наиболее важных момента, связанных с этим определением:

– quasi относится именно к общему термину «информационное общество». Это не квазиинформационное общество и не информационное квазиобщество. Это – quasi информационное общество;

– quasi не есть «псевдо»: quasi – «нечто вроде»; псевдо – «ложное». QIS – это реально существующий социум, обладающий по своим основным признаком подобием информационному обществу, однако ни в настоящем, ни в будущем не конгруэнтный ему. Псевдоинформационное общество (PsIS) – «ложное информационное общество». О псевдоинформационном обществе можно говорить в случае попыток вписать в эту концепцию те сообщества, которые обладая системообразующим средством коммуникации информационного общества – Интернетом и виртуальным комьюнити – не отвечают иным сущностно важным критериям.

d) Современное общество является историческим наследником капиталистической стадии общественно-экономической формации²⁹⁰ и хотя оно явным образом отличается от индустриального капитализма, степень отличий приблизительно соответствует разнице между ранним и развитым капитализмом, а не разнице между неолитом и капитализмом, в чем нас пытался убедить, например, Элвин Тоффлер. Поэтому читатель мог бы оказаться в некотором недоумении – почему социальные черты, присущие индустриальному капитализму, я отмечаю здесь как черты QIS? Потому, что мировой экономический уклад по-прежнему остается капиталистическим, хотя это уже не дикий капитализм возникновения марксизма, не социально ответственный крупно-корпоративный капитализм времен борьбы Форда и Рузвельта. Я не одинок в своем мнении. Питер Друкер, определявший современность как посткапиталистическое общество, но подчеркивал, что оно не является – некапиталистическим. Мануэль Кастельс называл современность информациональным капитализмом. Жак Аттали предвидит будущее, в котором корпорации заменят собой государства. Капитализм жив и он – реальность quasi информационного общества.

e) Исторически уже существовали общества, которые могут быть признаны нами «quasi информационными». В частности, в монографии «Светлое завтра? Антиутопии футурологии и футурология антиутопий»²⁹¹ мы приводили краткий анализ эллинского социума классического периода как информационного общества. Сегодня я бы назвал его quasi информационным обществом. Доктор исторических наук Павел Борисович Уваров в работе «Дети хаоса: исторический феномен интеллигенции» замечает, что современная – инновационно-информационная, по его мнению, цивилизация! – родилась в эпоху Возрождения или, по крайней мере, Барокко²⁹². Мнение о том, что QIS – не уникальный для позднего модерна феномен косвенно подтверждается и тем, что его темпоральный статус²⁹³ принципиально не определен. Я не могу здесь надолго остановиться на этом вопросе и только отмечу, что наблюдается две противоположных тенденции:

1) постоянного переноса сроков наступления подлинно информационного общества в будущее;

2) разыскание его предтеч (или социальных процессов, инициировавших его формирование) все дальше и дальше в прошлом человечества.

Позиции сверхдолгого модерна и отождествления модерна с информационным обществом или одной из его стадий придерживается не только историк П. Б. Уваров, но и Э. Гидденс²⁹⁴ – один из крупнейших социологов современности.

Мне представляется важным воспроизвести и реинтерпретировать основные положения пятилетней давности в свете гипотезы о quasi информационном обществе. Это необходимо для того, чтобы не быть голословным и убедиться в несостоятельности мифа об исторической исключительности актуальной современности.