Технотопия ж. Эллюля

Жак Эллюль, на чье видение будущего техногенного мира мы также хотели бы сослаться в числе позитивных сциентоцентричных утопий XX в., был большим оригиналом и Человеком с большой буквы. Христианский анархист (!), неолуддист*, постмарксист, участник французского Сопротивления, признанный Праведником народов мира за спасение людей в годы Холокоста – этот перечень дорогого стоит. Проницательный мыслитель, Ж. Эллюль отмечал тотальную технизацию человеческого бытия уже в середине XX столетия. К сожалению, на русском языке доступны лишь отдельные отрывки из его работ, в том числе и из фундаментального труда «Техника» (1962 г.), поэтому наш анализ, увы, будет далеко не столь полным и, вероятно, недостаточно объективным. Однако даже доступные материалы позволяют сделать вывод о том, что неолуддистская постмарксистская доктрина Эллюля – это гуманистическая интерпретация техногенной цивилизации и, вероятно, одна из наиболее значимых позитивных утопий ушедшего века.

«Природа, – пишет Эллюль, – уже не есть просто наше живописное окружение. По сути дела, среда, мало-помалу создающаяся вокруг нас, есть прежде всего вселенная Машины. Техника сама становится средой в самом полном смысле этого слова <…> [техника. – И. Т.] составила целостную среду обитания, внутри которой человек живет, чувствует, мыслит, приобретает опыт <…> Именно техника есть теперь “данность” без всяких определений: тут нет надобности ни в смысле, ни в ценности, она навязывает себя просто тем, что существует»⁹⁶. В приведенном пассаже можно к технике вообще добавить определение компьютерная и он по-прежнему будет отражать реалии начала XXI в.! В экономике до некоторой степени схожая ситуация именуется эффектом «храповика», Умберто Эко называл ее «эффектом колеса», однако было бы совершенно наивным полагать, что отказ от техники (по крайней мере, от некоторых видов технических устройств) не возможен в принципе. Обсуждая проблемы будущего книжной культуры, Ж.-К. Карьер и У. Эко вспоминали⁹⁷ некоторые примеры такого отказа: преждевременное окончание века дирижаблей после катастрофы «Гинденбурга», временный (ли?) отказ от сверхзвуковых пассажирских перевозок после катастроф с советским Ту-144 и англо-французским Конкордом⁹⁸. Однако приведенные примеры в целом подтверждают правило: без катастрофы, которая послужит резкой смене общественного настроения человечество не отказывается от удобной технологии, невзирая на возможные и, самое главное, реальные риски.

Какой же выход видит французский философ из антиутопии техники в гуманистическую технотопию? («Ибо утопия – это как раз то, что позволяет, по существу, не вступать в конфликт с техническим миром. Все утопии были триумфом технологизма. То, что бессознательно предлагают нам футурологи – это радикально [выделение авт. – И. Т.] технизированный мир, из которого убраны только явные, вопиющие неудобства техники; это абсолютный триумф технического рационализма под прикрытием мечты»⁹⁹).

Его программа состоит из пяти пунктов:

1. Научно-технический (культуртрегерский) и экономический альтруизм, бескорыстная помощь стран Первого мира отстающим субъектам мировых отношений;

2. Самая решительная демилитаризация и принципиальный отказ от решения конфликтных ситуаций силовыми методами;

3. Решение проблем, связанных с ущемлением прав малых и коренных народов. «Автономизация» их областей без предоставления им полного суверенитета. Переход, по возможности, к системам партисипативного* самоуправления во всех сферах политической, социальной и экономической жизни;

4. Радикализация НТР и возможно большая автоматизация производства с целью освобождения человека от вынужденного труда (сокращение рабочего дня до 2 часов!);

5. Равное распределение произведенных благ при гибком плановом производстве, информационное обеспечение которого достигается за счет всеобщей информатизации.

Возможно ли разумному человеку не поставить свой автограф под этими в высшей степени гуманистическими идеями?! Если мы принимаем их как программу, то, увы, да… «Пять пунктов» Эллюля чудесно отвечают на вопрос «что надо сделать?», но совершенно не развертывают перед нами панорамы «как именно?» и «а что, если…?». Между тем скептические мнения, которые и делают подобные программы неисполнимыми, вполне конкретны: помогая странам третьего мира мы передаем им потенциал для того, чтобы «поквитаться с обидчиками» эпохи колониальных империй, демилитаризация оставляет нас беззащитными перед лицом нечистоплотного «игрока» в международной политике, начавшаяся автономизация приведет к национальной дезинтеграции, гражданским конфликтам, полному распаду национальных государств. А сколько возражений всегда вызывал тезис о равном распределении! Однако, это все ожидаемая критика.

По гамбургскому счету, за «пятью пунктами» Эллюля виднеется тень Карла Маркса. Призрак коммунизма обрел плоть и бродит по планете уже не в виде бесплотного духа, а в виде вурдалака информатизации и компьютеризации, высасывая кровь финансовых, материально-технических и человечески-темпоральных ресурсов держав, маня их загадочной «потусторонностью» информационного бытия. В этом смысле Эллюль радикален, но не оригинален – не более, чем Д. Белл, Э. Тоффлер и прочие пост- и неомарксисты, влившиеся в ряды апологетов информационного общества.

Его технотопия неосуществима, но вовсе не по несбыточности коммунистической мечты (это предмет отдельного разговора) и даже не потому, что она предлагает радикальный отказ без катастрофического побудительного мотива.

Мог ли французский философ представить, что радикальное освобождение человеческого времени от вынужденного труда, вместо желанной гуманизации повседневности, принесет только большее погружение в машинную реальность? Что досуг будет проводиться не в залах галерей и театров, не в единении с природой или дружеском и, непременно, высокоинтеллектуальном облагораживающем общении, а в мрачных подземельях, коридорах инопланетных кораблей, путешествии по дорогам мира, пережившего ядерную катастрофу, одним словом, перед экраном монитора: телевизионного ли, компьютерного ли – без разницы! Что вместо хотя бы Единого Государства Е. Замятина человечество окажется в вывернутом наизнанку «1984» Дж. Оруэлла, где не Большой Брат смотрит на тебя, а ты – на него и оторваться невозможно…

Признаем честно, что идея гуманизации техники как до сих пор оказывалась несостоятельной. Эта мечта была порождена пониманием дегуманизации человека, вызванной техникой же и осознанием невозможности для человека отказаться от нее. Однако мы не включили бы концепцию французского мыслителя в настоящий раздел исследования, если бы в ней не содержалось позитивно-утопического компонента. Обнаружить его легко, так как за всей внешней технократичностью обнаруживается идея гуманизации самого человека: альтруизм, пацифизм, добрая воля. Можно ли представить себе изменение природы человека вне пространства последствий технологических революций?