Деятельность и внимание

Деятельность как объект внимания

Проблема внимания находилась в центре научных интересов Николая Фёдоровича Добрынина (1890 — 1981) на протяжении десятилетий. Главные положения подхода к ее решению были сформулированы в тридцатые годы прошлого века. Уже тогда при обсуждении различных определений внимания Добрынин использует понятия личности и деятельности. В разделе «Многозначность понятия внимания» своей основополагающей статьи он пишет: "Несмотря на чрезвычайный разнобой мнений, мы все же находим во всех этих определениях общие черты, правильно схватывающие сущность внимания. Необходимо на основе марксистского понимания личности и ее активности подчеркнуть основные ведущие черты в определении внимания, дать точное и исчерпывающее описание его проявлений, выяснить причины его возникновения и протекания" (Добрынин, 1938, p. 113, выделено автором). Там же он приводит свое определение внимания «как направленности и сосредоточенности нашей психической деятельности» и поясняет: "Под направленностью мы понимаем выбор деятельности и поддержание этого выбора. Под сосредоточенностью мы понимаем углубление в данную деятельность и отстранение, отвлечение от всякой другой деятельности" (p. 118, выделено автором). Первая часть этого определения характеризует внимание как явление, выступающее в виде двух характеристик психической деятельности — направленности и сосредоточенности¹³. Эта часть носит описательный характер, хорошо согласуется со здравым смыслом, но не раскрывает содержание внимания как процесса. Откуда берутся и как получаются эти характеристики? Быть может, это атрибуты любой психической деятельности, и тогда мы получаем еще один вариант не существования внимания? Основная смысловая нагрузка падает, поэтому, на вторую часть определения, где говорится о выборе деятельности, его поддержании, углублении в данную деятельность и отстранении от других деятельностей. Здесь, по сути, речь идет о группе процессов внимания, объектом которых является сама деятельность, а функцией – ее направление и удержание в определенном русле. Следовательно, при грубом разделении теорий внимания на две группы: (1) отрицающих и (2) подтверждающих существование внимания как особого процесса, определение внимания Добрынин можно отнести ко второй группе. В то же время, согласно Добрынин, внимание не существует как самостоятельный, отдельный процесс. Внимание всегда включено в какую-то деятельность и поэтому «нецелесообразно говорить об исследовании "чистого" внимания как такового, помимо деятельности личности» (Добрынин, 1958а, с. 39). Специфика внимания заключается в том, что оно участвует во всех видах психической деятельности личности, за исключением полностью автоматизированной. Позже Добрынин неоднократно пояснял свое определение, предостерегая от неправильных его толкований, либо устраняющих специфику внимания, либо отделяющих внимание от деятельности. В одной из последних работ он подчеркивает: "… Внимание есть особый вид психической деятельности, выражающийся в выборе и поддержании тех или иных процессов этой деятельности. Этот выбор сопровождается сосредоточением внимания, делающим ясной и отчетливой избранную деятельность. Определяется внимание направленностью личности в данный момент и при данных условиях, а направленность тесно связана со значимостью для личности ее настоящей деятельности в зависимости от ее потребностей, интересов и убеждений" (Добрынин, 1975, p. 79).

Итак, объектом внимания является психическая деятельность, а его субъектом или агентом личность человека. Поэтому его подход к исследованию внимания можно назвать личностным Прямого ответа на вопрос о том, что такое психическая деятельность в работах Добрынин мы не находим¹⁴. Ясно, что это такая деятельность, которая требует психического отражения, поскольку философская категория отражения была для советской психологии основной. Высшую форму психической деятельности, в полном соответствии с марксистской философией, автор называет сознанием. Сознательная деятельность предполагает наличие сознаваемой цели, которая «сопровождает или вызывает и сознание мотивов постановки данной цели» (Добрынин, 1958а, с. 8). В понятие сознания он включает его направленность и его содержание. С одной стороны сознание есть результат деятельности мозга человека, с другой – направленность и содержание сознания определяется направленностью личности.

Причинное объяснение процессов внимания Добрынин искал в аффективно-волевой сфере психики, используя понятия потребностей, влечений, интересов и стремлений. Автор различает первичные и вторичные потребности, которые можно и нужно воспитывать. К первичным потребностям относятся органические или материальные потребности. Смутное эмоциональное переживание первичной потребности называются влечением. К наиболее постоянным вторичным или духовным потребностям относятся потребности в общении, познании и деятельности (Добрынин, 1971). Первичные потребности проявляются в эмоциях, а вторичные в чувствах, – состояниях более длительных и более отражающих личность человека. На основе потребностей возникают и развиваются интересы. Необходимо различать, по меньшей мере, два вида интересов. Первый связан с выполнением деятельности, а второй с достижением определенных целей. «Возможно, однако, и это типично для человека, что интерес результата становится интересом самого процесса, как бы переносится на него» (Добрынин, 1958а, с. 11). Стремления человека связаны с хорошо осознанной целью деятельности и волевыми усилиями для ее достижения.

Фактором, влияющим на значимость потребностей и интересов человека, являются убеждения, которые возникают в результате выработки мировоззрения. Добрынин вводит принцип значимости, согласно которому раздражители окружающей среды, соответствующие им системы ассоциаций и различные виды деятельности имеют различную общественную и личную значимость. Он утверждает, что принцип значимости «позволяет устанавливать причины поведения людей и тем самым управлять этим поведением» (Добрынин, 1971, с. 138). Автор отмечает, «что личная значимость носит объективный характер, она является жизненной необходимостью для личности. Иногда она может и не осознаваться. Иногда человек не сознает, почему поступает так, а не иначе. Но большей частью объективная значимость сознается, и это сознание не ослабляет, а усиливает ее» (Добрынин, 1957, с. 46). Цель воспитания заключается в том, чтобы общественно значимое стало лично значимым, а в случаях расхождения или противоречия между ними первое побеждало второе. От того, каким будет мировоззрение человека зависит идейная направленность личности и, следовательно, его внимание¹⁵.

Потребности, влечения, интересы и стремления человека образуют личность¹⁶ – единую систему, характеристиками которой являются степень её активности и организованности. Высший слой детерминации этих характеристик личности Добрынин находил в структуре общественных отношений. Автор пишет: «…Организованность личности выражается в идейном и активном отношении человека ко всему, что он воспринимает и делает, в умении сохранять выдержанность и единство своих действий, в умении выполнять нужное, не колебаться, когда это недопустимо, обдумывать свои решения и настойчиво добиваться их исполнения, а также в умении признавать и исправлять свои ошибки» (Добрынин, 1958а, с. 16). Внимание одна из форм проявления организованности и активности личности. Организованность личности детерминирует организованность внимания, а направленная организация внимания, в свою очередь влияет на организацию личности. Развитие личности в определенных общественных условиях ведет за собой развитие внимания. Поэтому развитие внимания в целом «сводится к воспитанию интересов и воспитанию волевых усилий" (Добрынин, 1938, с. 122, выделено автором). Спустя 20 лет Добрынин пишет, что «воспитание внимания в первую очередь связано с воспитанием личности в целом, воспитанием её стремлений, интересов и мировоззрения» (Добрынин, 1958б, с. ___). Отметим, что развитие внимания по Добрынину не предполагает проведения каких-то специальных упражнений. Оно происходит в условиях правильно организованной игровой и учебной деятельности ребенка.

Последовательное проведение личностного подхода к исследованию внимания привело автора к дифференцированной классификации его видов. Добрынин выстраивает феноменологию внимания по линии своей классификации, количественным основанием которой является по степени активности личности и качественным – характер этой активности. Три первых «ступени» на этой «шкале» занимают те виды, которые обычно объединяют в рубрику непроизвольное внимание. Добрынин различает три разновидности непроизвольного внимания, отмечая при этом, что они могут переходить одна в другую и встречаться одновременно, то есть в сочетании друг с другом. В случае (а) вынужденного внимания важнейшую роль играют особенности стимуляции (интенсивность, экстенсивность, длительность движение, прерывистость и др.). Степень активности личности здесь минимальна. За эмоциональным вниманием стоят актуальные потребности и влечения человека, а также соответствие раздражителей его текущему состоянию. В привычном внимании главную роль играет прошлый опыт и соответствие раздражителей этому опыту. Добрынин подчеркивает, что непроизвольное внимание можно воспитывать, хотя и косвенным путем (Добрынин, 1938, с. 120). Базой воспитания вынужденного внимания является всестороннее развитие наблюдательности; оно сводится к воспитанию богатства ощущений и глубины нашей восприимчивости. В основе развития эмоционального внимания лежит воспитание чувств. Базой воспитания "привычного внимания" является расширение и углубление знаний и, как следствие, интересов человека.

В случае произвольного внимания на полюсе личности оказываются осознанные потребности, хотения, желания и стремления. Главное отличие произвольного внимания от непроизвольного заключается в постановке сознательной цели. Волевые усилия являются следствием этой постановки и характеризуют активность личности. Следовательно, за произвольным вниманием стоят сознательно поставленные цели и сознательная воля. Поэтому базой воспитания и самовоспитания этого вида внимания является воспитание сознательности и воли. Степень активности здесь также определяется развитием потребностной сферы, которое происходит в конкретных исторических условиях благодаря организованному обучению и воспитанию. Произвольное внимание появляется в дошкольном возрасте, когда ребенок «сам заставляет себя заниматься тем, чем надо, а не тем, чем хочется» (Добрынин, 1958а, с. 45). В школьном возрасте происходит качественное изменение и количественное увеличение активности личности ребенка. Общественная необходимость ученья, новые требования и обязанности осознаются и становятся личностно значимыми. Учитель активизирует познавательные процессы школьника, поддерживает и развивает радость приобретения новых навыков и знаний. При этом он ставит перед ним такие задания, выполнение которых предполагает усилие и в то же время не слишком трудные, поощряет каждый даже небольшой успех. «Необходимо, чтобы задача, которая ставится перед учащимся, была для него значимой, объективно значимой, и тогда о внимании учителю беспокоится нечего. Это внимание будет вызываться и поддерживаться самой значимостью задачи» (Добрынин, 1958а, с. 52). Однако, объективная значимость учебного материала «должна стать значимой для того, кто его воспринимает» (там же). Автор пишет: «Задача учителя заключается в том, чтобы создать эту значимость, вызвать течение связанных друг с другом систем ассоциаций, развитие этих систем, создание новых систем на основе наличных впечатлений…» (там же). Образование новых систем реакций, необходимых для достижения цели происходит с большей или меньшей трудностью и сопровождается чувством волевого усилия. На физиологическом уровне создание новых систем ассоциативных связей и систем связано с напряженностью нервной деятельности, с усилением и борьбой процессов возбуждения и торможения. «Сложные системы ассоциаций, имеющиеся у человека и выражающиеся в его действиях, вырабатываются в течение всей его жизни. Закрепляются они всегда жизненной значимостью этих связей. Борьба между системами ассоциаций происходит в силу того, что в данное время и при данных условиях одни из них имеют большую значимость для личности, чем другие. Эта значимость может изменяться, как при изменении данных условий жизни, так и при развитии и изменении потребностей, интересов и стремлений личности» (Добрынин, 1963, с. 116). Позже он отмечает: «Личность представляет собой единство многообразия борющихся в ней тенденций. Каждая из этих тенденций может представлять для личности определённую значимость. <…> В результате этой борьбы тенденций внутри личности, а также борьбы их с внешними воздействиями, определенные тенденции или система тенденций приобретает наибольшую значимость, которая обуславливает поступки личности (Добрынин, 1971, с. 139).

В 1938 г. Добрынин пишет: «Не следует при этом забывать о третьем виде внимания — о переходе внимания произвольного, поддерживаемого рядом усилий, во внимание, связанное с данной целью, но не требующее таких постоянных усилий. Надо стремиться к тому, чтобы наряду с непосредственными интересами развивались ин­тересы и опосредственные, то есть интересы, связанные с самим процессом работы или с результатом ее. Чем больше «труд увлекает рабочего своим содержанием и способом ис­полнения», чем больше рабочий «наслаждается трудом как игрой физических и интеллек­туальных сил», тем меньше требуется усилий для поддержания внимания во все время работы» (с. 122)¹⁷. Образование новых ассоциаций может происходить внутри старых систем, «они как бы невольно вытекают из прежних, они развивают и укрепляют уже созданные системы» и тогда «укрепление и развитие систем временных связей, уже достаточно упрочившихся, может быть связано с чувствами радости, удовлетворенности, торжества» (Добрынин, 1958а, с. 54). Внимание остается преднамеренным, но волевых усилий для его обращения и поддержания теперь не требуется. Человеку становится интересен сам процесс или результат деятельности: «интерес цели становится интересом самой деятельности» (Добрынин, 1958б, с.__). Эту форму активности личности автор называет послепроизвольным вниманием¹⁸. В случае послепроизвольного внимания намерение остается, а усилие значительно уменьшается или отсутствует вообще. При этом автор различает две его разновидности — первая поддерживается элементарными чувствами, вторая — процессом творчества. Добрынин считал, что высшая форма послепроизвольного внимания – творческое внимание является следствием развития сознательного мировоззрения. Задача воспитателя заключается в том, чтобы добиться того наслаждения трудом, о котором говорил Карл Маркс. В результате первоначально простая потребность в деятельности превратиться «в столь важную потребность в труде» (Добрынин, 1971, с. 129).

Под руководством Добрынина проводились эмпирические исследования условий и динамики перехода произвольного внимания в послепроизвольное внимание (напр., Добрынин, 1966). В этих исследованиях подтвердилось предположение о том, что послепроизвольное внимание может возникать у школьников при условии использования учителем различных педагогических приемов. Однако, психологические механизмы этого перехода остались невыясненными. В 1958 году Добрынин призывает своих коллег и учеников к тому, чтобы «не ограничивать наши исследования только описаниями, хотя бы и очень хорошо сделанными, а идти дальше — к объяснениям полученных данных, объяснениям, обязательно связанным с изучением всей личности, а не отдельных ее психических процессов» (1958а, с. 65). Поэтому его основные усилия были направлены на разработку принципа значимости, который «позволяет придать психологическим исследованиям объяснительный характер, а не ограничиваться только описанием» (Добрынин, 1957, с. 50). Однако заметного прогресса в этих исследованиях, на наш взгляд, не произошло. Профессор Смоленского государственного педагогического института Валерий Абрамович Сонин пишет: «Добрынин предпринял попытку создать собственную теорию внимания и его воспитания. Однако, увлечённость идеологизацией психологической деятельности, жесткое следование нормативным партийным документам, определяющим научность и отклонение от истинности не позволило ему объективно описать «многозначность понятия внимания» (Сонин, 2003, с. 55)¹⁹.

Даже при кратком изложении психологических теорий Леонтьева и Добрынина можно увидеть их сходство, обусловленное тем, что оба автора придерживаются одних и тех же положений марксистской философии. Однако, на психологическом уровне содержание используемых философских категорий и соответствующих психологических понятий они раскрывают по-разному и на различном эмпирическом материале. Представления о личности и ее развитии у Добрынина носят декларативный характер, тогда как Леонтьев предлагает такую теорию личности, которая допускает ее эмпирическую разработку и развитие основных положений. В то же время, у Леонтьева мы не находим гипотез о природе внимания²⁰, тогда как Добрынин пытался разработать свою теорию внимания. По нашему мнению, предположение Добрынина о том, что внимание есть форма активности личности, направленная на деятельность, может быть интерпретировано с позиций психологической теории деятельности Леонтьева. Но для этого необходимо выдвижение на основе этой теории гипотезы о природе внимания как деятельности.

Внимание как акт деятельности

С позиций психологической теории деятельности вопрос о существовании внимания быть сформулирован как вопрос о существовании, актуальном или потенциальном, внимания как особенной деятельности, то есть деятельности, имеющей собственный предмет.

В конце семидесятых годов, автор данной статьи выдвинул гипотезу о том, что внимание есть акт, направленный на функционально-физиологическую систему деятельности (ФФС), то есть объектом внимания является ФФС²¹. Согласно этой гипотезе отношение ФФС к деятельности раскрывается в двух направлениях. С одной стороны, деятельность детерминирует состав, динамику и свойства ФФС; с другой — собственные закономерности и свойства ФФС определяют формально-динамические аспекты деятельности и накладывают на нее ограничения. Субъект внимания вынужден считаться с данной объективной реальностью и, главное, воздействовать на нее с целью успешного осуществления деятельности. К настоящему времени появились основания для предположения, что понятие ФФС во многом совпадает с понятием когнитивных схем, широко используемым и обсуждаемым в когнитивной психологии (напр., Мандлер, 2007, с. 88–91). Схема, в отличие от только обобщенного знания включает в себя знание того, в каких условиях и каким образом это знание может быть адекватно и эффективно использовано (Норман, 1985). Короче говоря, когнитивная схема — это знание, используемое для действия и в действии. "С биологической точки зрения схема – часть нервной системы. Это некоторое активное множество физиологических структур и процессов; не отдельный центр в мозгу, а целая система, включающая рецепторы, афференты, центральные прогнозирующие элементы и эфференты. Внутри самого мозга должны существовать какие-то образования, активностью которых можно было бы объяснить организацию схемы и ее способность к модификации: объединения нейронов, функциональные иерархии, флуктуирующие электрические потенциалы, а также другие, пока неведомые нам вещи." – пишет Улрик Найссер (1981, с. 50). Одной из таких неведомых нам вещей является, согласно нашей гипотезе, процесс внимания. Указание на предметный характер внимания выступает в качестве центрального для его определения как особого процесса. В этом смысле внимание имеет свой определенный и материальный объект — ту или иную когнитивную схему. Таким образом, мы приходим к следующему определению внимания: внимание есть акт, направленный на когнитивную схему деятельности. Заметим, что с точки зрения здравого смысла это определение выглядит, на первый взгляд, неожиданным²². Действительно, обычно мы указываем на объекты внимания, как расположенные в нашем окружении или в нашем сознании. Например, я могу обратить свое внимание на розу, а затем на воспоминания, которые она вызвала в моем сознании. Тогда как наша гипотеза утверждает, что сначала мое внимание было направлено на физиологические механизмы (схему) восприятия розы, а затем на физиологические механизмы (схемы) припоминания. В том и другом случае, в результате актов внимания соответствующие образы восприятия и памяти выступают ясно и отчетливо, что и свидетельствует субъекту о том, что акт внимания успешно осуществлен.

К функциям внимания относятся: актуализация, удержание, изменение и построение новых когнитивных схем, их торможение и, возможно, деструкция. Определение функций внимания предполагает в каждом конкретном случае проведение специального анализа. Например, в задачах на бдительность, требующих продолжительного непрерывного наблюдения, основные функции внимания — актуализация и удержание когнитивной схемы, реализующей деятельность обнаружения. В случае формирования навыка субъект внимания строит новую когнитивную схему, трансформирует и разрушает старые²³. При использовании умений и навыков основная функция внимания заключается в актуализации соответствующих схем. В практиках медитации и психотерапии на первый план выходят функции торможения и деструкции определенных схем.

Внимание можно считать исполнительным актом, подобно моторному действию, направленному на внешний объект. Но в отличие от последнего, внимание преобразует объект внутренний, а не внешний. Можно предположить, что внимание действует на схемы моторным образом. Известные моторные теории внимания решали вопрос о его природе в плане прямого соотнесения сознания и физиологических механизмов (Ланге, 1893; Рибо, 1890) . Выход в план деятельности позволяет иначе увидеть роль моторики в процессах внимания. Положение психологической теории деятельности о развитии внутренней деятельности из внешней и о моторных звеньях функциональных органов указывают на существование моторного входа управления ФФС любых видов деятельности. Развитие и уточнение представлений о механизме воздействия внимания на структуры ФФС, то есть когнитивные схемы, предполагают ассимиляцию и адаптацию основных идей уровневой концепции построения движений Бернштейна (1990). Такое управление может осуществляться по кольцевому и уровнему принципу регуляции движений по внутреннему контуру кольца Бернштейна, то есть контуру не выходящему на внешний объект или рабочую точку движущегося органа (там же, рис. 55, с. 384). Теоретики схем также говорят или подразумевают существование моторных входов и выходов когнитивных схем. Например, в теории перцептивного цикла Найссера cхема должна настраивать моторным образом сенсорные входы, выполняя функцию предвосхищения и управлять своими моторные выходами в обследовании окружения (Найссер, 1981)²⁴.

Акт внимания может выступать и рассматриваться на уровне операций, действий и деятельности. На него распространяются вскрытые Леонтьев закономерности движения и перестроек деятельности в ходе развития человека. Действительным основанием классификации видов внимания является место акта внимания в структуре деятельности. Так, вынужденное внимание можно отнести к операциям, сформированным путем прилаживания в процессе филогенетического развития. Эти операции отвечают определенному, узкому кругу стимульных условий. Здесь внимание тормозит схему той деятельности, которая функционировала в данной ситуации, и актуализирует схему восприятия неожиданной стимуляции. Внимание эмоциональное обусловлено соответствием стимула с влечением, желанием или не удовлетворенной потребностью субъекта. Оперативные акты внимания в этом случае также детерминированы условиями, но, в отличие от вынужденного внимания, внутренними, а не только внешними. Операции внимания этого вида формируются в онтогенезе, как путем прилаживания, так и путем сознательной выработки (операции первого и второго рода по Леонтьеву). Здесь внимание выполняет те же функции, что и в предыдущем случае. К операциям второго рода относится привычное внимание, обусловленное прошлым опытом субъекта. В этом случае внимание актуализирует схемы, уже сформированные и специализированные для приема и обработки определенной стимуляции. Итак, феномены непроизвольного внимания в целом соответствуют оперативному уровню актов внимания. Основные функции внимания этого уровня заключаются в актуализации специализированных, ранее закрепленных схем и в торможении схем текущей деятельности.

Акты произвольного внимания занимают в общей структуре деятельности уровень действий. Цель внимания как действия заключается в том, чтобы "быть внимательным". В связи с этим, нам кажется, что в психологическую теорию деятельности необходимо ввести понятие целевого состояния субъекта. Целевое состояние не имеет определённого предметного содержания и, как таковое, не может направлять действиями человека. Но оно становится мотивом деятельности, когда наполняется предметным содержанием благодаря прошлому опыту той деятельности, в результате или по ходу которой у человека возникало такое состояние. Примечательно, что к одному и тому же состоянию может привести не один, а множество видов деятельностей. В этом смысле можно сказать, что целевое состояние более индифферентно к предметному содержанию, чем цель в психологической теории деятельности Леонтьева.

Целеобразование акта внимания может произойти по ходу деятельности в качестве необходимого момента ее осуществления, а может быть и навязанным по команде или просьбе участников социального взаимодействия. Действие внимания реализуется с учетом внешних и внутренних условий, то есть как совокупность определенных операций. На уровне действий круг возможных объектов внимания, то есть схем, существенно расширяется. Человек все больше овладевает самим собой. Расширяется и круг функций внимания. Первостепенными и обычными становятся функции модификации старых и построения новых схем. На этом же уровне происходит осознание самого акта внимания в виде чувства усилия.

Итак, действительным объектом внимания является функционально-физиологическая система (ФФС) или, как мы считаем в настоящее время, когнитивная схема. Но кто же в таком случае является субъектом или агентом внимания? В случае непроизвольного внимания — это природный организм, произвольного — социальный индивид и послепроизвольного — личность. Гештальт деятельности определяет субъекта и, как следствие, уровень акта внимания: процесс непроизвольного внимания занимает уровень операций, произвольного — действий и послепроизвольного — особенной деятельности. Именно тогда, когда внимание становится особенной деятельностью, мы можем сказать о его существовании как самостоятельного процесса, то есть вынести однозначно положительное решение проблемы внимания.

Переход от произвольного к послепроизвольному вниманию происходит в результате описанного Леонтьев механизма сдвига мотива на цель (Леонтьев, 1981, с. 310–313). В этом случае, например при чтении увлекательной книги, наступает состояние абсорбции. Другой случай перехода связан с тем, что действие внимания приобретает собственный мотив в результате сдвига цели на мотив. В этом, последнем случае, человек переживает опыт потока. В том и другом случае усилие резко уменьшается или совсем исчезает. Перейдем к обсуждению условий и возможных психологических механизмов этих переходов.