Отвязный Валька (окончание)

Говорить с Викторией было чрезвычайно тяжело. Она явно не верила ни в какую психологию, считала, что все пропало, и в дальнейшем не ждала от жизни ничего хорошего. На любые мои предложения качала головой и говорила: «Да нет, не выйдет это. Спасибо вам, конечно...» Если честно, то я так и не смогла понять, зачем она вообще ко мне пришла.

Оставался сам Валька. Я попросила Викторию посидеть в коридоре.

• Валентин Егорович! — окликнула я мальчишку. — Ты там нарисовал или как?

• Нарисовал! — Валька появился на пороге, хитро улыбаясь. В руках у него была пачка листков. На листках — ужас кромешный. Какие-то танково-самолетные сражения, роботы, монстры, лужи крови, скелеты и прочая нежить.

— Нравится? — поинтересовался мальчишка.

• Нет, не нравится, — я покачала головой. — Хотя нарисовано, в общем, неплохо, с фантазией. Но не люблю я всю эту жуть. Скучно.

• Скучно? — удивился Валька. — А по-моему, наоборот, очень весело.

• Ну, каждый веселится как умеет, конечно, — уклончиво заметила я. — Но я вообще-то просила тебя семью нарисовать...

• Да какая там семья! — как-то очень не по-детски махнул рукой Валька. — А это все — страшный сон, как вы просили.

• Много у тебя страшных снов... — с задумчивым сочувствием протянула я. — Бедный ты мой...

— А вот этого — не надо! — тут же клюнул-встопорщился Валька. — Не надо меня жалеть! У меня все нормально!

— Ага, нормально, — сразу согласилась я. — А что же, Валентин Егорович, ты собираешься дальше со своей жизнью делать?

Несколько секунд Валька думал, явно осваивая необычную форму вопроса. Потом знакомо прищурился, и я поняла, что сейчас меня очередной раз будут проверять «на вшивость».

— Я бы, знаете, пиратом хотел бы стать!

— Вот как? Пиратом? Что ж — интересно. Ну, объясни, пожалуйста, почему именно пиратом?

Моя спокойная реакция сначала обескуражила Вальку, а потом явно понравилась ему.

— Ну, это же здорово — пальба, «на абордаж!», трупы на реях, добыча, золото, — по мере рассказа экзальтация явно убывала. — Плавать везде, путешествовать, видеть другие страны, других людей. Дикари там всякие, негры, белые медведи...

— Там, где белые медведи, там пиратов не бывает, — серьезно возразила я. — Им там грабить некого.

— Ну почему обязательно — грабить! — обиделся Валька. — Можно же просто смотреть, исследовать там, фотографии делать или фильмы снимать...

— Можно, конечно, — согласилась я. — Только это будут уже не пираты, а зоологи, или экологи, или океанологи, или еще кто-нибудь в этом роде. Это тебя тоже устроило бы?

— Меня бы все устроило, — грустно признался Валька. — Я путешествовать хочу. Не могу на одном месте си­деть. Почему сейчас юнгой нельзя? Как раньше •— я по телику видел, — один спрятался в трюме, а потом его нашли и взяли матросом. Он там с ними плавал, все делал. Я бы тоже мог. Я пробовал один раз — такие пароходы есть, «Волго-Балт», знаете? Так я в дровах спрятался. Думал, отплывем подальше, там я и признаюсь. Что ж они меня, за борт выкинут, что ли?

— Ну, и чем же все кончилось? — заинтересовалась я.

• Меня собака нашла. Корабельная. Надо ж было именно на тот корабль залезть, где пес был! Подошла, сволочь, и стала лаять. Пришел мужик и меня вытащил. Еще и по шее навесил. Иди, говорит, салага, в школе учись. А я про эту школу даже думать не могу. Сразу живот крутить начинает...

• Да, — согласилась я. — Тяжелая ситуация. И что же мы теперь делать будем?

• А вам-то что? Вам-то какое до меня дело? — тут же ощетинился Валька.

• Ну, у меня, понимаешь, работа такая, — объяснила я. — Меня этому учили, мне за это деньги платят.

— Ого! — удивился Валька. — И такая работа бывает?

• Бывает, бывает, — подтвердила я. — Давай думать, как поступить... Ты яхты когда-нибудь видел?

• А то! — обиделся Валька. — И по телику, и так сколько раз. А в прошлом году мы с ребятами регату смотреть ездили.

— Хотел бы сам на яхте ходить?

• А можно?! — Валькины зеленые глаза полыхнули неистовым огнем. И сразу погасли. — Кто ж меня пустит!

— Посмотрим, — неопределенно пообещала я. Виктории я сказала следующее:

• Вернуть Вальку сразу в школу невозможно. Слишком велик негативный опыт. Для начала надо забрать его с улицы. Он мальчик, подросток. Ему необходимо мужское влияние, мужской образец поведения, мужская рука. В школе одни бабы. У вас есть друг, любовник, брат, муж подруги, который согласится уделить Вальке внимание? — Виктория молча покачала головой. — Тогда так. Я позвоню своему другу. Может быть, он согласится взять Вальку в яхтклуб. Если согласится, дам вам координаты. Поедете с ним туда. Сначала побудет на подхвате, на побегушках, а там — посмотрим.

— Неудобно это... чего вам... — проблеяла Виктория.

• Неудобно на потолке спать, — огрызнулась я. — Одеяло сползает.

Приятель долго не понимал, что мне от него нужно. Когда понял, ответил без всякого энтузиазма:

• Ну, пусть приезжает твой трудный подросток. Будем делать посмотреть...

Через месяц я позвонила еще раз. Приятель сказал:

• Обычный пацан. Чего в нем такого «трудного» — не понимаю. Все они сейчас такие.

Презрев врачебную тайну, я рассказала историю с прооперированной умирающей матерью.

• Ого! — рассмеялся приятель. — Сильно! Вот из таких как раз и получаются настоящие пираты! А если без шуток — не знаю, как в других местах, а у нас он вполне адаптировался. Балбес, конечно, но руки, голова на месте и вкалывать может. Значит, толк будет. Недавно на форты ходили...

Спустя еще три месяца приятель позвонил сам.

— Говори сразу, — попросила я. — Все плохо, да?

• Да нет, не дергайся, — успокоил приятель. — Только, по-твоему, у меня на судне — что? Республика ШКИД? Коммуна имени Макаренко?

— Да в чем дело-то?

• Твой Валентин тут мне на днях говорит: Вячеслав Игоревич, можно сюда мой друг придет? Он просто от зависти помирает, когда я ему рассказываю. Ну что же, говорю, пусть приходит. Будем делать посмотреть. Тогда он говорит: только я вас должен сразу предупредить — он неблагополучный. Что значит — неблагополучный? Ну, объясняет, из социально неблагополучной семьи. Папа алкоголик, мама алкоголик, старший брат — наркоман. Все, приехали. Вот я тебя и спрашиваю: по-твоему, у меня здесь — что?

— Ну и что же ты ему сказал?

• Сказал: бросите курить, оба, тогда пусть приходит. Не дело это, когда двенадцатилетний пацан дымит, как паровоз. Так? Психологически правильно?

— А он?

• Прямо сейчас, говорит. И выбрасывает в урну пачку «Норда». У меня прямо сердце кровью облилось. Максималист хренов. Лучше бы мне отдал. Но не вытаскивать же мне ее из урны у него на глазах. Падение авторитета капитана получается. Так?

— Так, так! — рассмеялась я.

В клубе все было хорошо, но в школе не ладилось. Совместными усилиями нам удалось уговорить вытянувшего­ся, загорелого Вальку прийти в класс коррекции. Испуганные малоумные малолетки смотрели на него, как на пахана, и ждали, когда он начнет устанавливать «понятия». На третий день одна из учительниц сказала:

• А, Ермолаев! Явился! Чего вдруг? Пошел бы еще погулял...

Валька развернулся и вышел, как следует шандарахнув дверью.

• Надо что-то делать, — сказал яхтклубовский капитан. — Чтобы учиться, ему дисциплина нужна. Железная.

Сам он не сможет. И мать не справится. Давай попробуем от яхтклуба дать направление в морской кадетский корпус. Мать-одиночка — ты говорила? Там таким зеленый свет. Но надо экзамены сдать.

Поговорили с Валькой. Он махнул рукой: давайте! Виктория набрала домой балансов и наняла репетиторов по всем предметам. Валька приволок откуда-то настоящие наручники и требовал, чтобы перед приходом репетиторов мать приковывала его к батарее, а ключ прятала.

— Иначе убегу! — говорил он.

• Молодец!— думала я. Что думали репетиторы, обнаруживая прикованного к батарее ученика, — неизвестно.

Поступил Валька с первого раза. Сначала у него были проблемы и с дисциплиной, и с успеваемостью. Речь захо­дила об отчислении. В корпусе свой психолог, но Виктория по старой памяти приводила Вальку ко мне. Я не стала читать ему нотаций и нравоучений.

• Тебе решать, — сказала я. — Можешь сдаться. Тогда мы все ошибались, и зря тратили время. Но это ничего, я переживу, бывает так, что все — зря. Работа такая. Ты можешь вернуться назад, на улицу. Там лучше, интереснее? Тогда — давай. Флаг тебе в руки и барабан на шею.

На улицу Валька не вернулся.