4. Какова роль национального права для международного права (ст. 27, 46(1) Венской конвенции 1969 г., использование национального права в международных судах как факта)?

Статья 27 Конвенции 1963 г. – участник не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора. Это правило действует без ущерба для статьи 46.

Статья 46, ч. 1 Конвенции 1963 г. – государство не вправе ссылаться на то обстоятельство, что его согласие на обязательность для него договора было выражено в нарушение того или иного положения его внутреннего права, касающегося компетенции заключать договоры, как на основание недействительности его согласия, если только данное нарушение не было явным и не касалось нормы его внутреннего права особо важного значения.

Часть 2 – нарушение является явным, если оно будет объективно очевидным для любого государства, действующего в этом вопросе добросовестно и в соответствии с обычной практикой.

5. Что такое имплементация норм международного права? Какие способы имплементации можно перечислить?

Имплемента́ция — это фактическая реализация международных обязательств на внутригосударственном уровне, а также конкретный способ включения международно-правовых норм в национальную правовую систему. Главное требование имплементации — строгое следование целям и содержанию международного установления.

С точки зрения второго смыслового определения имплементацию подразделяют на международную и внутригосударственную.

Анализ международных договоров и иных международно-правовых актов позволяет классифицировать правовые и организационные формы, в которых существуют правовые средства обеспечения реализации международного права на международном уровне, на три группы:

- международные процедурные правовые средства реализации международного права (международные процедуры) – международная процедура по своему содержанию представляет порядок и методы изучения информации о наличии, например, серьезных нарушений международного гуманитарного права. Принятие мер по устранению выявленных в ходе такой процедуры нарушений относится к исключительной внутригосударственной компетенции.

- международные институциональные правовые средства реализации международного права – В рамках международных институциональных правовых средств реализации международного гуманитарного права возможно использование тех или иных процедур, однако в подобных случаях процедура представляет собой методы работы соответствующей организационной структуры. Основанием для учреждения международных институциональных правовых средств реализации международного права являются международные договоры или иные международно-правовые акты. Так, например, в соответствии со ст. 28 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. был учрежден Комитет по правам человека.

- международные правовые средства реализации международного права, применяемые государством индивидуально или совместно с другими государствами-участниками международных договоров в тех или иных сферах международного сотрудничества, в том числе и в рамках международных организаций – Центральное место в процессе имплементации международного права на международном уровне занимают государства, непосредственно реализующие субъективные права и обязанности, вытекающие из норм международного права. Для обсуждения хода реализации международного права, для осуществления дополнительного нормотворчества и реагирования на нарушения, государства могут использовать как двусторонние, так многосторонние переговоры, международные конференции, которые являются наиболее распространенной формой обсуждения и решения международных проблем, в том числе и возникающих в правореализационном процессе. (http://mirznanii.com/a/36129/implementatsii-mezhdunarodnogo-prava).

Национальная имплементация норма международного права.

Основными элементами внутригосударственного механизма имплементации норм международного права, присущими любому государству, являются:

- национальные правовые средства, используемые для реализации международного права – нормативные правовые акты общего характера, регулирующие вопросы соотношения международного и внутригосударственного права; национальные правовые акты, принимаемые в целях обеспечения реализации международных обязательств, вытекающих из конкретных международных договоров (имплементационные правовые акты); правообеспечительная деятельность государственных органов, связанная с имплементацией во на внутригосударственном уровне предписаний, содержащихся в нормах международного права; национальная правоприменительная практика; система государственных органов, уполномоченных на реализацию обязательств, вытекающих из международного права.

В этих целях государства в своих конституциях или иных нормативных правовых актах закрепляют положения, которые определяют юридическую силу международных договоров и их внутригосударственную применимость, регулируют порядок заключения, исполнения и денонсации международных договоров.

Классификация имплементационных механизмов различных государств, в зависимости от используемых критериев, можно подразделить на следующие способы реализации норм международного права, базируясь на положениях конституций:

а) критерий признания монистической или дуалистической теории соотношения международного права и национального права. Абсолютное большинство государств является монистически ориентированными и признают за международной нормой либо статус, равный норме национального права, либо верховенство нормы международного права перед законом. Дуалистически ориентированные государства (Англия, Канада, Швеция, Израиль, Финляндия) признают возможность действия договора или обычая на территории соответствующих государств только после введения их в правовую систему соответствующим законом;

б) критерий применения норм международного права в зависимости от их вида: договорные нормы и обычные нормы. Исходя из указанного критерия можно выделить 3 категории имплементационных механизмов:

1) конституционные имплементационные механизмы, которые рассматривают только международный договор как часть национального права или национальной правовой системы;

2) конституционные имплементационные механизмы, признающие лишь за обычными нормами международного права возможность их применения в национально-правовой сфере;

3) конституционные имплементационные механизмы, признающие любые нормы международного права частью национальной правовой системы. Таковы положения Конституции Российской Федерации, которые гласят, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международный договор устанавливает иные нормы, чем те, которые закреплены в законе, то применяются нормы международного договора (ч. 4 ст. 15).

Способов также великое количество. В доктрине международного права преобладает точка зрения, согласно которой трансформация, адаптация, инкорпорация, рецепция, отсылка – это формы имплементации.

1. Рецепция – точное воспроизведение во внутригосударственных актах формулировок международно-правовых актов, без уточнений и дополнений международно-правового акта.

2. Трансформация –закон может уточнять, конкретизировать положения соответствующего международного договора, отменять действие старых законов, если они находятся в противоречии с вводимым международным договором, но опять-таки речь идет о национальном законе, приведенным в соответствие с международным обязательством государства.

3. Отсылка – подразумевается применение норм международного права посредством использования разрешения (санкции) государства через общую отсылочную норму (в конституции или ином основном законе государства) или отсылочные нормы в конкретных законодательных актах. В отсылочных нормах указывается, что тот или иной правовой вопрос решается на основе норм международного права, к которым в конкретных ситуациях субъекты правоотношений (органы, организации, граждане) обязаны обращаться. Подразделяется на генеральную, когда речь идет о статусе всех международных договоров (например, как в Конституции США или обычных норм международного права - в Конституции России) и частичную, применяемую к конкретному закону, содержащему нормы, противоречащие конкретным положениям договора.

4. Инкорпорация – способ реализации норм международного права во внутреннее законодательства государства, который выражается в принятии государством новых, изменение или отмене действующих норм внутреннего права для обеспечения имплементации международных норм. Считается, что рецепция и трансформация – суть разновидности инкорпорации.

5. Адаптация –приспособление действующих внутригосударственных правовых норм к новым международным обязательствам государства без внесения каких-либо изменений в его законодательство.

Объектами имплементации могут быть международные договоры, международно-правовые обычаи, акты межгосударственных организаций, имеющих обязательную силу, согласно их уставам. Целью имплементации норм международного права во внутригосударственное право является создание условий для обеспечения соответствия норм национального права общепризнанным принципам и нормам международного права, а также нормам международных договоров, взятых на себя тем или иным государством.

6. Существует ли общая обязанность государств привести национальное законодательство в соответствие с международным правом? Если да, то каковы ее пределы?

Российская Конституция в ч. 4 ст. 15 закрепила, что если общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры устанавливают иные правила, чем предусмотрены законом в РФ, то принимаются правила международного договора. В контексте этой статьи примат международного права, а точнее - примат его в межгосударственных отношениях, не может трактоваться в качестве главенствующей роли международной правовой системы. Речь может идти о том, что в процессе согласования международного права с внутригосударственным нормы внутригосударственного права должны обеспечить реализацию первого. В подобном случае необходимо привести национально-правовые нормы в соответствие с международными обязательствами данного государства. При этом речь в большинстве случаев не идет о прямом действии норм международного права в правовой системе страны. Норма международного права приобретает юридическую силу только после издания национально-правового акта. Только государство, будучи суверенным, через свои властные органы придает юридическую силу международной норме. Данный процесс осуществляется в соответствии с положениями конституции или иными законодательными актами государства.

7. Каково место международного права в национальной правовой системе? Одинаково ли решается вопрос о юридической силе международных договоров и обычаев в правовой системе России?

3) Международное право как регулятор отношений внутри Российской Федерации. Одним из важных вопросов в проблеме взаимодействия двух правовых систем является вопрос о том, превращаются ли нормы международного права в нормы внутреннего права. Означают ли выражения "являются частью правовой системы" или даже "являются частью права", что весь конгломерат принципов, норм и договоров превращается в положения внутреннего права России? Важность этого вопроса определяется тем, что именно от отнесения норм к той или иной правовой системе зависит, какие принципы будут применяться к их толкованию. Еще в 1995 году Е.Т. Усенко назвал "одиозным" положение части четвертой статьи 15 нашей Конституции о том, что и общепризнанные нормы, и международные договоры являются "составной частью" правовой системы России <*>. -------------------------------- <*> Усенко Е.Т. Цит. соч. С. 18. В дальнейшем многие российские авторы подчеркивали, что международное право является самостоятельной правовой системой и обладает автономностью по отношению к внутреннему праву государств. "Механизм действия национального права непригоден для регулирования международных отношений так же, как международное право не способно регулировать внутриобщественные отношения", - пишет И.И. Лукашук <*>. -------------------------------- <*> Лукашук И.И. Цит. соч. С. 239. В литературе нередко проявляется подход, позволяющий объявить международное право вообще и международные договоры в особенности источником внутреннего права России. Так, В.В. Вандышев и Д.В. Дернова пишут: "Источниками гражданского процессуального права нужно считать международные договоры и соглашения, определяющие взаимную правовую помощь государств по гражданским делам" <*>. -------------------------------- <*> Вандышев В.В., Дернова Д.В. Гражданский процесс. М., 2003. С. 15 Это противоречит принципу самостоятельного существования правовых систем (международной и внутригосударственной), действующему законодательству Российской Федерации, которое говорит, что международные договоры и обычаи есть часть правовой системы, но не права России. Некоторые авторы предпочитают подходить к делу с практической точки зрения. Так, С.В. Черниченко считает, что для практики важно не то, образуют ли международное и внутригосударственное право единую правовую систему или же являются двумя самостоятельными правовыми системами, а то, может ли какой-либо государственный орган, включая суд, или должностное лицо при решении конкретного дела, относящегося к их компетенции, для обоснования своего решения сослаться непосредственно на международный договор или международный обычай <*>. -------------------------------- <*> См.: Глава 7. Соотношение международного и внутригосударственного права // Международное право / Отв. ред. В.И. Кузнецов. М., 2001. С. 153. Подобной же позиции придерживается известный немецкий ученый Д. Раушнинг <*>. Он пишет: "Выражение "являются составной частью права Федерации" может ввести в заблуждение. Это положение не означает, что нормы международного права становятся нормами национального права ФРГ. Они остаются нормами международного права. Смысл данной статьи Конституции в том, что она предписывает применять такие нормы в рамках правовой системы ФРГ". И далее Д. Раушнинг проводит аналогию с применением иностранного права: "Мы применяем подобную конструкцию и в международном частном праве. Если норма, регулирующая конфликт права, предписывает немецкому судье применять иностранное право, применяемая норма не становится нормой немецкого права. Немецкий закон предписывает применять нормы иностранного права без изменения национального характера последнего". Статья 25 Основного закона устанавливает соответствующие правила для немецких правоприменителей: международные обычаи применяются непосредственно. Но эти нормы применяются как нормы международного публичного права, и нет необходимости в их трансформации или инкорпорации в немецкое право. Приведенная аргументация убедительна. Действительно, международное право всегда сохраняет свою автономность и целостность и служит источником российского права в такой же мере, как договор или обычай служат источником международного права. В тех случаях, когда норма международного права применяется как регулятор межгосударственных отношений, она не покидает тот источник международного права, составной частью которого является. Каждая норма выступает в двух качествах: будучи частью договора или обычая, норма служит всеобщим мерилом поведения субъектов; в случае применения к конкретному правоотношению норма действует в узком кругу заданных, заранее определенных обстоятельств и фактов. Такая же ситуация создается и в случае применения норм международного права к правоотношениям, возникающим в пределах правовой юрисдикции Российской Федерации. Однако любой источник права служит не только как резервуар норм, из которого берутся измерители для конкретных отношений. Нормы, составляющие тот или иной договор либо обычай и одобряемые теми субъектами международного права, которые ранее не выразили своего отношения к этим нормам, могут заимствовать их из первоначального источника и включать в другие договоры или обычаи. Таким образом, расширяется круг одобрения для соответствующих норм. Подобное заимствование облегчает процесс поиска правовых регуляторов для новых областей сотрудничества. Определенная аналогия этому процессу прослеживается в случае применения международного права во внутренней правовой системе государства: нормы международного права могут заимствоваться из их чисто международно-правовых источников для регулирования внутригосударственных отношений. Нормы международного права могут становиться нормами внутреннего права только в случае включения их в нормативные акты государства. Именно в этом случае и только в этом случае можно говорить о трансформации норм международного права в нормы внутреннего права. Г.В. Игнатенко, отрицающий возможность трансформации международно-правовых норм в национально-правовые <*>, приводит три основания для своей позиции: - трансформация означает прекращение существования "трансформируемого" предмета, явления, но международным договорам такая судьба не присуща; - на стадии правоприменения взаимодействие двух правовых систем должно заменяться единоличным действием правовой системы государства, "поглотившей" международные нормы; - традиционно в ряде отраслей национального права допускается применение норм иностранного законодательства, однако не высказывается предположение о "трансформации" этих норм в национальное законодательство. -------------------------------- <*> См.: Глава 8. Международное право и внутригосударственное право // Международное право: Уч. для вузов. М., 2002. С. 153. В.Г. Игнатенко безусловно прав в том, что никакой трансформации не происходит при простом применении норм международного права к внутренним правоотношениям. Трансформация, то есть изменение, приспособление норм международного права, происходит только в случае включения их в нормативные акты внутреннего законодательства. Опираясь на мнение ученых и практиков о самостоятельности двух правовых систем - международной и внутренней, можно с уверенностью сделать вывод о том, что международное право не является источником российского внутреннего права. Справедливой представляется точка зрения В.А. Канашевского, который пишет: "Категория "источник права" не может быть использована для объяснения действия на территории государства норм иных правовых систем... Международная норма не может рассматриваться в отрыве от своей формы, поскольку в этом случае она утрачивает качество правовой нормы. В признании качества правовой нормы за международными нормами данное государство участвовало совместно с другими государствами. Следовательно, они не могут рассматриваться в качестве источников права данного государства и занимают обособленное положение в правовой системе страны" <*>. -------------------------------- <*> Канашевский В.А. Международные нормы и гражданское законодательство России. М., 2004. С. 14 - 15. В.А. Канашевский считает, что для нормы международного права, действующей во внутренней правовой системе, более всего подходит характеристика "правовой регулятор". При этом он опирается на данные теории права. Он пишет: "Наряду с источниками (формами) права в науке принято выделять категорию "правовой регулятор". Она не заменяет категорию "источник права" и не тождественна ей. Ее существование обусловлено тем, что в правовой системе государства действуют и применяются не только его собственные правовые нормы, но также нормы иных правовых систем: международные правовые нормы и нормы иностранного права... Качество, которое сближает характеристику международных и иностранных норм, - это их автономное, самостоятельное по отношению к нормам данного государства положение в его правовой системе". Действительно, положения любой иной правовой системы, будучи применяемыми во внутренней правовой системе, наделяются качеством регулятора. Однако следует учесть, что в качестве регуляторов могут выступать не только нормы международного права и нормы иностранного права, но и иные нормы, действующие в международных отношениях. "Все формы общественного сознания в значительной мере нормативны в том смысле, что утверждают определенные цели, принципы, представления о должных правилах поведения, об организации общества, государства. Каждая форма сознания обладает собственным механизмом воздействия на общественные отношения", - пишет И.И. Лукашук <*>. -------------------------------- <*> Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. Издание 3-е. М., 2002. С. 151. Характерная черта современности, по его мнению, - наличие глобальной нормативной системы, сложившейся на базе целей и принципов Устава ООН. В нее в качестве подсистем входят политические, правовые, моральные и другие международные нормы. Каждая из них выполняет свои функции при помощи присущего ей механизма, дополняя друг друга. Наличие такого рода нормативной системы - признак весьма высокого уровня развития международного сообщества. Эти нормы также оказывают влияние на формирование правового порядка в России, и государственные органы не могут избежать их применения. Хотя в Конституции Российской Федерации говорится о применении только норм международного права, на самом деле к регулированию общественных отношений внутри государства применяются и политические, и моральные нормы. Поэтому можно сделать вывод о том, что различные нормы международной нормативной системы являются регуляторами общественных отношений внутри Российской Федерации. При этом нормы международного права являются регуляторами правоотношений. Выражение "является составной частью правовой системы" означает, что законодатель допускает нормы международного права к действию во внутригосударственной системе, наделяет их новым качеством, без которого они не могут применяться к отношениям, складывающимся внутри Российской Федерации. Международное право становится регулятором отношений внутри Российской Федерации двумя путями. Во-первых, подавляющее большинство норм международного права, которые Россия признала обязательными для себя, воспроизведены в федеральных законах России, ее законах и подзаконных актах. Такое положение создается вследствие процесса принятия внутренних актов, необходимых для исполнения международного обязательства. Суд, используя такую норму, применяет норму национального права, и его не интересует и не может интересовать происхождение этой нормы, поскольку она освящена волей законодателя. В этом случае применение норм международного права в судебной практике происходит как бы в скрытой форме, без прямого указания в решении суда на конкретный международно-правовой акт. В решениях судов излагается содержание, раскрывается смысл соответствующих норм закона Российской Федерации, которые по существу совпадают либо имеют близкое сходство с теми или иными международно-правовыми актами. Поэтому истинные масштабы применения судами общей юрисдикции России норм международного права определяются, во-первых, тем, в какой мере эти нормы воспроизведены в российском законодательстве, и во-вторых, тем количеством дел, при разрешении которых суды в открытой (то есть со ссылкой в решении на международный акт или отдельные его части) либо в скрытой форме руководствуются положениями, закрепленными в международных договорах. Судья Верховного Суда Российской Федерации В.Н. Соловьев приводит такие данные. В 1997 году количество дел об оплате труда возросло в судах по сравнению с 1995 годом в десять раз. По этим делам было вынесено почти полтора миллиона решений, удовлетворено 99,1% исков о взыскании оплаты труда. Однако в этой огромной массе решений лишь в отдельных случаях делались ссылки на ст. 23 Всеобщей декларации прав человека или на ст. 12 Конвенции 1949 года об охране заработной платы, принятой Генеральной конференцией МОТ. При рассмотрении дел этой категории суды обычно руководствовались нормами Кодекса законов о труде РФ, в частности его ст. 96. Однако по своему содержанию нормы ст. 96 КЗОТ совпадают с нормами названных международно-правовых актов <*>. Во-вторых, применяются нормы, не трансформированные в национальное законодательство России, но составляющие ее международное обязательство. А.В. Батырь называет такое применение отсылкой и считает ее возможной лишь в том случае, когда те нормы, к которым отсылает применяющий орган, сформулированы достаточно конкретно и полно, то есть по своему характеру готовы к применению для регулирования отношений с участием субъектов внутригосударственного права <*>. Только такие нормы, по его мнению, могут применяться для регулирования отношений с участием субъектов внутригосударственного права без конкретизации их применительно к праву государства. Для имплементации таких норм нецелесообразно принимать в каждом случае нормы внутригосударственного права, повторяющие положения международного акта. Такие нормы в теории международного права называются самоисполнимыми. Число их относительно невелико, особенно по сравнению с теми нормами, которые требуют имплементации. Именно о таких нормах говорится в пункте 3 статьи 5 Федерального закона "О международных договорах Российской Федерации": "Положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующих издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно". Самоисполнимые нормы существуют независимо от внутреннего права, составляют отдельный резервуар норм и никогда не входят во внутреннюю систему. Применение такой нормы - это акт государственного органа, который намерен применить ее к регулированию внутригосударственных отношений. Применение самоисполнимой нормы состоит из двух этапов. Сначала государственный орган, намереваясь применить ее, должен убедиться в том, что эта норма составляет действующее и действительное (валидитарное) обязательство России. Затем этот орган должен выяснить ее точное содержание и только после этого применить в качестве регулятора внутригосударственных отношений. При этом самоисполнимая норма не покидает международное право, применяющий государственный орган как бы делает ее копию и затем обращается с ней как с нормой внутреннего права. В обоих случаях процесс применения международного права определяется и внутренним, и международным правом. Поэтому нельзя придавать решающее значение внутреннему законодательству, что в целом пока характерно для специалистов по различным отраслям российского права. Вопрос о том, санкционирует ли внутреннее право применение международного права, а в более широком виде - вхождение его во внутреннюю правовую систему, отнюдь не нов. Дискуссия об этом имела место в литературе еще до принятия нынешней Конституции РФ, в связи с Конституцией СССР 1977 года, а точнее, в связи с ее статьей 29, в которой были перечислены принципы международного права, которыми государство собирается руководствоваться в своих международных отношениях. В то время Г.В. Игнатенко высказал мнение о том, что принцип добросовестного выполнения международно-правовых обязательств обеспечивает "государственное санкционирование" <*>. Указанная точка зрения была подвергнута критике. По мнению, например, В.Я. Суворовой, постановка вопроса об исполнении международного договора государством-участником в зависимость от внутригосударственного права "противоречит статье 27 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года". Участник не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора. "Санкционирование, - отмечает автор, - предполагает как бы разрешение, дозволение применить международный договор и тем самым возможность определенного усмотрения государства" <*>. Несколько с другой точки зрения подходит к анализируемой проблеме А.В. Батырь. Он задает вопрос: придает ли ратификация договору силу внутригосударственного закона? И отвечает: "Видимо, это не всегда так, поскольку договор регулирует отношения между государствами и другими субъектами международного права и не наделяет правами и не налагает непосредственно обязательств даже на отдельные органы государства, а тем более на граждан и юридических лиц". Тем не менее он опирается все-таки на внутреннее право. Обязательность договора, считает он, следует в силу указания ст. 32 Закона "О международных договорах Российской Федерации", на основании которой Президент, федеральные органы исполнительной власти и органы государственной власти соответствующих субъектов Российской Федерации должны обеспечить в пределах своих полномочий выполнение международных договоров Российской Федерации. Уклон в сторону примата внутреннего права мы находим даже в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 5 от 10 октября 2003 года. Во втором абзаце Постановления сказано: "Федеральным законом от 15 июля 1995 г. N 101-ФЗ "О международных договорах Российской Федерации" установлено, что Российская Федерация, выступая за соблюдение договорных и обычных норм, подтверждает свою приверженность основополагающему принципу международного права - принципу добросовестного выполнения международных обязательств". Однако на самом деле этот принцип составляет императивное обязательство России вне любых внутренних законодательных актов и даже при отсутствии специального признания Россией этого принципа. Принцип pacta sunt servаnda возник вместе с международным правом. Без него невозможны ни существование международного права, ни международное сотрудничество. Долгое время принцип pacta sunt servаnda был обычно-правовой нормой. В 1871 году этот принцип впервые был сформулирован в многостороннем Лондонском протоколе европейских держав, где подчеркивалось, что ни одна держава не может освободить себя от договорных обязательств или изменить их иначе "как с согласия договаривающихся сторон, достигнутого посредством дружеского уговора" <*>. В настоящее время этот принцип закреплен в Уставе ООН и других важнейших документах международного права как один из принципов jus cogens. Принцип pacta sunt servanda распространяется не только на международные договоры, но и на все действующие принципы и нормы международного права и международные обязательства, вытекающие из международных договоров и других соглашений между государствами (обычаев, договоренностей), из обязательных решений международных организаций, например Совета Безопасности или Совета Европы.