Конец нового Нового курса

Последним законом, принятым в рамках нового Нового курса, был закон от 25 июня 1938 года. Он показывает полную неспособность экономической команды президента осознать происходящее. В год, когда кризис увеличил количество без­работных почти на 60% (с 6,73 до 10,1 млн. человек), доведя долю безработных почти до 19%, закон о заработной плате и количестве рабочих часов (The Wages and Hours Act) продол­жил экспансию государства в направлении регулирования трудовых отношений. Установление законодательного макси­мума рабочей недели (44 часа в первый год, 42 – во второй и 40 – начиная с третьего года после принятия закона) произошло в расчете на то, что эта «хорошая» (т.е. административная) мера изменит последствия «плохого» (т.е. стихийного) рынка. Эта мера, однако, лишь отсекает от рынка труда тех, кто согла­сен трудиться больше, т.е. самых бедных. Как бы в насмешку, этим же законом лишались всяких шансов на получение рабо­ты и те, кто был готов трудиться за низкую зарплату. Закон ус­тановил минимум часовой зарплаты (25 центов в первый год, 30 – в течение следующих шести и 40 – по истечении 7 лет).

Когда Рузвельт натолкнулся на противодействие Конгресса при прохождении этого закона, он попытался возобновить тот порядок осуществления экономической политики, который су­ществовал в 1933 году. На сей раз команда Рузвельта решила сделать временный статус чрезвычайных полномочий постоян­ным. В Конгресс был внесен законопроект о реформе исполни­тельной власти. Конгрессмены без труда разглядели попытку сместить политический баланс и при голосовании отвергли ее. Печать прямо называла проект «диктаторским».

Выборы в Конгресс 1938 года отразили разочарование изби­рателей в экономической политике Рузвельта. Красноречивой деталью может служить результат его личных усилий. В пред­выборный период Рузвельт предпринял поездку по стране, в ходе которой он агитировал избирателей голосовать за своих сторонников. По итогам выборов оказалось, что республикан­цы увеличили количество мест в Палате представителей почти в 2 раза – с 88 до 169 мест. Кроме того, они завоевали 7 новых мест в Сенате. Не был избран ни один из кандидатов от демо­кратической партии, за которых Рузвельт агитировал лично.

В 1938 году, в разгар созданного его собственной экономи­ческой политикой спада, Рузвельт сделал удивительное при­знание. В конфиденциальной беседе он заявил, что главной проблемой является необходимость придумать достаточное количество «проектов», на выполнение которых можно было бы списать выделяемые деньги.

Вспомним критику демократами расточительной бюджет­ной политики республиканца Гувера. В увеличении государс­твенного долга администрация Рузвельта, однако, достигла таких рубежей, которые не могли присниться американскому избирателю 1920-х годов. Достигнув к лету 1919 года астроно­мической суммы в 27,3 млрд. долл., государственный долг уси­лиями республиканцев Гардинга и Кулиджа был снижен к 1928 года до 17,6 млрд. долл. Столкнувшись с кризисом, Гувер стал искать выхода в наращивании государственных расходов – и к 1932 году госдолг вырос до 19,5 млрд. долл. Победив на вы­борах (в том числе в связи со своими обещаниями покончить с ростом госдолга), Рузвельт продолжил линию Гувера, при­внеся в нее свойственную ему безответственность и размах. Советники убедили его, что кризис не проходит не потому, что государство перераспределяет через бюджет лишнее, а потому, что оно распределяет… недостаточно! Государственный долг стал быстро расти – с 20 млрд. в 1933 до 34 млрд. в 1936 и до 43 (!) млрд. долл. в 1940 году. Отмена золотого стандарта сло­мала последний тормоз на пути безудержной государственной инфляции.

* * *

Подводя итоги тому, что мы узнали о Великой депрессии, мы должны констатировать что:

• кризис 1929 года был вызван безответственной политикой центрального банка в условиях банковской системы с частич­ным резервированием;

• экономический спад эпохи классического цикла превра­тился в почти непрерывную серию спадов, каждый из которых представлял собой следствие экономической политики госу­дарства;

• экономическая политика демократа Рузвельта представляла собой продолженную во времени и расширенную по составу антирыночных мер экономическую политику республиканца Гувера;

• политическая линия обоих президентов соответствова­ла преобладающим умонастроениям американского обще­ства – практически все общественно значимые силы считали идеи свободного рынка скомпрометированными, а идеи госу­дарственного планирования – новыми и дающими надежду;

• этим надеждам не суждено было осуществиться – после второй мировой войны с ее особым режимом управления эко­номикой наиболее одиозные конструкции Нового курса были «по-тихому» демонтированы, а мера государственного вмеша­тельства решительно снижена. Процветание 1950-х годов было итогом совершенно иной экономической политики, чем та, ко­торая породила «Великую депрессию» 1929 - 1939 гг.