Тариф Смута-Хоули

После войны ни одному республиканскому президенту, вне зависимости от того, был ли он сторонником экономической свободы, как Уоррен Гардинг и Кальвин Кулидж, или выступал за расширение государственного вмешательства, как Гувер, не хватило политической воли противостоять соединенному нажиму таких организаций, как Национальная ассоциация производителей, Американская фермерская ассоциация или Американская федерация труда. Все они лоббировали повыше­ние таможенных тарифов, стремясь защитить учредившие их компании от иностранной конкуренции. Абсурдность этой меры становится понятной, если принять во внимание, что после войны Америка, ставшая кредитором европейских стран, мог­ла рассчитывать на погашение этих долгов только при условии состоятельности европейских компаний. Парадоксальность си­туации может быть проиллюстрирована следующим примером. Американский производитель был успешен, если он мог распо­лагать дешевым кредитом у американского банка, платежеспо­собность которого зависела от погашения задолженности евро­пейской компании, покупавшей – на этот кредит – продукцию вышеупомянутого американского производителя. Залогом устойчивости этой системы отношений была возможность европейского производителя продавать свою продукцию на «безбрежном» американском рынке. Часть долларовой выруч­ки направлялась американскому банку, который – вспомним принцип частичного резервирования! – кредитовал из нее аме­риканского производителя. В этих условиях реализация требо­вания о недопущении европейских товаров на американский рынок представляла собой род изощренного экономического самоубийства. Как мы увидим ниже, это «самоубийство» было осуществлено при активнейшей поддержке администрации и Конгресса.

Первое значительное повышение пошлин прошло после принятия закона о тарифах в 1922 году (т.н. тариф Фордни-Маккамбера). Но в этот период американцы щедро кредито­вали европейские страны, компании и даже местные органы власти (так, значительная часть американских инвестиций в Германию приходилась на облигации Баварии, Пруссии, Вестфалии и других германских земель). После 1929 года си­туация изменилась. Поток инвестиций, на которые европейцы покупали американские товары, иссяк. Лоббистские организа­ции США готовились к наплыву европейских товаров – ведь экспорт в США стал для европейцев единственным источни­ком долларов.

Летом 1930 года был принят новый закон о таможенных тарифах – знаменитый тариф Смута-Хоули, по имени сена­торов, от имени которых он вносился в Конгресс. Гувер коле­бался, но в конце концов подписал его, не воспользовавшись правом вето. Последствия этой нерешительности были ката­строфичны. Установленные законом Смута-Хоули таможен­ные пошлины были настолько высокими, а круг охватываемых товаров настолько широким, что почти весть экспорт из евро­пейских стран в США оказался заблокированным. Общий ввоз товаров в США упал с 4,4 млрд. долл. в 1929 до 2 млрд. долл. в 1931 году. Правительства европейских стран ответили возве­дением собственных торговых барьеров на пути американских товаров. Кроме того, иностранцы, товары которых натолкнулись на запретительные пошлины, не получили обычной долларовой выручки, что, в свою очередь, не позволило им закупить в США столько, сколько они хотели бы и сколько они закупали до вве­дения нового тарифа. Последовало обвальное сокращение аме­риканского экспорта – с 5,3 млрд. долларов в 1929 до 2,3 млрд. долларов в 1931 году. Таким образом, нормальный процесс тор­говли и платежей между Европой и США был подорван.

Это произвело немедленный и разрушительный эффект на банковскую систему – вначале европейских стран, а с 1932 года и США. В 1931 году, начавшись с Австрии, по Европе про­шел сильнейший в истории банковский кризис, перешедший в полный финансовый крах. К осени 1931 года состояние госу­дарственных финансов Австрии, Германии, Великобритании, всех стран Центральной Европы и в значительной мере сканди­навских стран характеризовалось одним словом – банкротство. Была разрушена вся система послевоенной валютной системы и международной торговли.

Для Америки это означало, что европейцы не могут более платить за американские товары – зерно, мясо, автомобили, сталь, удобрения, продукцию машиностроения и химической промышленности. Наиболее сильный удар пришелся на амери­канских экспортеров сельскохозяйственной продукции. Не имея сбыта из-за низких доходов внутри страны и не желая снижать цены, чему способствовали федеральные программы, фермеры продолжали засевать площади, которые в обычных условиях не позволяли оправдать затраты на семена, удобрения и горю­че-смазочные материалы. Абсолютный объем доходов фермер­ских хозяйств снизился за один год на 34 процента. Это при­вело к массовому разорению фермеров, набравших кредиты в американских банках. Стремительно обесценились земельные участки, под залог которых банки предоставляли ссуды ферме­рам. Усилиями Гувера банкротство банков было отсрочено, но такая отсрочка может быть только временной – массовые бан­кротства в банковском секторе начались уже после выборов, в начале 1933 года, обрушив финансовую систему США.