Федеральный резерв

Ожидания, сопровождавшие учреждение Федерального ре­зерва, были чрезвычайно оптимистическими. Считалось, что именно центральный банк является средством предотвращения кризисов. Через год после учреждения Федерального резерва в Европе началась война, в которую США вступили в 1917 году. Банковская система США начала масштабное кредитование американских поставок союзникам, прежде всего – продукции сельского хозяйства. В этот период были созданы многие ин­ституты государственного вмешательства в экономику. В час­тности, была учреждена Военно-промышленная корпорация, через которую кредиты распределялись по предприятиям и штатам. Таким образом, с 1913 по 1929 год американцы пре­бывали в уверенности, что при Федеральном резерве никаких значительных потрясений быть не может. В течение всего это­го периода Федеральный резерв осуществлял кредитно-денеж­ную накачку, накапливая потенциал кризиса и откладывая его наступление.

Федеральный резерв внес свой вклад в расширение набора инструментов кредитной экспансии. В первом законе о ФРС было написано, что в исключительных случаях и на ограничен­ный срок Федеральный резерв имеет право покупать на рынке облигации министерства финансов США. К началу 1920-х го­дов служащие Федерального резерва обнаружили, что таким образом они могут изменять количество денег в экономике. Это породило иллюзию, будто во власти центрального бан­ка оказался инструмент, позволяющий вовремя «сбрасывать пар» и продлевать экономический подъем до бесконечности. Именно посредством покупки государственных облигаций (этот класс операций центральных банков называется «опера­ции на открытом рынке») в 1927 году в экономику было вброшено более 400 млн. долларов, что означало создание банков­ской системой «из ничего» (через цепочку кредитов) более 3 млрд. долларов, большая часть которых ушла на рынок акций и отсрочила кризис.

Экономическая наука и журналисты уверяли публику в наступлении «новой эры», в которой нет места кризисам и депрессиям. Ошибочно отождествляя инфляцию и рост розничных цен, популярные экономисты отслеживали динамику ценовых индексов. Так, в блестящих перспективах и гаранти­рованном продолжении процветания уже в 1929 году публику заверяли глава правительственного экономического агентства (National Bureau of Economic Research, NBER) Уэсли Митчелл, самый авторитетный в стране и за рубежом экономист Ирвин Фишер, влиятельный британский экономист Джон Мейнард Кейнс и другие.

Экономисты проглядели то, что период 1920-х гг. был вре­менем особенно быстрого роста производительности труда и технических инноваций. В результате кредитно-денежная ин­фляция не приводила к росту розничных цен, а цены на зем­лю, недвижимость и акции не входили и не входят в индексы цен, отслеживаемые экономистами и статистиками. Таким образом, индекс потребительских цен оставался стабильным, что приводило экономистов к неверным выводам об отсут­ствии инфляции.

Между тем, рост цен на землю был вызван продолжившей­ся после войны практикой государственного субсидирования фермерских хозяйств. Увеличенные, под воздействием высоких цен объемы сельскохозяйственной продукции направлялись на экспорт, обеспеченный американскими кредитами европей­ским странам. Рост цен на недвижимость и акции приобрел характер спекулятивной горячки уже к 1926 году. В операции с акциями было вовлечено более трети взрослого населения США (Рокфеллер принял решение продать свой портфель по­сле того, как услышал, что мальчики, чистившие его ботинки, обсуждают перспективы железнодорожных компаний). В кон­це 1928 года Федеральный резерв попытался было притормо­зить кредитную экспансию, но действовал непоследовательно. Политика дешевого кредита была возобновлена уже летом 1929 года.