§ 23. Начало поворота?

Об этом заявил Пред­седатель Правительст­ва РФ В. С. Черномыр­дин уже в январе 1994 г. Эта корректировка, пояснил он, «будет заключаться в том, что в рамках борьбы с инфляцией мы от мер, преиму­щественно монетаристских, будем пе­реходить и к другим, немонетаристским мерам». Термин «корректировать» оз­начает не только «уточнять», но и «ис­правлять». Вопрос о том, что и как сле­дует исправлять, стал объектом острой политической борьбы, отправной точ­кой которой послужила оценка итогов реформ 1992—1993 гг. Е. Т. Гайдар и его сторонники продолжали настаи­вать, что избранный курс был и остается правильным, а вся проблема заключа­ется в том, что реформаторам не давали возможности последовательно прово­дить его в жизнь. За коренное переос­мысление самого содержания реформ выступили академики Л. И. Абалкин, Н. Я. Петраков, С. С. Шаталин. Они пришли к выводу о неприемлемости для России с ее мощной государственной экономикой методов «шокотерапии» и выход предложили искать на путях го­сударственного регулирования народ­ного хозяйства, усиления социальной направленности реформ. Неуспех ре­форм, добавляли к этому ученые петер­бургского института психологии и пси­хиатрии, вызывается не столько их трудностью, сколько несоответствием устойчивым национальным традициям самоуправления и коллективизма, на­родному самосознанию, которое не приемлет навязываемых «сверху» форм номенклатурно-бюрократической при­ватизации.

Отвечая на вопрос, что следует ис­править в курсе реформ, другой видный экономист Г.А.Явлинский заявим «...Единственное, что можно где лать,—это взять чистый лист и по пробовать нарисовать все с самот НІ чала». Он высказал также готовности. В самое короткое время представить на обсуждение властных структур новую программу преобразований, а также сформировать состав правительства, способного взяться за ее реализацию В сложившихся условиях перемены п правительстве становились ненауч­ными. «Гайдар остается», — твердо и явил Президент РФ в своем первом по слевыборном интервью. Не прошло, од нако, и месяца как первый вице-пре­мьер сам подал в отставку. Его примеру последовали министр финансов Б. Г. Федоров и министр социальной и щиты населения Э. А. Памфилова. ( о хранение по инициативе Президента и правительстве А. Б. Чубайсав камеї гиг вице-премьера было призвано симво лизировать продолжение курса при на тизации как важнейшей составной части реформ.

Первые шаги правительства Черно мырдина в его несколько ином составе были направлены на поддержку соль скохозяйственного производства I преддверии весеннего сева, на стабили зацию предприятий топливно-энерте тического комплекса и транспорта .Раз­давались голоса, что оно не сможет под няться до формулирования и реали іа ции новой экономической программы и целом и обречено на то, чтобы выпол нятьфункции«пожарнойкоманды». 110 и в этом требовалось немало умения «Стране просто необходим НЭП, то есть «Навести Элементарный Порядок», — заметил бывший лидер страны м. С. Горбачев. Правда, само поиимй ние «порядка» у отдельно взятых сил общества продолжало оставаться весьма различным.

24февраля 1994 г. впервые в истории: России ее Президент обратился тральному Собранию со своим нием о положении в стране, по­ем, которое отныне должно стать дным. Оно вызвало разноречи-ценку в парламенте и обществе: горожного оптимизма до упреков ларативности, отсутствии новых .дов. Одной из центральных была палата Президента об одинаковой не-«лемости в сфере экономики как ащения к временам советской )вой системы, так и продолжения равляемой «шокотерапии». Ряд 1тиков оценил это положение как кшие Президентом краха моне-:тского курса и предоставление чсльству Черномырдина полно-й на формирование новой народ->зяйственной стратегии. В первую Вдь требовалось нащупать пути нмации промышленности, разру-юй действиями правительства ара. Сам же Гайдар, выступая на марс в Бонне, высказался, как i сообщено в печати, против no­li Запада России в новых условиях ризвал иностранных инвесторов делать вкладов в российскую пшику. Подобные заявления нпих в отставку авторов и испол-лей прежнего курса стали пово-для грустных размышлений пуб-1стов на тему «политика и нрав-нность».

лремясь к упрочению социально-юмического положения в стране, .итсльство на 1994 г. избрало стра-ю активной стабилизации, состав-и частями которой были призваны ь: умеренно жесткая финансовая лтика, обуздание инфляции эко-пческими методами, выборочная цсржка наиболее перспективных »слсй народного хозяйства. При этом в качестве основных задач пре­дусматривалось снизить падение про­изводства до 12% (в 1993 г. оно со­ставило 24%), а темпов инфляции до 7—9% в месяц (в 1993 г. — в среднем 20% в месяц). Ключевое значение приобретало усиление социальной на­правленности реформ. За все время их осуществления цены в стране по официальным данным выросли к весне 1994 г. в среднем в 970 раз, тогда как заработная плата — всего в 460 раз. Увеличение этого разрыва чревато той степенью обнищания народа, за кото­рой социальный взрыв может стать неизбежными

Столь же серьезные последствия могло вызвать и дальнейшее падение валового национального продукта, ко­торый к весне 1994 г. составил в Рос­сии 30% от валового продукта СССР на момент его распада. Сокращение производства подошло к той опасной черте, когда остановка начинала уг­рожать предприятиям с непрерывным производственным циклом. Прави­тельству предстояло пройти буквально по лезвию бритвы, чтобы, с одной сто­роны, не сорваться в гиперинфляцию, а, с другой, — избежать паралича промышленного и сельскохозяйствен­ного производства. Важное значение в этих условиях приобретала задача максимальной мобилизации источни­ков пополнения государственного бюд­жета. Без регулирующей роли госу­дарства, без жесткого, но справедли­вого налогообложения как государст­венных предприятий, так и всех сфер негосударственного предприниматель­ства правительство не могло уже ре­шать поставленных задач. За ответст­венными решениями должна была по­следовать не менее ответственная ра­бота в русле реализации этих реше­ний.

События 3—4 октября 1993 г. в Москве пока­зали, как нельзя ре­шать возникающие в обществе противоречия. Но они, эти события, не сняли, а скорее, сделали еще более острой, неотложной пробле­му поиска национального согласия. И поиск начался с «двух концов», т. е. со стороны как Президента и правитель­ства, так и оппозиционных им сил. Камнем преткновения на начальном этапе этого пути стал вопрос об оценке сентябрьско-октябрьских событий 1993 г. в Москве и о судьбе оказавшихся в тюрьме Лефортово руководителей и защитников съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ. Практически с первых же дней работы Государствен­ной Думы между отдельными ее фрак­циями началась борьба по вопросу о том, создавать или не создавать депу­татскую комиссию по расследованию причин и обстоятельств этих потрясших страну событий. В результате решение о создании комиссии было принято.

Логика политического процесса, од­нако, повела Думу дальше: к обсужде­нию вопроса об амнистии участникам событий августа 1991 г., 1 мая и 3—4 октября 1993 г. Поводом для такой ди­скуссии стало обращение Б. Н. Ельци­на в Думу с предложением амнистиро­вать по случаю принятия новой Консти­туции некоторые категории лиц, осуж­денных за экономические и уголовные преступления. Против включения в число амнистируемых участников упо­мянутых выше политических событий выступила думская фракция «Выбор России», за — фракции аграрников, коммунистов, либеральных демократов, «Женщины России» и другие. Сторон­ники политической амнистии исходили из убеждения, что ее осуществление ослабит напряженность в стране, со­здаст предпосылки движения по пути к гражданскому миру и согласию. В от­вет на амнистию они готовы были не разворачивать работу парламентской комиссии по расследованию событий сентября — октября 1993 г. Считая, что амнистия — лучший выход из сложив­шейся ситуации, лидер Партии россий­ского единства и согласия С. М. Шах­рай основывал свой вывод на оценке указанных событий как элемента граж­данской войны. Поэтому, заключал он, президентская и правительственная сторона не может быть судьей в деле, участником которого она сама была. Ра­дикально-демократические силы резко настаивали, что освобождение узников Лефортова — это шаг к дестабилизации обстановки и гражданской войне. Пре­зидент предпочел не делать прямых за­явлений по данной проблеме. Казалось, что вопрос повисает в воздухе.

События, однако, развернулись с неожиданной для многих быстротой. Еще 9 февраля одна из влиятельных столичных газет поместила на первой полосе карикатуру: бабушка читает мо­раль внуку со значком октябренка в петлице. Предварительно отняв у него рогатку, она говорит: «Запомни, не все октябрята становятся декабристами». Похоже, утверждала газета, Руцкой и Хасбулатов не понадобятся до следую­щих выборов, «дело октябристов» не дойдет до суда в этом году. Но не про­шло и трех недель, как 1 марта та же газета поместила фотографии вышед­ших на свободу «лефортовских сидель­цев», сопроводив их аншлагом: «Оппо­зиция получила конкурентов из Лефор­това. Президент начинает перегруппи­ровку сил». Получив текст принятого Думой решения об амнистии, Генеральный прокурор РФ А. И. Казаиник, действуя в соответствии с Конституцией, отдал распоряжение о немедленны освобождении подпавших под амнистию лиц, а затем подал в отставку в а к протеста против оказываемого на то давления силами радикальной демократии. Перипетии амнистии вызвали бурную дискуссию в обществе, в сдствах массовой информации. Худшее опасения, однако, не подтверди­сь. Вчерашние узники Лефортова небросились строить баррикады. Р. И. Хасбулатов заявил о своем отходе от политической деятельности и уехал на родину, в Чечню. А. В. Руцкой по­ставил свою подпись под заявлением о создании нового политического движе­ния «Согласие во имя России» как ши­рокой коалиции народно-патриотиче­ских сил, ищущих свои пути к граждан­скому миру, о необходимости которого заявил и Ельцин. Так на смену не су­мевшей воплотиться в жизнь идее «ком­промисса» стала пробивать себе дорогу новая концепция, отправным момен­том которой стал тезис «согласие». По инициативе Президента России Ельци­на в течение марта — апреля месяца разрабатывался текст соглашения о гражданском мире и согласии. Его про­ект предусматривал поиск точек сопри­косновения и общих позиций по вопро­сам политической жизни общества в це­лом, региональной, национальной, со­циально-экономической политики, безопасности граждан и государства, по

ДИНАМИКА РОСТА ЦЕН НА

к

юблемам духовности, морали, нрав-вснности и культуры. Предполага­юсь, что договаривающиеся стороны зьмут на себя обязательства не доби­ться внесения дестабилизирующих становку изменений в действующую шституцию, не инициировать досрочных, не предусмотренных Консти-цисй, выборов федеральных органов власти, откажутся от нецивилизован­но и некорректного использования в политических целях средств массовой информации, будут избегать оскорбительных оценок прошлого, навешивавания ярлыков, не будут использовать сценки событий августа 1991 г., сентября — октября 1993 г. как повод для уг-бления конфронтации и противосто-іия. Проект исходил из того, что под­давшие документ участники согла-ения — представители всех ветвей іасти, общественных организаций, юфсоюзов и политических партий — добровольно возложат на себя и опреде-інную ответственность за поддержание гражданского мира и спокойствия в ране. Подписание «Договора об обще­венном согласии» состоялось 28 апрел. Не все, однако, политические силы, общественные организации согласились присоединиться к нему на предло-гнных условиях. Жизнь покажет, на-олько данная политическая акция южет повлиять на оздоровление об-ановки в стране. С осторожным опти-13мом в обществе, тем не менее, было т речено уже то обстоятельство, что >едшествовавшие заключению пакта согласии февраль — апрель месяцы али одними из самых спокойных с на­їла реформ. А это позволило многим кхиянам хотя бы на время отвлечься • тревог повседневности, оглядеться по оронам, пристальнее всмотреться в мих себя. Весна входила в свои права.