§ 21. Россия

на мировой арене

Распад СССР и обретение его бывшими республиками статуса независимых госу­дарств породили и новую внешнепо­литическую терминологию. После эмоциональных попыток ввести для обозначения суверенных соседей Рос­сии понятие «родное зарубежье» оста­новились на более дистанцирующей дефиниции — «ближнее зарубежье». Хоть и близко, а рукой не достать!

Проблемы взаимоотношений Рос­сии с государствами ближнего зару­бежья диктовались целым комплексом обстоятельств исторического, эконо­мического, межэтнического, полити­ческого и иного порядка. Особую роль среди них играли два момента: нераз­рывность веками складывавшихся эко­номических и межнациональных, чи­сто человеческих уз. Каждая из быв ших республик СССР пыталась свести к минимуму потери от разрыва СДИ ного экономического пространства к. и двусторонними соглашениями, так И договоренностями в рамках СНГ для его членов. Но все же самыми острыми и болезненными оказались последствия форсированного возведения Политиками стен и перегородок внутри еще вчера общего помещения, где жила единая семья, называвшаяся сонет ским народом. В результате такот де лежа за пределами Отечества ока ал лось не менее 25 млн. россиян. Среди них 11,5 млн. — на Украине, 6,3 млн. — в Казахстане, 1,4 млн. в Белоруссии, 1,5 млн. — в странах Балтии, 3 млн. — в Закавказье и Центральной Азии, не менее 500 тыс. че ловек — в Молдавии, главным образом в Приднестровье.

Русские составляют 23% населения Украины, почти половина его го­ворит на русском языке, близка к русской культуре. Казахи и русские — две основные нации, живущие в Казахстане, доля каждой из них в па селении страны — 40%. Русскоязычен обширный регион Молдавии — Приднестровье. В неразрывном единстве существуют языковые и национальные традиции белорусов и русских на территории Белоруссии. Без вклада русскоязычного населения трудно СОВ! представить, например, промышлен ность Латвии, Эстонии или научим технический потенциал Киргизии Русские в новом зарубежье сегодня -это фактор, с одной стороны, чреватый обострением межгосударственных отношений бывших республик СССР, с другой же стороны, являю­щийся залогом их сближения, тесного сотрудничества, подлинного добросо­седства. В каждом конкретном случае

прикосновенность и неприкосновен­ность своего жилища, свободу пере­движения, включая беспрепятствен­ность выезда за границу и последую­щего возвращения на Родину. Каждо­му гарантируется свобода совести (право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой), мысли и слова, массовой информации (с за­прещением цензуры), а также собра­ний, митингов и демонстраций, шес­твий и пикетирования.

Впервые на конституционном уровне закреплено право граждан Рос­сии на свободное использование своих способностей и имущества для пред­принимательской и иной экономиче­ской деятельности. Свобода предпри­нимательства, в свою очередь, базиру­ется на праве частной собственности, включающем в себя и право владения, пользования и распоряжения землей и другими природными ресурсами.

В соответствии с условиями рыноч­ной экономики, способной порождать избыток рабочей силы, право на труд не носит безусловного характера, хотя и включает в себя «право на защиту от безработицы». Только малоимущие могут рассчитывать на реализацию своего права на жилище в форме бес­платного его предоставления. Бесплат­ность оказания медицинской помощи, • естественно, распространяется лишь на государственные и муниципальные учреждения здравоохранения. Эти ре­альности рыночного хозяйствования фиксируются в тексте новой Консти­туции как закономерное следствие введения частной собственности и сво­боды хозяйственной инициативы, де­лающих человека творцом собствен­ной судьбы, а государство — не свя­занным жесткой необходимостью опе­кать каждого из своих граждан.

Тем не менее, в Конституции в контактах России с отдельно взяты­ми странами ближнего зарубежья име­ет место и та, и другая тенденция. Различно лишь их соотношение и внутреннее содержание.

Уже к весне 1992 г. все с большей очевидностью стали проявляться ха­рактерные черты российской диплома­тии в отношениях с ближним зару­бежьем, которые вызвали резкое не­приятие оппозиции. По ее мнению, МИД прежде всего не сумел сформу­лировать понимание роли и места Рос­сии в постсоветском пространстве, осознать ее специфические интересы в условиях, когда рухнули иллюзор­ные надежды в рамках СНГ сохранить единое военно-политическое и эконо­мическое пространство. Восторжество­вала концепция, что Россия должна уйти из всех бывших республик, не вмешиваться в конфликты, сосредото­читься внутри себя, т. е. в пределах границ Российской Федерации.

Произойдет немало драматических событий: кровавые конфликты по пе­риметру России, распад единого эко­номического пространства и жесточай­шие экономические и политические кризисы в суверенных государствах, бывших республиках Союза, катаст­рофических размеров достигнет кри-, зис в самой России, — прежде чем начнет пробивать себе дорогу в вы­сших политических кругах понимание особой роли России в постсоветском пространстве, неизбежность ее миро­творческой, посреднической и иной деятельности, направленной на фор­мирование дружественного себе окру­жения. Была сформулирована приори­тетная задача российской внешней политики: отношения со странами СНГ и Балтии. Однако отношения эти развивались противоречиво, с больши­ми трудностями.

Во взаимоотношениях России с го­сударствами Балтии на первое место вышла проблема гражданских прав русских в Латвии, Литве, Эстонии и вывода российских войск с их терри­торий. Пришедшие к власти в этих странах (при поддержке российских демократов) «народные фронты» по­спешили объявить «оккупантами» не только временно остававшиеся на их территории российские войска, но и все русскоязычное население. Оно не получило полных гражданских прав, было обречено на положение людей «второго сорта». Началось активное «выдавливание» русских из этих ре­спублик. В ответ на это Россия стала связывать вопрос о сроках вывода войск с решением проблем русско­язычного населения. В обострившихся отношениях России с прибалтийскими государствами Запад в целом занял сторону последних, оказывая на нашу страну нажим с целью безоговорочно­го вывода с территории этих госу­дарств российских войск. Последние их части, судя по всему, покинут стра­ны Балтии к осени 1994 г. Но про­блемы русскоязычного населения ос­таются еще далекими от позитивного, справедливого разрешения.

Та же самая проблема в условиях Молдавии вылилась в кровавую тра­гедию, трагедию гражданской войны. Националистические силы Молдавии, недовольные самопровозглашением Приднестровской республики, встали на путь вооруженного решения про­блемы. Кровавые события в Тирасполе заставили срочно решать вопрос о том, что делать с дислоцированной в При­днестровье 14-й армией бывших Воо­руженных Сил СССР. Указом Прези­дента РФ от 1 апреля 1992 г. эта армия перешла под юрисдикцию Рос­сии, сыграв важную роль в качестве разграничительной силы в прекраще­нии вооруженного конфликта, в за­щите русскоязычного населения При­днестровья.

Не сходил с повестки дня и вопрос о судьбах русскоязычного населения Крыма, составляющего абсолютное большинство жителей полуострова. Впечатляющая победа на выборах 1994 г. в Крыму политических сил, ориентирующихся на его широкую ав­тономию и сближение с Россией, все­лила надежду, что данные процессы будут в большей степени содейство­вать не бесперспективной конфронта­ции, а, напротив, углублению интег­рационных начал во взаимоотношени­ях двух народов и двух государств — России и Украины, станут, как выра­зился один из журналистов, мостом, а не барьером между ними.

В силу своего геополитического по­ложения Россия и после распада СССР объективно оставалась государством, с мощью и политическим весом кото­рого его ближние соседи не могли не считаться. Без учета позиции России, без ее посредничества оказалось не­возможным искать пути решения для Грузии юго-осетинского и абхазского конфликтов, для Армении и Азербай­джана — проблемы Нагорного Кара­баха, для Таджикистана — вопроса о защите своих границ от вторжений вооруженных формирований оппози­ции с территории Афганистана и т. д.

После выборов в новый российский парламент 12 декабря 1993 г., выя­вивших неприятие значительным чис­лом избирателей проводимого прави­тельством курса преобразований, внешняя политика подверглась серь­езной корректировке. По отношению к ближнему зарубежью МИД России занял более определенную позицию, открыто заявив о том, что все геопо­литическое пространство бывшего Советского Союза мы рассматриваем сферу своих жизненных интересов, традиционных национальных интерессов великой державы в евразийском пространстве. С вытекающей отсюда готовностью защищать эти интересы всеми возможными правовыми способами и средствами. Эта концепции получила неофициальное найменование «Доктрина Козырева» по аналогии с известной «Доктриной Брежнева (советские интересы в Восточной Европе) и «Доктриной Монро» (американские жизненные интересы в Западном полушарии, принята еще в 1823 г.).

Заявление о сфере жизненных пп тересов России вызвало резко ним тивную реакцию президентов Украины и Казахстана, в некоторых друга к странах ближнего зарубежья. В стремлении защитить свои национальные интересы, в миротворческой и посрвД нической деятельности России опро деленные политические круги ближнего, так и дальнего зарубежьяусмотрели экспансионизм, неоимперскую политику.

Российскими политиками и политологами, общественностью обсуждалась, однако, и иная концепции концепция взаимозависимости как основы для развития СНГ. Согласно этому подходу, национальный интерес России в том, чтобы создать на территории СНГ интеграционное общество, основанное на социально ориентированном рыночном хозяйстве, демократических ценностях, двигаясь в направлении конфедеративного Союза евразийских государств.

Многие из государств ближнего зарубежья все более наглядно убеждались со временем, что без России, без ее энергетических и сырьевых ресурсов, промышленного потенциала труда, а иногда просто невозможно решить собственные народно-хозяйственные проблемы. На смену эйфории «отделитсльства» стали приходить размышления о путях и формах взаимного сближения. Наибольшую активность в направлении интеграции про­шли Белоруссия, Казахстан, Таджикистан. Подписание в 1994 г. согла­сия между Россией и Белоруссией вхождении последней в рублевую зону — лишь одно из свидетельств метившейся тенденции.

Президент Казахстана Н. А. Назарбасв, посетивший Россию с официальным визитом в марте 1994 г., широко обнародовал в Москве свое предложение о создании на пространстве бывшего СССР нового объединения го­сударств — Евразийского Союза (ЕАС). По его утверждению, уже на первом этапе в него могут войти 5—6 государств. Общее гражданство и сво­дное передвижение в рамках союза, иное экономическое пространство, а дальнейшем — объединение финансовых систем и командования воору­живши силами — эти перспективы вого добровольного объединения го­сударств сегодня некоторым кажутся лишь добрым пожеланием, мечтой, опыт истории, однако, убеждает: трудно найти великое начинание в прошлом, которому не предшествовала бы мечта. Но мечта мечте рознь, вы себе, а мы себе» — об этом на Руси грезили удельные князья накануне монголо-татарского нашествия, дружбе населявших Российскую империю народов, об их «семье новой, вольной» мечтал великий украинец

Г. Шевченко, отбывавший полтора стотия назад ссылку в далеких от иного Днепра оренбургских и казахских степях. Время разбрасывать кам­ни и время собирать камни. И если вожделения политиков так часто сбы­ваются, то почему бы не исполниться надежде народов?

Крах СССР создал качественно новую геополитическую об-

становку. Рухнула система двоецентрия, когда стабиль­ность в мире поддерживалась в первую очередь взаимоотношениями двух ядерных сверхдержав — СССР и США. Это было сложное равновесие обоюдного недоверия и вражды, воп­лотившееся в емком понятии «холод­ная война». В тех специфических ус­ловиях именно «равновесие страха» спасало человечество от третьей ми­ровой войны в течение почти полуве­ка. Ветры перемен стали взламывать ледяной панцирь двухблоковой систе­мы. Ломка эта шла «с Востока» — со стороны «содружества социалистиче­ских государств». Вначале рухнуло во­енно-политическое объединение СССР с рядом стран Восточной и Цен­тральной Европы, известное как Вар­шавский договор. Затем пришла оче­редь самого Советского Союза. Эра «холодной войны» закончилась. Но был ли в ней победитель? Бывший Президент СССР М. С. Горбачев, ру­ководствуясь логикой «нового полити­ческого мышления», оптимистически настаивал на том, что из «холодной войны» победителем вышел весь мир. Мыслящий категориями реальной по­литики бывший Президент США Д. Буш отдавал лавры победителя своей стране, которая активно начи­нала входить в роль единоличного ли­дера на мировой арене.

В такой переходной, во многом не­определенной обстановке с начала 1992 г. формировалась внешняя поли­тика России как суверенного государ­ства. На первых шагах этой политики сказалось тяжелое экономическое и сложное внутриполитическое положе­ние России. И то, и другое заставляло Б. Н. Ельцина, правительство искать в лице США, Германии, других за­падных стран опору в плане финан­совой и внешнеполитической поддер­жки проводимых в стране рыночных реформ. Четкая ориентированность отечественных радикальных демокра­тов на западные ценности служила дополнительным фактором, оказывав­шим воздействие на характер и содер­жание внешнеполитических акций страны в 1992—1993 годах.

Конец 1991 г. был ознаменован сенсационной постановкой Б. Н. Ель­циным в Брюсселе вопроса о вступ­лении России в НАТО — военно-поли­тическую организацию западного ми­ра. Это заявление вызвало форменный шок среди высокопоставленных натов­ских генералов, не желавших расста­ваться с представлениями о России как о потенциальном противнике. Президент России мотивировал свое предложение тем, что «Россия идет в Европу», стремится участвовать во всех делах свободной Европы, и не­маловажным фактором здесь могут стать единые вооруженные силы. «Ро­мантизм» видения российским лиде­ром геополитических реальностей вы­зывал резко, отрицательную реакцию его политических оппонентов, а также смущение и даже замешательство ча­сти его сторонников как внутри стра­ны, так и на международной арене.

Безоговорочная поддержка кара­тельных действий США и НАТО про­тив Ирака (операция «Буря в пусты­не») , падение влияния в арабском ми­ре и ослабление миротворческой роли в арабо-израильском урегулировании, пассивная роль в отношении межна­циональных конфликтов, развернув­шихся в Югославии, демонтаж тради­ционных отношений с Кубой, дву­смысленная реакция на территориаль­ные претензии Японии к России по поводу четырех Курильских остро­вов — таков был далеко не полный перечень претензий оппозиции в от­ношении действий на международной арене российского правительства в це­лом и министра иностранных дел РФ А. В. Козырева — в особенности. Его обвиняли в проведении проамерикан­ского курса, называли «господином да» — в противовес бывшему мини­стру иностранных дел СССР А. А. Громыко, снискавшему на За­паде известность как «господин нет». Верховный Совет РФ требовал от пра­вительства формулирования внешне­политической доктрины страны, ста­вил вопрос о недоверии лично Ко­зыреву. Президент и правительство тем не менее утверждали, что прово­димая ими внешняя политика — един­ственно возможная в сложившейся об­становке.

Между тем проблемы и противо­речия проведения внешнеполитиче­ского курса России диктовались не только личными качествами полити­ков, но, в первую очередь, трудностя­ми становления отечественной госу­дарственности, что требовало сложной переориентации, осмысления новой расстановки сил, сути национальных интересов России в новых условиях. И постепенно такое понимание начи­нает пробивать себе дорогу. С конца 1993 г. Россия все чаще заявляет о себе как о великой державе, имеющей самостоятельные геополитические и национальные интересы и цели. Об­ратил на себя внимание мирового со­общества дебют российской диплома­тии в качестве посредника в у регул и­іапии сербо-хорватского конфликта территории бывшей Югославии, вую степень активности проявила чия, предложив свое посредниче-о на арабо-израильских перегово-; по вопросу об автономии Пале­ны. Произвела впечатление на За-( и выраженная Б. Н. Ельциным боченность, что расширение воен-политического блока НАТО за счет льши, Венгрии, Чехии и Словакии кет представить угрозу националь-Ї безопасности России. Нашей стране было предложено включиться в осу­ществление программы «Партнерство ради мира», выдвинутой США с целью смягчения противостояния России и стран НАТО.

Российская реакция на это пред­ложение не могла быть однозначной, так как участие в этой программе ста­вило перед ней много трудноразреши­мых проблем. Во-первых, присоедине­ние России к «партнерству» означало бы серьезные изменения геополитики и геостратегии и, усилив НАТО, могло бы послужить причиной нового про­тивостояния: НАТО — Азия. А Рос­сия, будучи натовским партнером, уже не сможет осуществлять миссию соединительного моста между Европой и Азией, более того — рискует ока­заться на острие возможного конф­ликта со странами этого региона. Во-вторых, «партнерство» задумано как альтернатива военно-стратегическому сотрудничеству стран СНГ, а следо­вательно лишает Россию возможности выполнять свои обязательства перед этими странами по договору о коллек­тивной безопасности, а значит, и соб­ственной национальной безопасности наносит ущерб. И, наконец, в-треть­их, возникающие в случае присоеди­нения к «программе» вопросы так на­зываемой «унификации» вооружений чреваты нанесением серьезного урона отечественной военной промышленно­сти. Отсюда вывод: разумнее создать Объединенные Вооруженные Силы Конфедерации евро-азиатских госу­дарств, конечно, предварительно со­здав такую Конфедерацию.

Но на другой чаше весов находи­лись и аргументы в пользу присоеди­нения России к «Партнерству во имя мира». И важнейший из них — риск остаться в полной изоляции, тогда как все ближайшие европейские соседи, в том числе и из бывших республик Союза, уже устремились в эту воен­но-политическую организацию. Такая изоляция, естественно, не укрепила бы национальной безопасности России.

Не только сложностью выбора для России, но и осознанием ею своего места и роли в современной Европе и мире и было продиктовано ее стрем­ление оговорить особые условия своего присоединения к программе «Парт­нерство во имя мира». По-видимому, в ближайшем будущем Россия сможет сделать свой выбор.

Бывший Президент США Р. Ник­сон, посетивший Россию в начале 1994 г., уже после принесших пора­жение демократам выборов 12 декабря 1993 г., «наибольшее беспокойство» выразил по поводу перемен во внеш­ней политике нашей страны: «Ми­нистр иностранных дел Андрей Козы­рев в своих речах развернулся на 180 градусов. До выборов он был чересчур проамерикански настроен... Сейчас он сменил свои утверждения об универ­сальности общечеловеческих ценно­стей и общности интересов с Америкой на тезис о роли России как сверхдер­жавы и необходимости для Москвы выбирать свой собственный курс. Со­вершенно очевидно, что эта смена ри­торики идет от ума, а не от сердца. Он понял, о чем свидетельствуют ре­зультаты голосования, и уступает, как любой политик». Некоторое пониже-: ние уровня российско-американских отношений говорило об окончании их так называемого романтического пе­риода, когда эти отношения тракто­вались исключительно как обоюдная бескорыстная «дружба навеки». На первый план и той и другой стороной стали настойчиво выдвигаться нацио­нальные интересы. Россия стала обра­щать свои взоры не только на Запад, сближаясь с Китаем, другими страна­ми Азиатского континента.

Процесс обретения Россией собст­венной, отвечающей национальным интересам, политики набирает свои обороты. Будущее покажет, во что это выльется в конечном счете.