Часть вторая Эпизод 15. Педикюр. (Действие I, явление VIII комедии Островского).

Аксюша появляется из левого дальнего угла сцены с ведрами на коромысле. Проходит под мостом по диагонали к центру сцены. Гурмыжская выходит с противоположной стороны вместе с Улитой, направляется к креслу. Садится. Улита — с тазом и кувшином — следит глазами за Аксюшей. Аксюша ставит ведра. Улита, беседуя с Гурмыжской, идет к ведрам, набирает воду в таз. Гурмыжская — {333} в кресле. Улита начинает мыть ей ноги. Аксюша уходит направо.

Улита, разговаривая с Гурмыжской, кончает мытье, убирает таз, подставляет руки с простыней, вытирает ноги Гурмыжской, начинает стричь ногти сначала на правой, потом на левой ноге барыни, надевает чулки, туфли, забирает простыню, складывает ее и вешает на спинку стула.

Улита: «… обе мы сироты, вдовы неутешные». Идет со стулом направо.

Гурмыжская: «Помнишь, что у нас с тобой было? Уж я и кроткостью, и строгостью, ничто не помогало».

Улита возвращается к креслу. Уносит таз туда же, куда и стул.

После реплики Гурмыжской: «Послушай, Улита…» — Улита осторожно приближается к барыне.

Гурмыжская: «Скажи мне, только говори откровенно… Не приходит ли тебе в голову, что вот приятно полюбить?..»

Улита: «Что вы это? Старухе-то? Забыла, матушка, барыня, все забыла!» Отступает от Гурмыжской к правой кулисе.

Гурмыжская: «Нет, ты говори!»

Улита осторожно описывает круг около кресла Гурмыжской: «Уж коли приказываете…».

Гурмыжская: «Да, приказываю!»

Улита: «Разве когда мечта». Берет кувшин, осторожно огибая кресло, уносит его к правой стороне сцены.

Гурмыжская: «Поди прочь, мерзкая!» Улита отступает еще дальше.

На мечтаниях Гурмыжской о Буланове («А ведь мальчик недурен…») Улита начинает осторожно красться к креслу. Последний отрезок пути ползет на коленях, целует Гурмыжской ногу.

Гурмыжская: «А, ты здесь еще? Ну пойдем, я тебе вместо одного платья два подарю».

Гурмыжская встает, Улита ей помогает, поддерживает за талию и правую руку. Целует руку Гурмыжской. Гурмыжская целует Улиту в лоб. Уходят в правую кулису.

Эпизод 16. Сон в руку. (Действие III, явление I, явление II комедии Островского).

Улита, выходя справа, вносит стул. Уходит. На сцене, {334} кроме стола и стульев, — турникет с кольцами. Буланов входит с ружьем и принадлежностями для его чистки. Садится, начинает чистить ружье. Появляются Улита и Гурмыжская. Гурмыжская проходит к столу, начинает солить яблоки.

Эпизод начинается с вопроса Буланова к Гурмыжской: «Как здоровье‑с?» Гурмыжская: «Благодарю тебя, мой милый. Бывают сны, которых целый день не выживешь из головы».

Буланов (чистит ружье): «Что же вы, Рапса Павловна, изволили видеть?»

Гурмыжская: «Ну, я тебя видела». Подвигается ближе к Буланову.

Буланов (чистит ружье): «Меня? Мне это очень приятно».

После слов Буланова о том, что он боится, как бы его не отправили к маменьке, Гурмыжская (работая за столом): «Бедный, ты меня боишься?». Подходит к Буланову, говоря: «Я так покойна», — машинально гладит Буланова по руке, обнажая ее. Спохватившись, возвращается к столу.

Буланов (заряжая ружье, о Несчастливцеве): «Прикажите мне, я выгоню…»

Гурмыжская бежит к нему: «Ах, сохрани тебя бог!»

Справа входит Карп: «Сударыня, барин приехал». Гурмыжская мечется от стула Буланова к столу, от стола — к Карпу.

Гурмыжская: «Барин? Какой барин?» Бежит назад к Буланову: «Слышишь, Алексис?..».

Карп подает записку Гурмыжской.

Гурмыжская: «Вот и не верь снам. Пойдем, Алексис».