Эпизод 10. Нотариальная контора. (Действие I, явление VI комедии Островского).

На сцене стол, накрытый ковровой скатертью, на столе — ларец с бумагами и клетка с попугаем.

Улита вносит посуду для чая. Входят Гурмыжская и турка, за ними Петр и Восмибратов. Восмибратов и Петр {328} крестятся. Гурмыжская: «Садись, Иван Петрович!». Восмибратов садится, отставляя немного стул. Восмибратов: «Петр, садись!». Петр садится. Улита подносит чай сначала Восмибратову, потом Петру. Восмибратов, начиная разговор об Аксюше, отсылает Петра. Петр уходит, потом возвращается, садится чуть поодаль от стола. Гурмыжская, торгуясь из-за леса: «Иван Петрович, стыдно!.. Ты не забывай бога-то». После этой реплики Восмибратов и Петр вскакивают, каждый со своего стула, крестятся и бегут по кругу, непрерывно крестясь. Останавливаются, Восмибратов произносит реплику: «Нам ежели бога забыть, творца нашего милосердного, нам в те поры, сударыня, податься некуда». Снова оба крестятся и снова бегут — один по своему кругу, другой по своему. Потом садятся на свои места. Весь остальной разговор начиная с реплики Гурмыжской: «Ну, то-то же. Ты сам подумай, ведь мне деньги-то на доброе дело нужны» — ведут сидя. На словах Восмибратова: «Что следовает, то и принесем…» — Восмибратов и Петр встают. В финале все уходят направо в глубину сцены.

Эпизод 11. Аркашка против мещанства. (Действие II, продолжение явления II комедии Островского).

Счастливцев и Несчастливцев спят на верхней площадке моста, укрывшись одним плащом. Пауза. Начинают просыпаться. Толкают друг друга ногами, руками. Наконец вылезает Счастливцев — в нижней рубахе, волоча за собой курточку. Зевает, причесывается, идет к барьеру моста, ищет в куртке вшей, находит, выбрасывает. Вытряхивает куртку, начинает чинить ее. (Производит действие с воображаемым предметом — иголкой и ниткой.) Просыпается Несчастливцев, вынимает из чемодана пустой чубук, сосет его. Эпизод начинается словами Несчастливцева: «Табак есть?».

После реплики Несчастливцева: «Облика христианского на тебе нет» — Счастливцев быстро надевает курточку, прихорашивается, обиженный. Идет к Несчастливцеву и становится у него за спиной.

Несчастливцев: «… денег я тебе не дам…»

Счастливцев отвечает руладой: «Трам‑та‑там, та‑та‑та‑там!», — спускается по мосту и садится между тросами, на которых подвешен мост.

Несчастливцев: «А хорошо бы отдохнуть с дороги, {329} пирогов домашних, знаешь, наливочки попробовать».

Счастливцев отзывается снизу: «Пирожок, пирожок, догадаться я не мог».

Несчастливцев: «Ты у меня не смей острить!» Топает ногой. Счастливцев вскакивает, бежит вниз.

Несчастливцев: «У вас, водевильных актеров, только смех на уме, а чувства ни на грош». Подходит к барьеру и показывает разницу между величественными жестами трагика и жалким кривлянием комика.

После того как Несчастливцев объявляет, что они отправляются в гости к его родственникам, оба поднимаются на верхнюю площадку моста и начинают собирать вещи. Эпизод кончается репликой Несчастливцева: «Не твое дело».

Эпизод 12. Девочка с улицы и светская дама. (Действие I, явление VII комедии Островского).

Карп и Аксюша входят вместе. Аксюша вносит корзинку с бельем, ставит на табурет около стола на авансцене, у середины рампы и приготавливается катать белье. В корзине — скалка, рубец, две простыни, три салфетки, два полотенца. В сопровождении Улиты появляется Гурмыжская. Карп: «Сударыня, вы барышню спрашивать изволили?». Гурмыжская жестом отсылает Карпа и Улиту, садится в кресло в глубине сцены поодаль от стола. За столом Аксюша начинает катать белье.

Гурмыжская: «Ты, я думаю, знаешь, зачем я выписала сюда Алексея Сергеевича?»

Аксюша (катая белье): «Знаю».

Гурмыжская: «Я еще подумаю, слышишь, подумаю».

Аксюша складывает белье и снова начинает катать, резко стуча скалкой о стол.

Начиная со слов: «Не все я на санках каталась, я с шести лет уже помогала матери день и ночь работать» — оставляет белье, подходит к Гурмыжской. После слов: «… я по праздникам, точно, каталась с мальчишками на санках» — Аксюша возвращается к столу и снова стучит скалкой. Обходит стол по кругу.

Гурмыжская на словах: «Дурные наклонности укореняются с детства» — встает, идет в глубину сцены, возвращается к столу Аксюши. После реплики о Буланове: {330} «Не тебе чета» — становится в позу, лицом к публике, немного подбоченясь. — «Светские дамы им увлекались».

Аксюша (резко стуча скалкой): «Чести им не делает».

Гурмыжская отходит от стола к центру сцены: «И почем ты знаешь, что честь, а что бесчестье?» — опять направляется к столу Аксюши. Аксюша, энергично катая белье, на реплике: «Знаю, я девочка с улицы» — резко отталкивает Гурмыжскую.

Гурмыжская: «… А я тебе приказываю!» (Ударила рукой по столу.)

Гурмыжская: «… Комедия?! Как ты смеешь? (вырывает у Аксюши скалку) … Только ты будешь сидеть в своей комнате под надзором. Вот моя воля! (дважды резко ударяет скалкой о стол). Ступай». Аксюша забирает белье и корзину, хочет идти.

Гурмыжская: «Нет, погоди». Обходит стол, описывая большую дугу по сцене, преграждает путь Аксюше: «Были и получше тебя, да плясали по моей дудочке». Аксюша смеется в лицо Гурмыжской и уходит в глубину сцены направо.

Появляется Улита, уводит Гурмыжскую.