2.3 Южная ссылка (1820-1824)

Лирика. Политическая лирика Пушкина, исполненная негодующего пафоса и буйно-остроумной иронии, нашла горячий отклик среди лучшей части дворянской молодежи и превратила его в популярнейшего поэта вольной мысли. В то время поэту приписывали почти все антиправительственные поэтические произведения, разносившиеся устно и расходившиеся в списках, воспламенявшие читателей к возмущению и протесту против самодержавного деспотизма. И. И. Пущин приводит слова Александра I, сказанные Е. А. Энгельгардту о поэте: «…он наводнил Россию возмутительными стихами».

Это тревожило правительственные круги. Пушкин казался им опасным человеком, подрывающим основы существующего строя. Особенное недовольство вызвала ода «Вольность», Кроме того, придворная клика была озлоблена и поведением Пушкина, дерзкого на язык. Так, в начале апреля 1820 года он, находясь в театре, показывал литографированный портрет Лувеля — убийцы наследника французского престола, герцога Беррийского с своей надписью: «Урок царям».

С поэтом решили расправиться. Ему угрожали Сибирью и Соловками, но по ходатайству Жуковского, Карамзина и других влиятельных лиц его в начале мая 1820 года отправили в ссылку на юг. По прибытии на юг Пушкин был зачислен чиновником вначале у генерала И. Н. Инзова, наместника Бессарабии, в Кишиневе, а потом с июля 1823 года у графа М. С. Воронцова, новороссийского генерал-губернатора и наместника Бессарабии, в Одессе.

Ссылка не укротила и не смирила Пушкина. Она укрепила его в правоте своих убеждений, придала им еще большую твердость. Этому способствовали и складывавшаяся в России общественная ситуация, и окружавшая поэта среда. Оказавшись на юге, Пушкин горячо интересуется крестьянско-казацкими волнениями в Екатеринославской губернии и на Дону, чрезвычайно внимательно следит за национально-освободительной борьбой греческого народа, сходится с левыми декабристами: В. Ф. Раевским, П. И. Пестелем, М. Ф. Орловым, П. С. Пущиным, К. А. Охотниковым, В. Л. Давыдовым, И. Д. Якушкиным и др.

Под воздействием ширившегося недовольства народных масс и прилива революционных настроений в стране ссыльный поэт проникается к самодержавно-деспотическому режиму все большей непримиримостью. Именно на юге он, как это явствует из дневника П. И. Долгорукова, высказывал самые крайние суждения о самодержавии ( «тот подлец, кто не желает перемены правительства в России») и о духовенстве ( «порочил невежество духовенства»).

Политическое полевение Пушкина со всей очевидностью отразилось в его творчестве. В лирике Пушкина этих лет заметно уменьшаются фривольно-эротические мотивы. Их вытесняют стихи, отличающиеся чистотой и глубиной переживаний, благоговейным преклонением перед любимой. Романтическая окраска этих стихотворений ясно сказывается, кроме устремленности к идеальному образу любимой, в крайне острых, гиперболизированных сюжетных ситуациях и преувеличенных изобразительных средствах ( «Черная шаль», 1820), сильных страстях ( «Мой друг, забыты мной следы минувших лет», 1821), подчеркнутых горечью душевных страданий ( «Умолкну скоро я», 1821; «Простишь ли мне ревнивые мечты», 1823).

В эту пору идут на убыль и вакхические стихи. Их беспечная игривость сменяется серьезными раздумьями о жизни в ее всестороннем, материалистическом восприятии. Поэт, признавая «горе жизни скоротечной» ( «Друзьям», 1822), видит ее наслаждения, помимо чувственных удовольствий, и в борениях ищущей мысли, в социальной активности. В послании «Чаадаеву» (1821), проникнутом пламенной любовью к Отчизне, вдохновенно романтической верой в победу свободы, в пленительно-счастливое будущее, он пишет: «В уединении мой своенравный гений Познал и тихий труд и жажду размышлений…»

В стихах этого времени отчетливы мотивы неудовлетворенности, одиночества, тоски, печали, определяемые положением поэта-изгнанника ( «Погасло дневное светило», 1820; «Я пережил свои желанья», 1821; «К Овидию», 1821). Но горечь переживаний Пушкина как изгнанника не переходит в отчаяние, и элегическая тема обнаруживает тенденцию к угасанию. Чуждый эгоцентризму, он проявляет преимущественную озабоченность не собственной судьбой, а судьбами общества. Поэтому в его творчестве еще громче, чем раньше, звучат политические мотивы. Поэта возмущает «губительная секира» цензуры ( «Послание цензору», 1822). В острых, как кинжал, эпиграммах Пушкин сражается с сиятельными ханжами, бездельниками, развратниками, льстецами, карьеристами и «почетными подлецами».

Главной социальной темой этого периода остается свобода. В послании «Дельвигу» (1821) Пушкин подтверждает: «Одна свобода мой кумир». Охваченный идеями свободы, поэт, как романтик, устремлен к необычному, к героическому, к мечте ( «Дочери Кара-георгия», 1820; «Гречанка верная! не плачь, — он пал героем», 1821).

Но борьба за свободу осознается Пушкиным уже в новом свете. Его конституционализм сменяется республиканизмом, ожиданием преобразований «по манию царя» — утверждением святости революционного насилия. Это был апогей вольнолюбия поэта. Твердо уверенный в наступлении революции, возглавленной просвещенными дворянами, он в послании «В. Л. Давыдову» (1821) пишет: «…мы счастьем насладимся, Кровавой чаши причастимся». Если в оде «Вольность» французская революция и казнь Людовика осуждались, то в стихотворении «Наполеон» (1821) они оправдываются. В новых условиях Пушкин пересматривает и свое отношение к Наполеону. Называя его по-прежнему тираном, поэт признает и его заслуги, в частности то, что он «миру вечную свободу Из мрака ссылки завещал» («Наполеон»).

Славя кинжал, Пушкин в одноименном стихотворении признает его законным орудием индивидуальной политической расправы во имя освободительной цели. Но, явно противореча себе, он по-прежнему осуждает якобинскую тактику революционного террора. В свете борьбы за свободу, придавая ей широкую обобщенность и реальную символичность, поэт создавал такие стихи, как «Узник» (1822) и «Птичка» (1823). Отстаивая наряду с политической и свободу от религиозных предрассудков, Пушкин написал одно из самых резких антицерковных (атеистических) произведений русской литературы XIX века—лиро-эпическую поэму «Гавриилиада» (1821).

Узник Сижу за решеткой в темнице сырой. Вскормленный в неволе орел молодой, Мой грустный товарищ, махая крылом, Кровавую пищу клюет под окном, Клюет, и бросает, и смотрит в окно, Как будто со мною задумал одно. Зовет меня взглядом и криком своим И вымолвить хочет: «Давай улетим! Мы вольные птицы; пора, брат, пора! Туда, где за тучей белеет гора, Туда, где синеют морские края, Туда, где гуляем лишь ветер... да я!...» 1822

Птичка В чужбине свято наблюдаю Родной обычай старины: На волю птичку выпускаю При светлом празднике весны. Я стал доступен утешенью; За что на бога мне роптать, Когда хоть одному творенью Я мог свободу даровать! 1823 В стихотворении мотив свободы связан с символикой народного обычая выпускать птицу на праздник Благовещения (интересно, что именно Бла­говещенская тема в других случаях является объектом кощунства, — «Гавриилиада», «В. Л. Давыдову») и с гу­манистической темой «дарования свободы», как бы предвосхищающей последующие призывы Пушкина ос­вободить декабристов.

Романтические надежды Пушкина на скорый приход революции были развеяны новым наступлением отечественной реакции, наметившимся в 1823 году. В Западной Европе французские войска по поручению реакционного Священного союза разгромили последний бастион свободы — испанское конституционное правительство и восстановили здесь абсолютную монархию.

Лирику южного периода можно дополнительно под­разделить на написанную до и после 1823 г., который был для Пушкина годом глубокого душевного кризиса, так что тема разочарования не только заимствована у Байрона, но имеет и биографический контекст. Оставаясь верным идеям свободы, Пушкин в 1823 году пишет стихотворения «Кто, волны, вас остановил», «Демон», «Свободы сеятель пустынный», «Недвижный страж дремал на царственном пороге». Среди других тем и мотивов, встречающихся в этот период, — тема рокового предчув­ствия или предсказания («Песнь о вещем Олеге», 1822, «Недвижный страж дремал на царственном пороге...»). От гражданского романтизма, от культа героической личности, противопоставляемой толпе, народу ( «Вадим», 1821 — 1822; «Зачем ты послан был и кто тебя послал?», 1824), поэт обращается к более объективному осознанию противоречий действительности, к признанию правоты «взглядов Шекспира» на историю – путь к реализму.

* * *

Изыде сеятель сеяти семена своя.

Свободы сеятель пустынный, Я вышел рано, до звезды; Рукою чистой и безвинной В порабощенные бразды Бросал живительное семя — Но потерял я только время, Благие мысли и труды...

Паситесь, мирные народы! Вас не разбудит чести клич. К чему стадам дары свободы? Их должно резать или стричь. Наследство их из рода в роды Ярмо с гремушками да бич.

Южные поэмы — следующая ступень в развитии пушкинского романтизма. (поэмам и прозе Пушкина будет посвящена лекция 4)