Безмонетный период

Выше уже указывалось на то, что никаких внутренних при­чин для отказа от монет как средства денежного обращения не было. Ремесло и торговля вплоть до монголо-татарского нашествия разви­вались на Руси по восходящей линии. Причины наступления безмо­нетного периода и характер денежного обращения в это время остаются наименее изученными проблемами русской нумизматики. Безусловно, что в основе этого явления лежало прекращение поступ­ления на Русь, не имевшую собственных серебряных разработок, серебра из-за рубежа. Однако общие запасы серебра на Руси в XII в. были вполне достаточными для поддержания собственной монетной чеканки. Они, вероятно, были даже более значительными, чем к моменту возобновления чеканки в конце XIV в., так как громадное количество серебра в XIII—XIV вв. ушло в Золотую Орду в результате платежей ордынского свыхода». Следовательно, основную^ причину безмонетногп прритя следует видеть в начавшей­ся феодальной раздробленности Руси, ликвидировавшей единую эко­номическую и политическую основу организации монетного производ­ства и денежного обращения.

Изучение письменных источников показывает, что денежная тер­минология предшествующего времени не только исчезает в без­монетный период, но, напротив, свидетельствует о дальнейшем раз­витии гривенно-кунной .денежной системы. Появляются новые де­нежные понятия, например смортки». Происходит, вероятно, посте­пенное обособление местных особенностей денежного счета, отра­зившееся в дальнейшем при возобновлении монетной чеканки в различиях весовых норм монет отдельных русских княжеств.

Одним из самых спорных является^ваддос_о конкретных формах розничного денежного сГбращен^г^этот период. Обращение сереб­ряных слитков, обслуживавших лишь очень крупные торговые опера­ции, имело, конечно, ограниченный характер. Мелкие платежные единицы — куны, резаны и др., перестав обозначать серебряные мо­неты, получили какое-то другое ценностное содержание. Очень попу­лярные в прошлом теории кожаных и меховых денег еще не решают проблемы в целом. Обращение пушнины в качестве средства пла­тежа ограничивалось, вероятно, районами богатыми пушным зверем, где хорошо был развит охотничий промысел. Что касается обра­щения кожаных денег, не имевших никакой собственной стоимости и представлявших собой по сути кредитные деньги, то самое их суще­ствование долгое время отрицалось нумизматами. В середине XX в. в Испании была обнаружена рукопись, содержавшая описание путешествия Абу Хамида ал-Гарнати в Центральную и Восточную Европу, которое он совершил в середине XII в. Особый интерес для изучения денежного обращения имеет сообщение этого арабско­го путешественника, относящееся к древнерусской территории, о том, что он наблюдал торговые расчеты с помощью старых беличьих шкурок, лишенных шерсти. Этому рассказу, казалось бы не остав­ляющему никаких сомнений в существовании на Руси кожаных де­нег, все же не следует придавать абсолютного значения. Во-первых, сообщение ал-Гарнати может относиться к очень ограниченной тер­ритории. Во-вторых, в Новгороде Великом, например по сообщению Гильбера де Лайнуа (начало XV в.) в качестве мелких денег использовались головы белок. Однако в результате ведущихся в Новгороде вот уже полвека археологических раскопок обнаружены сотни тысяч хорошо сохранившихся различных кожаных изделий и обрывков кожи, но среди этих находок нет ни одной, которую можно было бы хоть как-то связать с кожаными деньгами. В то же время в хорошо датированных слоях безмонетного периода часто находят кошельки, аналогичные кошелькам из более древних и бо­лее молодых слоев.

В. Л. Янин выдвинул гипотезу о платежной роли в безмонетный период некоторых изделий древнерусского ремесла. Для выполне­ния функций средств платежа эти изделия должны удовлетворять прежде всего двум условиям — иметь постоянную и определенную стоимость, а также быть максимально стандартизованными. Этим условиям вполне удовлетворяют овручские шиферные пряслица, очень широко распространенные по территории Древней Руси и часто находимые в городских центрах в количествах, явно превосходящих хозяйственные потребности в них. Аналогичную роль могли играть некоторые виды бус и стеклянные браслеты. Следует особо подчерк­нуть, что бусы и пряслица встречаются в монетных кладах. Более того, ареал шиферных пряслиц практически совпадает с территорией монетного обращения Древней Руси.

И. Г. Спасский высказал предположение о платежной роли для территории Северо-Западной Руси так называемых раковин каури. Эти небольшие и красивые раковины, добывавшиеся на Мальдив­ских островах Индийского океана, были широко распространены в качестве денег в Африке, Азии и Европе. Они встречаются при раскопках в Новгороде и в Пскове. Особенно много их найдено в Прибалтике, есть они и в Верхнем и Среднем Поволжье.

Русские монеты и денежное обращение XIV—XV вв.

Чеканка собственных монет на Руси возобновилась в последней четверти XIV в. после более чем 350-летнего перерыва. Новые эко­номические и политические условия развития Руси способствовали почти одновременному появлению чеканной монеты'» в различных русских центрах. Успехи в освободительной борьбе с монголо-та-тарским игом и роль в ней великого княжества Московского пред­определили возобновление монетной чеканки прежде всего, вероят­но, именно в Москве. Возобновление собственной монетной чеканки стало возможным благодаря действию целого ряда факторов как экономического, так и политического свойства, сложившихся на рубеже XIV и XV вв. С одной стороны, необходимость в собствен­ной монете определялась усиливающимся развитием и укреплением рыночных связей между различными русскими землями, которые обеспечивались заметным ростом товарного производства и его дифференциацией. 1С другой стороны, чеканка стала возможной благодаря концентрации монетного металла в крупнейших русских центрах, образованию в них значительных фондов серебра. Важную роль сыграла здесь и сильная политическая централизация русских земель и княжеств, без которой начавшаяся чеканка монет очень скоро заглохла бы.

Приоритет в возобновлении монетного производства оспаривают три сильнейших русских княжества конца XIV в.— Московское, Суздальско-Нижегородское и Рязанское. Среди исследователей нет единодушия по вопросу о времени и месте начала русской монетной чеканки. Большинство исследователей полагает, что первым при­ступил к чеканке монет великий князь московский Дмитрий Ивано­вич Донской (1359—1389) в 60 или 70-х годах XIV в. Вполне воз­можно, что начало чеканки следует отнести к 80-м годам XIV в. и связать появление первых русских монет с победой в Куликовской битве 1380 г.

Существует мнение, что чеканка началась в великом княжестве Суздальско-Нижегородском при великом князе Дмитрии Констан­тиновиче (1365—1383).

Слабая изученность значительного фонда русских монет XIV в. не позволяет считать этот вопрос решенным, однако наиболее аргу­ментированным представляется мнение ученых, отдающих предпоч­тение великому княжеству Московскому.

В нумизматике долгое время господствовало неверное представ­ление об определяющей роли монетной чеканки Золотой Орды в во­зобновлении русского монетного производства. Оно покоилось на принимавшемся априори факте широкого распространения золо-тоордынских монет на территории Руси на всем протяжении золо-тоордынской чеканки. В настоящее время установлено, что монеты Золотой Ордц на русской территории имеют исключительно неболь­шой ареал, иопографирование находок джучидских дирхемов убе­дительно это доказывает — лишь отдельные единичные находки та­тарских монет встречаются за пределами великого княжества Ря­занского и так называемых Верховских княжеств, да и сюда они начинают проникать только лишь в 60-е годы XIV в_]Не приходится и говорить о каком-либо принципиальном влиянии золотоордынской монетной системы иа—русскуюЧто касается великого княжества Рязанскоро.-тСГспецифика его монетной чеканки объясняется особы-'ми условиями исторического развития — пограничным положением, экономическими связями с Золотой Ордой и определенной полити­ческой зависимостью от нее, особенно на раннем этапе собственного монетного производства.