О Каменеве

Мнимая принципиальность оппозиции. Каменев уверяет, что ему и другим

оппозиционерам трудно отказаться от своих взглядов, так как они привыкли

по-большевистски защищать свои взгляды. Он говорит, что было бы

беспринципностью со стороны оппозиции, если бы она отказалась от своих

взглядов. Выходит, таким образом, что лидеры оппозиции являются

высокопринципиальными людьми. Верно ли это, товарищи? Так ли уж они, лидеры

оппозиции, дорожат своими принципами, своими взглядами, своими убеждениями?

Не похоже что-то, товарищи. Не похоже, если иметь в виду историю образования

оппозиционного блока. Дело обстоит совсем наоборот. История говорит, факты

говорят, что никто еще не перескакивал так легко от одних принципов к

другим, никто еще не менял так легко и свободно своих взглядов, как лидеры

нашей оппозиции. Почему бы и теперь не отказаться им от своих взглядов, если

этого требуют интересы партии?

("XV съезд ВКП(б)" т.10 стр.359.)

Спрашивается: какое имеется основание предполагать, что лидеры

оппозиции, отказывавшиеся несколько раз от своих принципов, от своих

взглядов, не сумеют еще раз отказаться от них?

Не ясно ли, что наши требования об отказе оппозиции от своих

меньшевистских взглядов не так уж тяжелы для лидеров оппозиции, как это

старается изобразить Каменев? Не впервые им приходится отказываться от своих

взглядов,- почему бы им не отказаться от них еще paзочек?

("XV съезд ВКП(б)" т.10 стр.362.)

Каменев уверяет, что нельзя требовать от оппозиционеров отказа от

некоторых их взглядов, ставших несовместимыми с идеологией и программой

партии. Я уже говорил, насколько несерьезно это уверение Каменева, если

иметь в виду прошлое и настоящее оппозиционного блока. Но допустим на

минутку, что Каменев прав. Но что же тогда получается? Может ли партия, наша

партия, отказаться от своих взглядов, убеждений, принципов? Можно ли

требовать от нашей партии, чтобы она отказалась от своих взглядов, от своих

принципов? У партии составилось определенное убеждение в том, что оппозиция

должна отказаться от своих антиленинских взглядов, что без этого она будет

вынуждена вылететь из партии. Если нельзя требовать от оппозиции отказа от

ее убеждений, то почему можно требовать от партии отказа от ее взглядов и

убеждений насчет оппозиции? А ведь у Каменева выходит, что оппозиция не

может отказаться от своих антиленинских взглядов, а партия должна отказаться

от своих взглядов насчет того, что невозможно оставить оппозицию в нашей

партии без отказа оппозиции от своих антиленинских взглядов. Где же тут

логика?

("XV съезд ВКП(б)" т.10 стр.363.)

Каменев уверяет, что оппозиционеры являются мужественными людьми,

отстаивающими свои убеждения до конца. Я мало верю в мужество и

принципиальную выдержанность лидеров оппозиции. Я особенно мало верю в

мужество, например, Зиновьева или Каменева, которые вчера разносили

Троцкого, а сегодня с ним лобызаются. (Голос: "Привыкли в чехарду играть".)

Но допустим на минутку, что некоторая доля мужества и принципиальной

выдержки осталась еще у лидеров нашей оппозиции. Какое есть основание

предполагать, что у партии имеется меньше мужества и принципиальной

выдержки,чем,скажем, у Зиновьева, Каменева или Троцкого? Какое имеется

основание предположить, что партии легче будет отказаться от своих убеждений

насчет оппозиции, насчет несовместимости ее меньшевистских взглядов с

идеологией и программой партии, чем лидерам оппозиции от своих взглядов,

меняющим то и дело свои взгляды, как перчатки?

("XV съезд ВКП(б)" т.10 стр.364.)

Каменев утверждает, что в большевистских традициях нет того, чтобы

требовать от членов партии отказа от их взглядов. Ораторы вполне доказали,

что это неверно. Факты подтверждают, что Каменев говорит прямую неправду.

Но вот вопрос: есть ли в большевистских традициях то, что позволяла и

продолжает позволять себе оппозиция? Оппозиция организовала фракцию и

превратила ее в партию внутри нашей большевистской партии. Но где это

слыхано, чтобы большевистские традиции позволяли кому-нибудь допускать такое

безобразие? Как можно говорить о большевистских традициях, допуская вместе с

тем раскол в партии и образование в ней новой, антибольшевистской партии?

Далее. Оппозиция организовала нелегальную типографию, заключив блок с

буржуазными интеллигентами, которые, в свою очередь, оказались в блоке с

явными белогвардейцами. Спрашивается: как можно говорить о традициях

большевизма, допуская это безобразие, граничащее с прямой изменой партии и

Советской власти?

Наконец, оппозиция организовала антипартийную, антисоветскую

демонстрацию, апеллируя к "улице", апеллируя к непролетарским элементам. Но

как можно говорить о большевистских традициях, апеллируя к "улице" против

своей партии, против своей Советской власти? Где же это слыхано, чтобы

большевистские традиции допускали такое безобразие, граничащее с прямой

контрреволюционностью?

Не ясно ли, что Каменев говорит о традициях большевизма для того, чтобы

прикрыть свой разрыв с этими традициями во имя интересов своей

антибольшевистской группы?

Из апелляции к "улице" ничего у оппозиции не получилось, так как она

оказалась ничтожной группой.

Но это не вина, а беда ее. А что, если бы у оппозиции оказалось немного

больше сил? Не ясно ли, что апелляция к "улице" превратилась бы в прямой

путч против Советской власти? Разве трудно понять, что эта попытка

оппозиции, по сути дела, ничем не отличается от известной попытки левых

эсеров в 1918 году? По правилу, за такие попытки активных деятелей оппозиции

мы должны были бы переарестовать 7 ноября. Мы не сделали этого только

потому, что пожалели их, проявили великодушие и хотели дать им возможность

одуматься. А они расценили наше великодушие как слабость.

("XV съезд ВКП(б)" т.10 стр.364.)

Каменев пел здесь об единстве. Он прямо заливался, прося партию притти

на помощь и учинить единство "во что бы то ни стало". Они, лидеры оппозиции,

видите ли, против политики двух партий. Они, видите ли, за единство партии

"во что бы то ни стало". А между тем нам известно наверняка, что в тот самый

момент, когда Каменев пел здесь об единстве партии, его единомышленники

выносили на своих нелегальных собраниях резолюции о том, что заявление

оппозиции об единстве есть маневр, рассчитанный на сохранение своих сил и

продолжение своей раскольничьей политики. С одной стороны - песни

оппозиционеров об единстве партии на съезде ленинской партии. С другой

стороны - работа оппозиционеров в подполье по расколу партии, по организации

второй партии, по подрыву единства партии. Это называется у них единством

"во что бы то ни стало". Не пора ли бросить эту преступную, жульническую

игру?

("XV съезд ВКП(б)" т.10 стр.366.)