Глава 3н

Оценку,которуюдалмоимтравмамБрайанСмит,можно назватьсдержанной.Правая

нога в нижней части была сломана по крайней мере в девяти местах – хирург,

собравший меня заново, великолепный Дэвид Браун, сказал, что нога ниже правого

колена была «как носок, набитый шариками». Из-за протяженности травпотребовалось

два глубоких разреза – их называют медиальной и латеральной

фасциетомией. – чтобы снять давление от раздробленной большой берцовой кости и

восстановить нормальный ток крови. Если бы не фасциетомии (или если бы с ними

запоздали), пришлось бы, наверное, отнять правую ногу. Правое колено у меня было

расколото почти посередине, технический термин для этой травмы – «раздробленный

внутрисуставный переломбольшой берцовой кости». Еще у меня был переломшейки

правого бедра – другими словами, я серьезно обезножел – и открытый переломбедра в

той же области. Позвоночник треснул в восьми местах. Были сломаны четыре ребра.

Правая ключица выдержала, но все мясо над ней было содрано. На резаные раны

головы наложили то ли двадцать, то ли тридцать швов.

Да, в общем, оценка Брайана Смита была несколько консервативна.

Глава 4н

Поведение мистера Смита как водителя в данноминциденте было исследовано

большимжюри, которое рассматривало два обвинения создание опасной ситуации на

дорогах (довольно серьезное обвинение) и нанесение телесных повреждений при

отягчающих обстоятельствах (очень серьезное обвинение, означающее тюремный

срок). Рассудив должнымобразом, окружной прокурор, в обязанности которого входит

обвинение по подобнымделамв моемуголке мира, позволил Смиту согласиться с

меньшимобвинениемв создании опасной ситуации. Смит получил шесть месяцев

тюрьмы округа (условно) и год лишения водительских прав. После этого ему будет дан

еще год испытательного срока с ограничениемв правах вождения иных транспортных

средств, таких, как снегоочистители и тягачи. Очень возможно, что к зиме или осени

2001 года Брайан Смит вполне законно снова окажется за рулем.

Глава 5н

Дэвид Браун сложил мне ногу за пять марафонских хирургических операций, после

которых я был тощим, слабыми до конца вымотанным. И еще они дали мне шанс снова

научиться ходить. К моей ноге прицепили здоровенный аппарат из стали и углеродных

волокон, называемый внешнимфиксатором. Через фиксатор прямо мне в кости выше и

ниже колена пропустили восемь толстых стальных палок, называемых штифтами

Шанца. Из самого колена торчали пять спиц поменьше – эти были похожи на

нарисованное ребенкомсолнышко. Само колено тоже зафиксировали. Три раза в день

сестры отвинчивали штифты поменьше и большие штифты Шанца и промывали

отверстия перекисью водорода.Мне никогда не опускали ногу в керосин и не поджигали,

но если это случится, уверен – это будет полностью похоже на уход за штифтами.

В больницу я попал девятнадцатого июня. Где-то около двадцать пятого я впервые

встал, сделал три шатающихся шага к унитазу, сел, собрав на коленях больничную

рубаху,ипопыталсянеплакать,но невышло.Обычно говоришьсебе,что тебеповезло,

невероятно повезло, и это помогает, потому что это правда. Иногда это не помогает,

-103G

вот ивсе.Тогдаплачешь.

Где-то через день или два после первых шагов я начал лечебную физкультуру. В

первомсеансе мне удалось сделать десять шагов по коридору, ковыляя с помощью

ходунка. Вместе со мной училась ходить другая пациентка, божий одуванчик

восьмидесяти лет по имени Элис, поправлявшаяся после инсульта. Мы при встречах

приветствовали друг друга, если хватало на это дыхания. На третий день я ей сказал,

что у нее видна комбинация.

– А у тебя штаны расстегнуты, – огрызнулась она и поковыляла дальше.

К Четвертому июля я уже мог достаточно долго просидеть в кресле-каталке, чтобы

подъехать к загрузочной площадке за больницей и посмотреть фейерверк. Ночь была

жаркая, на улицах люди пили пиво и колу, закусывали, глазея в небо. Рядомсо мной

стояла Табби, держа меня за руку, а небо загоралось красными зеленым, синими

желтым. Табби сняла квартиру в кондоминиуме напротив больницы и каждое утро

приносила мне вареные яйца и чай. Кажется, это питание пошло мне впрок. В 1997 году

по возвращении из мотоциклетной поездки по Австралийской пустыне я весил двести

шестнадцатьфунтов.Вдень,когдаменявыписалиизМедицинского центраштатаМэн,

я весил сто шестьдесят пять.

Девятого июля я вернулся в Бангор, пробыв в больнице три недели, и начал

заниматься по программе реабилитации, которая включает ежедневные растяжки,

сгибания и прогулки с костылем. При этомя старался не терять бодрости и не падать

духом; Четвертого августа я вернулся в больницу для очередной операции:

– Ну вот, Стивен, – сказал анестезиолог, вставляя мне иглу в вену, – сейчас будет как

после пары коктейлей. " Я открыл было рот сказать ему, что это будет интересно,

поскольку я уже одиннадцать лет не пил коктейлей, но тут же отключился. Когда я

пришел в себя, штифтов Шанца у меня в ноге не было. Снова можно было согнуть

колено. Доктор Браун объявил, что мое выздоровление «в процессе», и послал меня

домой продолжать реабилитацию и лечебную физкультуру (тот, кто ее проходил,

знает,что это эвфемизмдлясадомазохизма).Ивпроцессевсего этого произошло еще

одно событие. Двадцать четвертого июля, через пять недель после наезда Брайана

Смита, я снова начал писать.