Глава 12н

Идеальный Читатель – это еще и лучший способ замерить, правильно ли выдержан

темп повествования и удовлетворительно ли справились с предысторией.

Темп– это скорость,скоторойразворачиваетсяповествование.Естьвиздательских

кругах невысказанное (а потому не определенное и не проверенное) поверье, что

наиболее коммерчески успешные рассказы и романы написаны в быстромтемпе. Я

думаю, в основе этого поверья лежит мысль, что в наше время у людей столько дел и

они так легко отвлекаются от печатного слова, что их внимание не удержать, если не

стать поваромбыстрой еды, подающимшипящие котлеты, картошку и яичницу со всей

возможной скоростью.

Как и многие непроверенные мнения в издательских кругах, это почти на сто

процентов чушь.., и потому, когда книги вроде «Имени розы» Умберто Эко или

«Холодной горы» Чарльза Фрезера вдруг выпрыгивают наверх списка бестселлеров,

издатели и редакторы поражаются. Подозреваю, что многие из них приписывают

неожиданный успех этих книг непредсказуемыми прискорбнымотказамхорошего вкуса у

части читающей публики.

Нет, ничего плохого нет в романах с быстрымтемпом. Некоторые вполне хорошие

писатели – Нельсон Демилль, Уилбур Смит и Сью Графтон, если назвать всего троих,

заработали на таких романах миллионы. Но с этой скоростью можно переборщить.

-87G

Несясь слишкомбыстро, рискуешь оставить читателя позади, он запутается или просто

устанет. Что до меня, я люблю темп помедленнее и построение повыше и побольше.

Неторопливое, как роскошный лайнер, переживание длинного, поглощающего романа

вроде «Далекие павильоны» или «Подходящий мальчик» всегда были среди самых

привлекательных образцов жанра еще со времен первых примеров – бесконечных,

многочастевых эпистолярных повествований вроде «Клариссы». Я считаю, что каждая

вещь должна разворачиваться в своемсобственномтемпе, и это не обязательно бег

сломя голову. И все же нужно осознавать: если слишкомзамедлить темп, даже у самого

дисциплинированного читателя может лопнуть терпение.

Как же найти золотую середину? Да с помощью Идеального Читателя. Попытайтесь

представить себе, не станет ли ему скучно при чтении какой-то сцены – если вы знаете

вкусы своего Идеального Читателя хоть наполовину так, как я знаю вкусы своего, это

будет нетрудно.Несочтет лиИдеальныйЧитатель,чтоздесь,скажем,илитамслишкомного

пустых разговоров? Что какую-то ситуацию вы разъяснили недостаточно.., или

слишкомподробно – один из моих хронических недостатков? Что вы забыли разрешить

какой-то важный момент сюжетной линии? Или забыли целикомперсонажа, как

случилось однажды с РаймондомЧандлером? (Его спросили насчет убитого шофера в

«Большомсне»,. и Чандлер, любивший выпить, ответил: «Ах этот! Знаете, я просто про

него забыл».) Эти вопросы должны быть у вас на уме даже при закрытой двери. А когда

она откроется – когда ваш Идеальный Читатель действительно прочтет рукопись, – эти

вопросы надо задать вслух. И будь то попрошайничество или нет, вамзахочется

посмотреть и увидеть, когда Идеальный Читатель отложит рукопись в сторону, чтобы

заняться чем-нибудь другим. На какой сцене это случилось? Что было так легко

отложить?

Говоря о темпе, я часто возвращаюсь к Элмору Леонарду, который очень хорошо это

объяснил, сказав, что он просто выбрасывал скучные куски. Это значит, что ради темпа

надо вычеркивать, и в конце концов большинству из нас приходится это делать (убивай

любимых, убивай, пусть это разобьет твое эгоцентричное сердчишко автора, убивай

любимых).

Еще подростком, посылая рассказы в «Фэнтези и научную фантастику» и «Журнал

тайн Эллери Квина», я привык к отказам, начинающимся словами «Уважаемый автор»

(могли бы с темже успехомнаписать «Уважаемая дубина»), и вскоре стал получать

удовольствие от любых личных заметок на этих розовых бланках. Их было мало и

бывали они редко, но когда они бывали, не было случая, чтобы я не улыбнулся, читая их.

Весной своего выпускного года в Лисбонской школе (в 1966 году это было) я получил

рукописное примечание, раз и навсегда изменившее мой способ переписывания своих

произведений.После напечатанной подписи редактора стоял следующий девиз:

«Неплохо,Т

ноТ

раздуто.Т

НеобходимоТ

сократить.Т

Формула:Т

второйТ

вариантТ

=Т

первыЮ

вариант – 10%. Удачи»й

Жаль, что я не помню, кто это написал, – наверное, Алгис Бадрис. Кто бы это ни был,

он мне оказал неоценимую услугу. Эту формулу я переписал на картон и повесил на

стену над пишущей машинкой. Вскоре после этого начались приятные события. Не было

внезапного золотого дождя от принятых в журналы вещей, но количество личных

заметок на бланках отказов резко возросло. Одна пришла даже от Дюрана Имбодена,

редактора беллетристики в «Плейбое». От этого сообщения у меня даже сердце

замерло. «Плейбой» платил за рассказы по две тысячи долларов и выше, а два куска –

это была четверть того, что зарабатывала мать за год в Учебномцентре Пайнленда.

Формула Переписывания вряд ли была единственной причиной, по которой я стал

получать какие-то результаты; подозреваю, что просто пришло мое время (как буйная

бестия Йетса). И все же без Формулы наверняка не обошлось. До того, если я создавал

в первомчерновике рассказ слов в четыре тысячи, то во второмварианте он вырастал

до пяти тысяч слов (есть писатели, которые вычеркивают; я же, боюсь, был тем,

который добавляет). После Формулы это изменилось. Даже сегодня я стараюсь во

второмварианте оставить тридцать шесть тысяч слов, если в первомих было сорок

тысяч.., а если в первомчерновике романа было триста пятьдесят тысяч слов, я изо

всех сил стараюсь во второмварианте ограничиться тремястами пятнадцатью

-88G

тысячами слов.., и даже тремястами тысячами, если выйдет. Обычно выходит. Чему

меня научила Формула – что любой роман или рассказ можно до какой-то степени

сократить. Если у вас не получается убрать десять процентов, сохранив сюжет и

атмосферу, значит, вы не слишкомстарались. Эффект от продуманного сокращения

наступает немедленный и зачастую поразительный – литературная «виагра». Вы это

почувствуете, и ваш Идеальный Читатель тоже.

Предыстория – это все то, что произошло до начала вашего рассказа, но влияет на

сюжет.Предысторияпомогает задатьхарактерыдействующихлициуказатьихмотивы.

Я считаю важнымизложить предысторию как можно быстрее, но важно также делать

это с некоторымизяществом. Как пример отсутствия изящества рассмотриследующую

реплику в диалоге:

– Привет, бывшая женушка, – сказал Том, когда До-рис вошла в комнату.

Может, для сюжета действительно важно, что Томи Дорис в разводе, но должен

быть лучший способ это сказать, а не такой, как выше, соперничающий в изяществе с

ударомколуна.Вот, например:

– Привет,Дорис!– сказалТом.Голосего звучалдостаточно естественно – такемупо

крайней мере казалось, – но пальцы правой руки потянулись к месту, где еще полгода

назад было обручальное кольцо.

Тоже не на Пулитцеровскую премию, и куда длиннее, чем«Привет, бывшая!», но

скорость – это не главное, как я уже пытался указать. А если вы думаете, что главное –

информация, бросьте писать беллетристику и беритесь за инструкции – у «Дильберта»

вас ждут не дождутся.

Наверное, вы слышали фразу in media res, что означает «по ходу дела». Это способ

древний и почтенный, но я его не люблю. Если пользоваться in media res, необходимо

вставлять возвратные кадры, что мне кажется скучными несколько избитым…Мне а

таких случаях всегда вспоминаются фильмы 40 – 50-х годов, где картинка вдруг плывет,

звук фонит, и оказывается, что мы вернулись на полтора года назад, и распластанная в

грязи жертва, на наших глазах пытавшаяся удрать от своры гончих, оказывается

молодымподающимнадежды адвокатом, которого еще не подставил в деле об

убийстве злобный начальник полиции.

Мне как читателю куда интереснее, что будет, чемто, что было. Да, есть блестящие

романы, противоречащие такому предпочтению (или предубеждению). Это «Ребекка»

Дафны Дюморье или «Глаза, привыкшие к темноте» Барбары Вайн, но я предпочитаю

начать с начала, даже как автор. Я люблю, когда все по порядку: сначала подайте мне

закуску, а десерт – после обеда.

Но даже рассказывая историю подряд, вы сами увидите, что по крайней мере какой-то

предыстории не избежать. В некоторомвполне реальномсмысле каждая жизнь

происходит in media res. Если вы вводите сорокалетнего мужчину в качестве главного

героя на первой странице, а действие начинается в результате появления совершенно

нового лица или ситуации, возникающей на сцене жизни этого человека – скажем,

дорожное происшествие, или услуга красивой женщине, которая все время сексуально

поглядывает через плечо (а вы заметили это ужасное наречие, которое я не мог

заставить себя убить? ), – вамвсе равно в какой-то момент придется иметь дело с

предыдущими сорока годами жизни этого деятеля.Насколько много и насколько хорошо

вы с этими годами разберетесь – от этого сильно зависит уровень успеха вашего

произведения, то есть что подумает читатель: «приличное чтиво» или «нудная

тягомотина».Наверное,Дж.К.Роулинг,автористорийо ГарриПоттере,насегодняшний

день – чемпион по работе с предысторией. Неплохо было бы их почитать и обратить

внимание, насколько без усилий в каждой книге напоминается о том, что было в

предыдущих. (И вообще, романы о Гарри Поттере – это хорошее развлечение, чисто

сюжетные истории с начала и до конца.) Помощь Идеального Читателя может быть

неоценимой в оценке, насколько хорошо обработана предыстория и сколько нужно ее

добавить или убрать в следующемварианте. Нужно очень внимательно слушать, чего

именно не понял И.Ч., а потомспросить себя, понимаете ли это вы сами.

Если да, то ваша работа в следующемварианте – разъяснить. Если нет и то, чего не

понял Идеальный Читатель, неясно и вамсамому, то нужно куда тщательнее продумать

-89G

прошлые события, бросающие свет на действия вашего персонажа в настоящем.

Необходимо также обратить внимание на те моменты предыстории, над которыми

Идеальный Читатель заскучал. Например, в «Мешке с костями» главный герой Майк

Нунен – сорокалетний писатель, который в начале книги только что потерял жену,

погибшую от аневризмы мозга. Действие начинается вдень ее смерти, но предыстории

здесь чертова уйма, куда больше, чему меня обычно бывает. Тут и первая работа

Майка (газетнымрепортером), продажа его первого романа, отношения с

многочисленной семьей покойной жены, история публикаций и особенно –

воспоминания о летнемдоме на западе штата Мэн – как они его купили, и часть

предыстории Майка и Джоанны. Табита, мой И.Ч., прочла это с очевидныудовольствием,

но был тамкусок в две-три страницы о работе Майка на общественной

службе в год после смерти жены; в год, когда горе усилилось тяжелымслучаеписательскогозатыка.

Насчет службыТабитенепонравилось.

– Какое кому дело? – спросила она. – Мне интересно узнать о его кошмарах, а не о

том, как он работал на городской совет, помогая убрать с улицы бездомных

алкоголиков.

– Да,но ведьунего былписательскийзатык,– возразиля.(Когданападают нато,что

нравится романисту, на одного из его любимцев, первые слова, которые срываются у

него с губ: «Да, но».) – Этот затык тянется год, если не больше Что-то он в это время

должен делать?

– Наверное, – согласилась Табби, – но зачемутомлять этимменя?

Бах! Гейм, сет и матч. Табби, как большинство И.Ч., может быть беспощадной, когда

она права.

Я сократил всю благотворительную деятельность Майка и его общественную работу

от двух страниц до двух абзацев. Оказалось, что Табби была права – когда я увидел

книгу напечатанной, я это понял. «Мешок с костями» прочли около трех миллионов

человек, я получил не меньше четырех тысяч писемоб этой вещи, и пока что никто не

спросил:«Слушай,ты,тупица!Ачто делалМайкнагородскойслужбевтот год,когдане

мог писать?»

Главное, что нужно помнить насчет предыстории, это: а) у каждого есть своя история

и б) в ней мало интересного. Держитесь тех частей, что представляют интерес, а

остальные не трогайте.Долгие истории из жизнилучше всего слушать в барах,где-то за

час до закрытия, и то если вы имверите.