Глава 2н

А еще на верхней полке вашего ящика должна быть грамматика, и не утомляйте меня

своими стенаниями, что вы ее не понимаете, что никогда не понимали, что целый

семестр пропустили, когда проходили грамматику, что писать – это приятно, а

грамматика – жуть.

Расслабьтесь. Остыньте. Мы здесь надолго не застрянем, потому что этого не

требуется.Человеклибовоспринимает грамматикусвоего родного языкаизразговораи

чтения, либо нет. А что делает школьный курс английского (или пытается сделать), это

вряд ли больше, чемдать вещамимена.

Иунас не школа.Посколькусейчасвас не волнует,что:а)юбка у васслишкомдлинная

или слишкомкороткая, и над вами в классе будут смеяться; б) вас не взяли в сборную

школы по плаванию; в) вы так и останетесь прыщавымдевственникомдо конца школы (а

то и до самой смерти); г) физик вамвлепит в семестре «трояк»; д) никто вас не любит И

ВООБЩЕ НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛ… Поскольку вся эта посторонняя фигня позади, то

некоторые учебные вопросы можно пройти с той сосредоточенностью, которая

совершенно была вамнедоступна в школьной читалке. А начав, вы вдруг поймете, что

почти все это и так знаете – это, как я уже сказал, в основномочистка сверл от

ржавчины и заточка пилы.

Еще.., а, ладно, черт с ним. Если вы помните все принадлежности вашего лучшего

прикида, содержимое своей сумочки, стартовый состав и порядок «Нью-Йорк янкиз» или

«Хьюстон ойлерз», так вполне можете и запомнить разницу между герундием(форма

глагола, используемая как существительное) и причастием(форма глагола,

используемая как прилагательное).

Я долго и тяжело думал, включать в эту книжечку подробный грамматический раздел

или нет. Вообще-то меня подмывало это сделать: я успешно преподавал грамматику в

средней школе (тамона пряталась под псевдонимомбизнес-инглиша), и когда учился,

она мне тоже нравилась. В американской грамматике нет великолепия грамматики

английской (у английского рекламщика с соответствующимобразованиемжурнальное

объявление о ребристых презервативах выйдет не хуже Великой Хартии Вольностей),

но свое скромное обаяние есть и у нее.

Но я решил этого не делать, наверное, по той же причине, по которой УильямСтранк

решил не перечислять ее основы в первомиздании «Элементов стиля»: если вы этого

не знаете, то, пожалуй, уже поздно. А тем, кто действительно не способен воспринять

грамматику – как я не способен сыграть на гитаре определенные переходы и переборы, –

все равно будет от этой книги мало пользы. В некоторомсмысле я проповедую уже

обращенным.Но позвольтемнечуть ещезадержаться наэтойтеме– можно?

Словарь, используемый для речи или письма, организуется по семи частямречи

(восьми,если считать междометия вроде «Ой!» или «Ух!» или «Ну,тыть!»).Сообщение,

составленное из этих частей речи, должно быть организовано по правиламграмматики,

-46G

в которых мы согласны. При нарушении этих правил возникают путаница и

недоразумения.Мойлюбимыйпример из Странка и Уайта таков:«Моя гладильная доска,

будучи матерью пятерых детей в ожидании еще одного, никогда не убирается».

Существительные и глаголы – необходимые составляющие письма. Без любой из них

ни одна группа слов не может быть предложением, поскольку предложение по

определению является группой слов, содержащей подлежащее (существительное) и

сказуемое (глагол); таковые последовательности слов начинаются с прописной буквы и

кончаются точкой и в совокупности выражают законченную мысль, рождающуюся в

голове пишущего и переносящуюся в голову читателя.

И что, надо каждый раз, всякий раз писать полными предложениями? Гоните такую

мысль. Если даже ваша работа состоит из фрагментов и отрывочных фраз.

Грамматическая Полиция за вами не придет. Даже УильямСтранк, этот Муссолини

риторики, признает удобную гибкость языка. «Давно подмечено, – пишет он, – что

лучшие писатели подчас пренебрегают правилами риторики». Но он еще добавляет

мысль, которую я настоятельно рекомендую вамучесть: «Если только он (писатель) не

уверен твердо, что пишет хорошо, лучше все же следовать правилам».

Ключевая фраза – «Если только он не уверен твердо, что пишет хорошо». Если у вас

нет даже зачаточного понятия, как части речи ложатся в связное предложение, можете

ли вы знать, что вы пишете хорошо? Да будете ли вы знать, не пишете ли вы плохо,

если на то пошло? Ответ, конечно, таков, что не можете и не будете. Тот, кто владеет

начатками грамматики, найдет в ее основах утешительную простоту, где нужны только

существительные – слова, которые именуют, и глаголы – слова, которые действуют.

Возьмите любое существительное, сложите с любымглаголом, и вот вапредложение.

Скалы взрываются. Джейн передает. Горы плавают. Все это готовые

предложения.Почтивсетакиемысливрациональномпониманиинесут мало смысла,но

даже в самых причудливых (Баклуши бьются! ) есть какая-то поэтическая приятность.

Простота конструкции «существительное – глагол» весьма полезна – на худой конец,

это страховочная сетка вашего письма. Странк и Уайт предупреждают не ставить

слишкоммного простых предложений подряд, но простые предложения создают тропу,

по которой можно идти, если боишься завязнуть в чащах риторики – ограничивающие и

неограничивающие придаточные предложения, модифицирующие фразы, предложения

в функции приложения и сложноподчиненные предложения. Если заблудитесь на краю

этой неисследованной страны риторики, просто напомните себе, что скалы взрываются,

Джейн передает, горы плавают, а баклуши бьются. Грамматика – это не докучный

геморрой, это шест, за который можно схватиться, чтобы помочь мыслямподняться на

ноги и идти дальше.Ивообще,для Хемингуэя эти простые предложения годились? А он,

даже когда был пьян вусмерть, оставался, черт его задери, гением.

Если хотите подлатать свое знание грамматики, зайдите в ближайший

букинистический магазин и найдите экземпляр «Английской грамматики и композиции»

Уорринера – той самой книги, которую почти все мы в начальных классах средней школы

приносили домой и тщательно оборачивал» бумагой. Вам, я думаю, приятно будет с

облегчениемувидеть, что почти все нужное вамвынесено на форзац обложки.