Рыцари моря и степи (Морские и сухопутные походы донцов. XVII в.) в. Д. Сухоруков Общежитие донских казаков в XVII веке (отрывок)

В Главном войске (т. е. в столице казаков.- М. А.) решались все распоряжения о войне и набегах; здесь кипела вечная деятельность: одни возвращались из похода, другие отправлялись на поиски. Вот получена весть, что татары хлынули на разорение Украины; несколько сот отважных наездников тотчас бросаются на перевозы и броды, заседают в скрытых местах и, выждав неприятеля, отмщают ему кровью за раны отечества; пленники и сокровища врагов награждают мужество храбрых.

Иногда они вихрем неслись в области Тавриды, или в кочевья ногайцев; сокрытые от проницательных взоров неприятеля темнотою ночи или мраком сурового ненастья, они нападали на противников врасплох; пользуясь их смятением, протекали, подобно молнии, улусы мусульманские прежде, нежели устрашенный враг мог опомниться, и возвращались в войско с табунами татарских коней и прелестными пленницами.

Еще чаще небольшие партии охотников, от 5 до 50 человек, пускались доставать вестей и пленных, или к Азову, или к ногайцам на Куму, Кубу и далее, или, наконец, в Тавриду. Удальцы рыскали по степям, ища сакмы* неприятельской; следили врагов и, настигнув, брали пленных или быстрым нападением, или подкравшись в темноте ночной к стану, или воспользовавшись оплошностью отсталых.

*(Сакма - лошадиный след на траве, по которому казаки определяли направление движения врага, его примерную числиность и др.)

Когда не было сакмы, то наездники подбегали к самым улусам (татарские или ногайские области.- М. Л.) и тут различными военными хитростями забирали добычу. Нередко удавалось им отбивать целые табуны, тысячи по две и более лошадей. Вообще в этих поисках казак шел в траве с травою равен: высокий ковыль, кустик, пень, деревцо, ямка, забор,- все способствовало к удаче всаднику-невидимке. Овраги, горы, реки ставились ни во что: воины и кони умели всем пользоваться. Пред ними широкая река; в несколько минут у каждого казака явится понтон своего покроя - несколько пуков камыша, плотно связанных; на них перевозит он седло и вьюк, а сам с конем пускается вплавь. Это называлось у казаков переправляться на салах и было перенято от азиатцев.

Гораздо важнее были поиски морские. В малых ладьях, из которых каждая едва помещала от 30 до 80 человек, казаки бесстрашно носились по морям Азовскому и Черному до Константинополя и древней Колхиды, брали корабли, каторги турецкие**, собирали дань с колхидцев, разоряли селения, приступали к городам. Соль и оружие, рыба и серебро, одежда, золото, товары и драгоценные каменья - все было их добычею. Так же, как по степям, часто и на морях удальцы отправлялись малыми партиями искать добычи, или, как они говорили, зипуны доставать, от чего сами назывались зипунниками. Во время бури это морское войско на малых судах своих претерпевало величайшие бедствия. Однажды, когда государь в 1646 году хотел было отправить на морской казачий поиск своего дворянина, казаки писали: "Государь! надобно быть тверду и при-вычну, чтобы переносить наши походы; часто бури так разносят нас, что не взведаем друг друга: одни в глазах наших тонут, другие разбиваются о камни и скалы; часто по нескольку дней остаемся мы без запасу и воды". Но те, кои спасались от разбития и потопления, еще с большим трудом избегали от рук врагов своих, нарочно после всякой бури разъезжавших по морю для нападения на казаков.

*(Каторги - большие гребные грузовые корабли. )

Отплытие на поиски всегда сопровождалось некоторым благоговейным торжеством; возвращение праздновалось с шумною веселостию. В первом случае весь народ стекался к часовне (после - к церкви, когда оные были построены); вместе с походным войском слушали обедню и молебны, молили угодника Николая о.покровительстве подвизавшихся на брань (т. е. на войну.-М. А.) и, вышед на площадь, где приготовлены были вино и мед, пили прощальный ковш. Потом провожали походное войско до судов; на берегу еще запивали взаимное прощание .и оставались тут до тех пор, пока веселые ратники, напевая дружным хором: "Ты прости, ты прощай, Тихий Дон Иванович", терялись из виду. Тогда остальные возвращались на площадь и, желая, как они говорили, погладить дорожку своим походным собратам, доканчивали недопитое с громким желанием успехов и победы отплывшим.

Если поиски казаков были удачны, тогда день возвращения их праздновали с особым торжеством. Проехав благополучно чрез устья Дона, походный атаман посылал в Главное войско легкий стружок с известием о своем приезде; все бывшие тут на то время, старый и младый, стекались на берег. Победители, одетые в лучшие из добычных одежд, с распущенными знаменами, с песнями, при звуках литавр, торжественно проезжали мимо стоявшей толпы, приветствовали с судов родные берега пушечными и ружейными залпами и взаимно принимали от встречающих радостные поздравления. Предки наши, ровно как и нынешние донцы, всякий успех дела приписывали воле Божией. От того всегда постоянно сохраняется у нас обряд, что войско, возвращающееся из похода, идет прямо к церкви. По этому обычаю, суда всякий раз останавливались против часовни, и не прежде, как по отпетии благодарных молебнов, воины выходили на площадь для свидания с родными и товарищами. Поздравительные ковши с вином и медом быстро переходили из рук в руки; ратники хвалились добычею, делали подарки и, усевшись в кружки, за дружескою чарою рассказывали жадным слушателям о своих подвигах.

Древние донцы хорошо понимали ремесло свое и, принимаясь за дело, исполняли его с воинскою точностию. У них постановлено было правилом, чтобы ни один воин не смел брать с собою в поход никаких хмельных напитков; отправляясь на поиски, всякий одевался в старую ветошь и кроме сухарей, муки, пшена, сушеного мяса и рыбы не смел брать никаких припасов. Они всегда твердили: "Зачем подавать неприятелю надежду, что он может от нас чем-нибудь поживиться; пускай достанемся ему в плен: мы больше у него съедим, нежели он приобретет от нас". Даже самое оружие, с которым казаки выходили на брань, имело бедную наружность: ни на саблях, ни на ружьях, ни на луках не было никаких украшений; если кто брал новое полированное ружье, то непременно смачивал рассолом, чтоб позаржавело. "На ясном железе играет глаз",- говорили они. Никогда преждевременно не объявляли, куда предназначался поход, но по большей части решали это в море иль в поле. В войсковом же Кругу назначалось просто: итить на море, итить в ногайскую землю, в Тавриду и тому подобное. Всякие вести у пленных и у своих посыльных расспрашивали в Кругу, особо одни старшины и лучшие казаки; молодых же казаков и новых пришельцев никогда к тому не допускали. Старики придумывали все, что могло помогать успеху их оружия.

Отправлявшаяся в поход флотилия состояла вся из судов одномачтовых, не более 5 и 8 сажень (1 сажень=2 м 13 см.-М. А.) длиною, в 16 или 40 весел, с рейным парусом*, с брустверами по бокам, связанными из камыша, в сажень и больше толщины, коими прикрывались казаки от неприятельской стрельбы, несколько небольших пушек и фальконетов** составляли все их вооружение. Выждав удобный случай, ночью или в туманную погоду, сия флотилия быстро устремляется на корабли и каторги неприятельские, настигает их прежде, нежели они успевают приготовиться к защите, и битва всегда оканчивается абордажем и победою. После того суда пристают к берегу для нападения на город или селение. Вы подумаете, что там уже проведали о казаках и приготовились к обороне; нет, удальцы останавливаются в местах самых скрытых и почти неприступных и, вышед из судов, бегут опрометью до назначенного места, застают неприятеля в беспечности и побеждают его. Случается ли, что и на них нападает многочисленнейший враг, они спешат к устью какой-нибудь речки или к морскому берегу, затопляют все свои суда и рассыпаются врознь. Прошла опасность, и они снова собираются к судам, выливают из них воду, приправляют весла и по-прежнему пускаются к морю на поиски.

*(Рейными назывались паруса, прикреплявшиеся к краям судов.)

**(Фальконет - легкая пушка. )

Ужас, который распространили казаки своими морскими походами по всему поморью, едва вероятен: иногда по одному слуху о их приближении, жители бросали дома, разбегались по лесам, и на несколько сот верст кругом нельзя было встретить человека ни в селеньях, ни в городах. Казаки брали здесь все, что было лучше, ценнее и нужнее для них.

Наполнив суда свои добычным грузом и пленными, они спешили восвояси и, остановясь на Дону в некотором расстоянии от Главного войска, делили между собою поровну добычу, что называлось у них дуван дуванить. Пленники поступали в дуван точно так же, как все другие вещи. Сего неприятельского я с ы р я собиралось иногда на Дону тысяч до двух и более. Казаки старались забирать преимущественно знатных людей для получения выкупа. Цена окупа доходила до 30 тысяч золотых, а особенно за турецких пашей. Рядовых воинов и простолюдинов выменивали на русских невольников, многими сотнями привозимых в Азов, для чего близ нижних юрт находился окупной яр, или разменное место, где производился выкуп ясыря. Еще более казаки брали в плен женщин, коих собиралось иногда на Дону тысяч до трех. Жен знатных мурз также отдавали на окуп, прочих же приветливым обхождением приохочивали ко всегдашнему у себя жительству и обыкновенно женились на них; иногда жены донских старшин брали их к себе в домы для хозяйства или в собеседницы.

...Донцы любили в старину славить дела свои в народных песнях. На всякое замечательное происшествие, даже на каждый важный подвиг своего собрата, они тотчас сочиняли новые песни, которые все имеют собственный характер.