Рефлексивное отношение и парадокс рефлексивной коммуникации

Основной единицей анализа развивающейся деятельности (в том числе развивающейся ситуации) является рефлексивное отношение между двумя актами деятельности.

Ф ормально (и предельно абстрактно) рефлексивное отношение определяется как такое, когда способ организации одного действия (его средства, орудия, знания) становится предметом (результатом) другого. Обратимся теперь к схемам, необходимым для более точного и детального описания.

Заметим, что элементы, выделяемые в схеме акта деятельности, актуальны для аналитика и проектировщика, в самой же деятельности (на уровне представлений субъекта) различается другое. Наиболее важным является различие предметных и идеальных компонент деятельности.

Предметные компоненты — это, прежде всего, материал, превращения которого составляют содержание деятельности; собственно, эту последовательность превращений в её целостности и можно назвать предметом действия. Кроме того, это последовательно употребляемые средства и используемые ресурсы, которые могут включаться в цикл превращений материала: далеко не всегда материал и средство различаются столь отчётливо, как гвоздь и молоток, скорее, в наиболее интересных случаях задействованное средство само становится частью изменившегося материала действия.

Идеальные же компоненты — прежде всего, знание о действии и будущем результате;²² знание, являющееся актуальным основанием для выбора материала и последовательности применения средств; но это и знание о границе действия, о том, каким образом и с чем может быть соотнесён результат, насколько значима цель. К идеальной составляющей действия необходимо также отнести его способ (в отличие от средств и орудий): знание о возможной последовательности операций, идеальный порядок действия, даже если этот порядок не представлен как знание самому субъекту действия.

Э тот аспект структуры действия не актуален (но всё же присутствует), лишь если речь идёт о действии механическом, репродуктивном, однозначно встроенном в объемлющую систему. В случае же свободного, продуктивного действия этот аспект становится основным, поскольку без выстроенной границы всё, что связано с предметностью действия, все усилия субъекта и использованные ресурсы рискуют оказаться бессмысленными (то есть предполагаемый результат окажется либо недостижимым, либо, что часто хуже, невостребованным).

Объединение предметной границы действия, то есть условия, связанные с возможными средствами, ресурсами, исходным материалом и предметными свойствами результата, и знания о границе, представленное субъекту деятельности, можно назвать рамкой деятельности. (В действительности, по преимуществу в гуманитарных практиках, граница и знание о границе оказываются просто тождественными. Пример — этические нормы.)

Выражаясь несколько метафизически, можно сказать, что действие в конкретном своём существовании (а на в модели) есть усилие субъекта действия. Это усилие разворачивается в зазоре между предметом действия и его рамкой. Предмет действия всегда полон, содержателен, рамка же — пуста; но именно рамка позволяет иметь дело с действием, которое ещё не состоялось.

С этой точки зрения, основная особенность рефлексивного отношения между двумя актами деятельности состоит в том, что предметом рефлексивного действия становится идеальная составляющая исходного, предметного действия. В этом отличие рефлексивной кооперации от предметной, когда результат одной единицы деятельности востребован в другой как материал, средство или ресурс.

Но если материал предметной кооперации может быть непосредственно передан из одной единицы деятельности в другую, рефлексивная кооперация требует, чтобы содержание её было на переходе между предметным и рефлексивным действием переоформлено.

Во-первых, требуется превратить идеальную составляющую предметного действия — которая в представлениях субъекта этого действия может быть «растворена», представлена неявно, на уровне непосредственного знания и неосознанных допущений, в оформленный, расчленённый предмет, с которым только и можно что-либо сделать. С другой стороны, результат рефлексии должен быть осуществлён, «воплощён» в формах предметного действия.

Это возможно в особого рода коммуникации, которую также можно назвать рефлексивной; но её осуществление требует преодоления разрыва, который может быть назван «парадоксом рефлексивной коммуникации» и, по-видимому, присущ самой природе рефлексии.²³

Основание разрыва очевидно: если рассмотреть «поле зрения» двух участников деятельности, один из которых находится в позиции предметного действия, другой — в рефлексивной позиции, можно заметить, что содержание одного и того же действия представлено им различными, даже противоположными способами.

Для первого участника актуально существует предметная составляющая действия; что же касается идеальной составляющей, она не представлена ему как нечто наличное, она осуществляется в его действии как некоторый порядок, связность, последовательность усилий и операций. Более того, фокусировка внимания не на предмете действий, а на его структуре может остановить действие и, если нет адекватных средств рефлексии, разрушить его.²⁴

Для второго же участника существует, прежде всего, актуальная или возможная структура предметного действия; предметная же его составляющая, связанная всегда с осуществляемым и переживаемым усилием, для него скрыта.

Проблема состоит даже не в наличии намерения осуществить коммуникацию (на практике часто приходится сталкиваться с отказом от рефлексии, но эта трудность может быть преодолена технически), а в невозможности выстроить общее смысловое поле. Даже если употребляются сходные слова, в рефлексивной коммуникации они отнесены к разным объектам. Более того, для первого участника языковые единицы, относящиеся к форме действия, как правило, просто пусты и бессодержательны. Для второго же пусты и бессодержательны, прежде всего, контексты, определяющие предмет действия «здесь и теперь» как нечто уникальное и неустранимое, поскольку рефлексия предполагает отказ от фиксации на конкретном предмете и работу с действием «по принципу».

Отвлекаясь от всех организационно-технических обстоятельств, можно сказать, что парадокс рефлексивной коммуникации есть частный случай парадоксов, возникающих при решении задач синтеза знаний.

В данном случае речь идёт о синтезе различных аспектов действия в полную его структуру, которая «собирает» знания различных позиций в общей модели, позволяющей обеспечить перевод. Причём этот синтез должен быть не только теоретическим; для того, чтобы коммуникация реально могла состояться, модель синтеза реально присутствовать в деятельности как некоторое особое её средство, обеспечивающее отношение между различными позициями.

Несколько метафорически объект, «представляющий» в деятельности возможность такого синтеза, может быть назван объектом-посредником. Место такого посредника в моделях деятельности лежит вне составляющих её актов.²⁵