Богатая Л.Н. На пути к многомерному мышлению, Печатный дом, 2010. – 372 с

451

Подводя определенный итог рассмотрения концепции сознания,

представленной В. Шмаковым, следует еще раз обратить внимание на тот терминологический базис, в котором соответствующая концепция развивалась. Ключевыми терминами для Шмакова являются синархия,

плановость бытия, иерархия, иерархия частных единств и частных множеств, сознание, последовательное мышление, категории сознания: воля, чувство, разум, качественные различия и качественные достоинства, организмичность, понимаемая как

одновременное сочетание единства и множественности. Одного перечисления приведенных терминов в некотором текстуальном единстве достаточно, для того чтобы ощутить не только своеобразие шмаковской концепции, но и ее внутреннюю мощь и несомненный потенциал для последующего развертывания.

В самом общем виде концепцию сознания В. Шмакова можно представить следующими положениями:

1.Объекты окружающего мира принципиально иерархичны.

2.Иерархично и сознание.

3.Взаимодействие сознания с объектами окружающего мира,

предметами мышления происходит на основании закона синархии,

иначе – соуправления в результате сопричастия двух иерархических структур.

4. В каждый конкретный момент своего функционирования сознание имеет специфическую проявленность по отношению к трем категориям: категории воли, чувства, разума, которые, в свою очередь, предстают в некой иерархической развертываемости.

Понятно, что можно по-разному отнестись и к самой концепции сознания В. Шмакова, и к способу ее представления, но сложно не признать оригинальности и актуальности питающих концепцию идей,

нашедших свое развитие в удивительно интересных и самобытных текстах, оставленных В. Шмаковым человечеству. Хочется еще и еще раз прислушаться к некоторым важным замечаниям, сделанных этим мудрым человеком:

«европейская мысль не различала качественного достоинства в

своих единичных представлениях» [7, с. 213]; «в новейших гносеологических построениях субъективные

особенности представлений вовсе не улавливаются» [7, с. 213];

452

«мы сводим вопрос познания нового к правильной его

классификации, т.е. к определению его иерархического достоинства»

[7, с. 217].

Литература

1.Амосов Н.М. Регуляция жизненных функций и кибернетика. – К., 1964. – С. 19.

2.Геворкян А.Р. Проблема Диониса и Аполлона у Ф.Ницше и В. Шмакова // Вопросы философии. – 1999. – № 6. – С. 121-132.

3.Налимов В.В. Вероятностная модель языка: о соотношении естественных и искусственных языков. 3-е изд.- Томск–М.: Водолей Publishers, 2003. – 368 с.

4.Налимов В.В. Спонтанность сознания: Вероятностная теория смыслов и смысловая архитектоника личности. – М.: Изд-во «Прометей» МГПИ им. Ленина, 1989. – 287 с.

5.Сачков Ю.В. Научный метод: вопросы и развитие. – М.: Едиториал УРСС, 2003. – 160 с

6.Фейерабенд П. Против метода. Очерк анархистской теории познания / Пер. с англ. А.Л. Никифорова. – М.: АСТ: АСТ МОСКВА: ХРАНИТЕЛЬ, 2007. – 413 с. – (Phylosophy).

7.Шмаков В. Закон синархии и учение о двойственной иерархии монад и множеств. – К.: София Ltd, 1994. – 320с.

8.Шмаков В. Основы пневматологии. – К.: София Ltd, 1994. – 704 с.

9.Шмаков В. Священная книга Тота. Великие Арканы Таро. – М.: МСМХVII.1993. – 510 с.

453

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

…в единстве мнений нуждается церковь,

испуганные или корыстные жертвы некоторых (древних или современных)

мифов либо слабовольные и добровольные последователи какого-либо тирана.

Для объективного познания необходимо разнообразие мнений. И метод, поощряющий такое разнообразие, является единственным,

совместимым с гуманистической позицией.

П. Фейерабенд [5, с. 63].

1. От сложности к многомерности

В начале работы, определенным итогом которой оказалась данная монография, перед автором встал вопрос: что есть сознание? В

поисках ответа внимание приковывалось к множеству точек зрения по поводу природы сознания, особенностей его функционирования. К

сожалению, прочитанные книги, публикации, посещенные конференции не только не проясняли вопроса, но, казалось, заводили в тупик. Различные мнения, концепции, теории ошеломляли своей пестротой, идейной разноголосицей. При этом внимание настойчиво смещалось от вопроса: что Это – к вопросу: как Это возможно познать? Если понимать слово по-знание как то, что следует после

знания, то любые познавательные опыты должны начинаться с погружения в толщу знания. Но тут возникает новый вопрос: как быть, если количество знания, накопленного человечеством о том или ином направлении, столь велико, что на элементарный просмотр всего созданного может уйти целая жизнь? Количественные накопления знаний становятся преградой на пути стремящегося к пониманию.

Сознание относится к ряду других сложных объектов, при изучении которых возникают схожие трудности, и эти трудности усугубляются общекультурным фоном, характеризуемым стремительно нарастающими информационными потоками.

В современном мире общепризнанными теориями сложного стали теории, разработанные И. Пригожиным и Г. Хакеном, оказавшиеся основанием синергетического подхода, получившего широкое

454

распространение к концу ХХ века. Из синергетики в культурное обращение перешли представления о самых общих особенностях поведения сложных открытых нелинейных систем, появились термины, позволяющие соответствующее поведение описывать.

Определенные естественнонаучные достижения в описании сложного способствовали распространению синергетического подхода на исследование человекомерных систем. Да и сам человек, казалось бы,

попадал под определение сложная открытая нелинейная система. И,

тем не менее, при все более очевидно обнаруживающемся сближении

(по степени своей сложности) объектов естественнонаучного и гуманитарного знания, никак нельзя не учитывать того, что между

человеком и даже сверхсложной неживой системой есть непреодолимый иерархический зазор в виде искры жизни, которая либо есть, либо отсутствует. И потому, как бы заманчиво ни было использование синергетического инструментария в гуманитарных исследованиях, следует понимать ограниченность соответствующих методологических возможностей при рассмотрении человекомерных систем. Отсюда вытекает необходимость особого внимания к анализу существующих философских подходов к осмыслению сложного. При этом следует подчеркнуть, что каким бы ни был конкретно избираемый исследовательский ракурс обозрения сложного в

контексте философских осмыслений, сложное актуализирует размышления об онтологических уровнях, о мерностях пространства исследования. Онтологические уровни и мерность пространств рассмотрения соответствующих уровней тесно сопряжены между собой: существование онтологических уровней предопределяет возникновение пространственной разномерности. И если допустить

многоуровневость в качестве изначальной особенности мира, его фундаментального онтологического свойства, то следует принять факт существования многомерности, ибо каждому онтологическому уровню свойственна особая мерность, причем более высокий уровень

обладает большей мерностью.

Факт появления сложного, номинирование того или иного объекта как сложного, или даже сверхсложного, свидетельствует о своеобразном исчерпании возможностей существующей мерности. И

именно поэтому «вблизи» когнитивных соприкосновений со сложным

455

появляется возможность обнаружения первых практических шагов по переходу к большей мерности. С другой стороны, освоение следующих, больших мерностей сопряжено с освоением в процессе познания новых онтологических уровней.

Онтологическая уровневость находит отражение в результатах соответствующих гносеологических практик. Следы

многоуровневости могут быть обнаружены и при изучении самих

когнитивных аппаратов и инструментов. Именно поэтому автора настойчиво привлекали различные попытки построения теорий

сознания, ибо в них косвенно проявляют себя интуиции по поводу тех или иных способов осмысления разноуровневости и многомерности.

Нарастающая сложность является очевидным фактом современного мира и потому любые опыты изучения сложного,

предпринятые в рамках различных сфер человеческого познания,

имеют исключительную ценность и требуют последующей рефлексии,

которую важно осуществлять в единстве онтологического и гносеологического ракурсов, ибо только отмеченное единство гарантирует целостное понимание исследуемого.

2. Многомерное мышление

Переход к осознанию многомерности отражает глобальные изменения, которые претерпевает сам человек. Своеобразие и определенная сложность складывающейся ситуации состоит в том,

что обнаруживающуюся многомерность отслеживает «человек изменяющийся». В результате все кажется неустойчивым,

пластичным, переменчивым. Теряется точка опоры, которая так мучительно обреталась на протяжении последних столетий. «Человек изменяющийся» начинает проявлять необычные способности, к

примеру, способность мыслить по-новому. Сама мысль формируется иначе. Ее появление уже нельзя объяснить правилами формальной логики. И потому актуальной оказывается необходимость поиска новых правил, соответствующих новым способам мышления, что не является легкой задачей, и приступить к ее разрешению целесообразно с акта именования.

Новые способы мышления можно именовать мышлением многомерным. Правомерность выбора предлагаемого

456

терминологического выражения аргументируется следующим

образом.

Аргумент первый, или аргумент необходимости введения

специального терминологического выражения.

Интуиции по поводу возможности существования «иных» способов мышления имеют определенную историю своего существования. К такого рода предвосхищениям следует отнести, к

примеру, представления о тропологическом мышлении, возникшие еще в средневековой философии (исследования по этому поводу представлены в работах С.С. Неретиной), размышления об

иерархичном мышлении В. Шмакова, вероятностном и спонтанном

мышлении В.В. Налимова, сериальном мышлении (Ж. Делез,

постмодернистская философская традиция), символическом мышлении

(К.Г. Юнг, Д. Редьяр), органическом мышлении (П. Флоренский).

Представленные авторы не только признавали наличие отклонений от правил формально-логического мышления, но и пытались прояснять обнаруживающиеся новые способы мыслительных практик. Однако сам факт введения различных именований для вновь обнаруживаемого приводит к определенным разрывам общего исследовательского поля. И именно поэтому на существующем этапе исследования возникает необходимость и целесообразность все

способы мышления, отличающиеся от способа, описываемого правилами формальной логики, объединить и обозначить одним термином.

Аргумент второй, или аргумент в пользу термина

многомерное мышление.

Если принять саму возможность существования способов мышления, отличных от того, который описывается правилами формальной логики, то возникает вопрос: каким термином эти способы мышления следует именовать?

Слово многомерность подчеркивает факт существования различных мерностей. Саму же мерность, как уже отмечалось,

необходимо соотносить с онтологическим уровнем. Поэтому

многомерное мышление – это мышление, связанное с актуализацией различных мерностей при осуществлении разноуровневых

457

ментальных практик. В связи с отмеченным у термина многомерное мышление можно зафиксировать наличие широкого и узкого значений.

В широком значении термина под многомерным мышлением

следует понимать совокупность различных способов мышления,

каждый из которых соответствует той или иной мерности.

Многомерное мышление в «узком» значении этого выражения можно рассматривать как конкретный способ мышления, следующий за мышлением линейным (при этом под линейным мышлением

понимается мышление, описываемое правилами формальной логики).

Допустимость «узкого» значения рассматриваемого терминологического выражения обусловлена тем, что специального названия для отмеченного способа мышления пока не существует, а

по отношению к линейному мышлению мышление нового уровня является мышлением большей мерности, или многомерным.

Так как многомерное мышление (в его узком значении) существенно отлично от линейного мышления, то в заключении всей монографии целесообразно еще раз в самом сжатом виде провести их итоговое соотнесение, сводимое к следующему:

– линейное, многомерное, равно как и все другие возможные способы мышления направлены на формирование вербально представленных ментальных связностей, обеспечивающих развертывание смыслового пространства соответствующего онтологического уровня;

– линейное мышление своим онтологическим основанием имеет именованные объекты проявленного мира, в то время как мышление многомерное в качестве предельной инстанции обращено к слову.

При этом вопрос о первопричине слова или вещи теряет свою актуальность, как вопрос, сформулированный в рамках исключительно линейной парадигмы. Вещь и слово предстают основаниями для формирования различных онтологических уровней.

В контексте отмеченного, знаменитый языковой поворот в

философии ХХ века следует рассматривать как переход к освоению нового уровня, переход, требующий овладения многомерными мыслительными практиками;

– в отличие от линейного мышления, ориентированного на поиск

причинно-следственных закономерностей и управляемого

458

принципом классической причинности, мышление многомерное

главной своей целью имеет приближение к сути мыслимого через объединение множества смыслов мыслимого, как эксплицированных ранее, так и вновь обнаруживающихся в ходе многомерных мыслительных практик;

– логической формой линейного мышления является понятие,

мышление многомерное осуществляется путем оперирования

концептами. При этом концепт понимается как открытое множество смыслов, соответствующих термину, концепт именующему. Таким образом, линейное и многомерное мышление реализуются с помощью различных логических форм;

– смена культурных парадигм сопряжена с появлением новых мыслительных техник, осваиваемых человечеством. Если

классическая парадигма основывалась на линейном мышлении, то в настоящее время обнаруживает себя переход к многомерной парадигме, фундаментом которой становится многомерное мышление.

Соответствующий переход вызывает определенные напряжения,

связанные с невозможностью применения старых парадигмальных установок в культурном континууме, претерпевающем фундаментальные трансформации.

К отмеченному важно добавить, что линейное и многомерное

мышление не следует рассматривать как некие противоположности,

природосообразнее их соотносить в контексте принципа

дополнительности.

Многомерное мышление открывает путь к формированию новых познавательных стратегий, способствующих устранению культурных разрывов, возникших в результате когнитивных дифференциаций.

3. Многомерность и многомерная методология

Исследование многомерного мышления является лишь одним из направлений изучения многомерности, обнаруживающей себя и в

многомерных методологиях, рассмотрение которых сопряжено с целым рядом сложностей, одна из которых состоит в том, что формирование многомерного исследовательского ракурса предполагает переосмысление того, что есть метод как таковой.

459

Практическая деятельность есть интегральный акт, в реализации которого принимает участие не только разум, сознание, мышление,

тело человека, а вся его целостность, предстающая неразрывным единством. И именно поэтому метод, проявляющийся в результате рефлексии по поводу практически проделанного, сам по себе оказывается достаточно сложным образованием. Он никак не сводим исключительно к особым ментальным практикам, которые сами по себе являются предметом логических исследований. В методе

отражены специфические способы деятельности сознания, разума,

мышления (и, скорее всего, не только они), взятые в своей совокупности.

Еще одна очевидная сложность, возникающая при изучении многомерных методологий, связана с осознанием особенностей

объекта и предмета, по отношению к которым метод применяется. В

качестве иллюстрации к сказанному можно сослаться на фрагмент статьи известного лица в современном православном мире,

профессора Московской духовной академии А. Кураева. А. Кураев пишет: «Все методы современной теологии не имеют отличий от тех методов, что используются в других гуманитарных науках»

(полностью текст статьи представлен на сайте Московской духовной академии). Приведенный фрагмент текста вызывает определенные недоумения, ибо метод теологии никак не может не отличаться от

методов других гуманитарных наук уже по той причине, что эти методы направлены на исследование объектов принципиально различной природы.

Многовековые теологические наработки подготовили благодатную почву для формирования и развития герменевтического метода,

успешно применяющегося в современной гуманитаристике, но при этом теологическая методология никак не сводима к герменевтике.

Если же не учитывать отмеченного, то этим обнаруживается глубинное недопонимание сути метода как такового. Ибо любая деятельность обращена к конкретному объекту, природа которого не может не учитываться при выборе метода изучения. Перевод исследовательского внимании на объекты иной природы, иной степени сложности приводит к возникновению новых методов.

Классический и синергетический методы формировались при

460

изучении объектов принципиально различных. И следует еще раз подчеркнуть, что, несмотря на впечатляющие возможности

синергетического метода, его использование в гуманитарной сфере всегда требует чрезвычайной осторожности. Неучитывание объектного и предметного своеобразия ведет к выбору неадекватного методологического инструментария, что в конечном итоге сказывается на качестве получаемых исследовательских результатов.

Проект, связанный с исследованием многомерной методологии

является захватывающим по своим масштабам. Он может быть осуществлен только как результат коллективных усилий,

направленных на осмысление многомерности в самом «широком»

смысле этого слова. Исследование многомерности – это изначальная готовность к совместному поиску. И первый шаг в соответствующем направлении может состоять в осознании определенной условности разделения онтологического и гносеологического в постижении сложного.

Разработка онтологических оснований понимания многомерности

просматривается в практиках осуществления метатеоретических построений. Любая метатеория, стремящаяся с единых метатеоретических позиций упорядочить то или иное множество теорий, направлена на разрешение задачи уровневого разделения, а

следовательно – выводит на проблему онтологических уровней,

сопряженную, в свою очередь, с проблемой многомерности. Таким образом, анализ различных метатеоретических построений позволяет продвинуться по пути осмысления многомерности. И именно поэтому эксперименты по созданию метатеорий не только не следует рассматривать как принципиально невозможные опыты в современной ситуации, подчеркнуто «плюралистичной», скорее наоборот. Рефлексия по поводу уже проведенных метатеоретических построений, имевших место в истории человеческой мысли,

экспериментирование с новыми метатеоретическими подходами могут способствовать прорывам в понимании уровневости бытия, его многомерности. При этом важно осознавать, что сама метатеория

может возникнуть только как итог определенного гносеологического плюрализма, возникающего в процессе поиска оптимальных способов познания.