Богатая Л.Н. На пути к многомерному мышлению, Печатный дом, 2010. – 372 с

401

понимать – сейчас снова Ренессанс, Второй Ренессанс. Мы теперь уже освобождаемся не от гнета Церкви, а от суровости механистической односторонности науки недавнего прошлого» [7, с. 99]. Вторая волна возрождения, по Налимову, связана не только с освобождением от оков старой науки, но и с освобождением от засилья аристотелевой логики. Западную культуру трех последних столетий можно назвать культурой, в которой доминировала логика Аристотеля и, как отмечал Налимов, «процесс обращения к дологическим уровням сознания протекал спонтанно – ему специально не обучали» [7, с. 127]. В своей оценке изменяющейся роли формальной логики в культуре мышления Налимов только подтверждал те интуиции, которые уже давно высказывались и другими философами (к примеру, А.Ф. Лосевым в его размышлениях о диалектическом единстве логики и абсолютной иррациональности, которое философ называл алогизмом).

Мышление, осуществляющееся в рамках формальной логики,

связано с формированием определенных схем, которые вначале обнаруживаются в окружающем мире, а затем, в виде достаточно жестких ментальных структур, накладываются на все рассматриваемые объекты. В итоге исследователь становится своеобразным заложником собственных знаний, полученных ранее.

Как отмечал, к примеру, Ф. Ницше в работе «Воля к власти», логика есть попытка понять действительный мир по известной, созданной самим же человеком схеме сущего. С точки зрения Ницше,

представления человечества о мире предопределены тем, как он сам его вначале логизировал. Разумное мышление становится

интерпретированием по схемам, от которых человек никак не может освободиться. Мысль Ницше о ментальных схемах своеобразно коррелирует с размышлениями Ухтомского о доминантах.

Фактически интуиции Ницше и Ухтомского во многом предопределили возникновение представлений о ментальных матрицах, активно развиваемых в конце ХХ – начале ХХI века.

Исследуя новые способы мышления, Налимов использовал в своей философской концепции такие термины, как континуальность и дискретность. В частности, он утверждал, что мышление может быть

двойственным: с одной стороны – континуальным, с другой –

дискретным. Дискретность мышления проявляется в результате

402

реализации формально-логических актов, когда из неисчерпаемого богатства континуальных потоков мысль обретает ясные очертания благодаря строго определенным понятиям и категориям. При этом, к

сожалению, имеет место значительное упрощение смысловых множеств. Или, как писал Налимов, «происходит кодирование смысла в дискретах». Однако смысловое сжатие является всего лишь промежуточным актом мышления, за которым происходит очередное смысловое размывание.

Налимовские размышления о новых способах мышления во многом формировались под влиянием квантово-механических подходов к пониманию роли наблюдателя по отношению к изучаемым явлениям и объектам. В частности, Налимов писал: «образ созерцаемого нами мира есть не механическое отображение внешней реальности, а ее реконструкция. Человек – не пассивный наблюдатель, а великий архитектор, строящий здание Вселенной, опираясь на свой чувственный опыт взаимодействия с внешним миром,

переработанный фильтрами его сознания» [7, с. 145].

Согласно Налимову, фильтры сознания проявляют себя в процессах взаимодействия человека с семантическим (смысловым)

континуумом. Соответствующие размышления о способах оперирования семантическим континуумом удивительно близки интуициями Ж. Делеза о взаимодействии философствующего субъекта с хаосом, из пучин которого этот субъект проявляет вначале

план имманенции, а затем план консистенции. Естественно, более подробное соотнесение отмеченных концептуальных положений требует специального анализа.

С помощью представлений о континуальности, дискретности,

семантическом континууме, фильтрах сознания В.В. Налимов пытался обнаружить новые приемы мышления, позволяющие существенно расширить возможности традиционных мыслительных техник.

Налимов о своем методе

Перед тем, как непосредственно приступить к рассмотрению терминологического базиса, в рамках которого Налимов развивает

403

свою концепцию, необходимо несколько слов сказать в целом о методе, которым он пользуется.

Основные налимовские тексты, в которых обсуждаются проблемы сознания («Вероятностная модель языка», «Спонтанность сознания»)

выглядят достаточно фрагментарно, во многом напоминая постмодернистские коллажи. Отмеченная фрагментарность формирует некоторую панораму, которая, по словам Налимова, «сама по себе континуальна. Но мы запечатлим ее узор бусинками,

нанизанными на нитку, расположенную неким причудливым образом.

Можно выбрать разные бусинки и по-разному их нанизывать. Ниток может быть много, и они по-разному будут отражать разное видение фона. Мы предлагаем здесь вниманию читателя одну – свою нитку бус. Панорама будет в основном создаваться из подходящим образом выбираемых цитат. Нам представляется, что читатель, обращаясь к фону, построенному таким образом, услышит подлинные голоса мыслителей прошлого, ощутит аромат их высказываний, несмотря на всю фрагментарность отобранного материала» [7, с. 25]. Приведенная цитата является метафорическим описанием исследовательского метода, используемого ученым. Следует заметить, что в приведенном описании есть один момент, который Налимов существенно упрощает: подбор цитат тех или иных мыслителей прошлого имеет своей целью не только создание определенного аромата. В подборе цитат, их компоновке проявляется наиболее творческое начало в деятельности мыслителя. Отмеченный метод подбора в чем-то схож с методом пуантилизма, активно использовавшимся в живописи конца

19 века. Чрезвычайно близкое, точечное расположение различных цветовых пятен приводит к созданию вполне определенной атмосферы, из которой проступают очертания объектов. В

результате возникает эффект наполненности воздухом, эффект атмосферного вибрирования, ощущение движения воздушных потоков. Рядоположение различных цитат приводит к достаточно близкому эффекту, эффекту создания уникальной среды, внутри которой созревают смыслы, готовые к обнаружению. Главное назначение мозаичного расположения различных цитат, текстовых фрагментов заключается не только в создании своеобразной ментальной атмосферы, но и в формировании смысловой

404

избыточности, смыслового напряжения, способствующих смыслопроявлению.

Образное описание Налимовым собственного метода свидетельствует о стремлении к осознанному пониманию того, как протекает процесс творчества, как осуществляется развертывание мысли. При этом сам характер описания свидетельствует о тяготении к постмодернистской методологии. Используемая метафора «нитки бус», несомненно, коррелирует с размышлениями У. Эко о

синтагматических цепях и Ж. Делеза о сериях. Налимовские нитки бус так же, как и синтагматические цепи и серии формируются достаточно произвольно, во всех своих переплетениях создавая некий сложный узор, предстающий наблюдателю для последующего осознания.

Интересно заметить, что постмодернистские приемы, используемые Налимовым, соседствуют с чисто научными подходами формирования аксиоматического основания теории, формулирования

на основании введенных аксиом различных высказываний.

Таким образом, в самом общем виде метод, используемый Налимовым, можно определить как смешанный, или синтетический,

объединяющий структуралистские, постмодернистские и общенаучные методические приемы.

Фундамент терминологического базиса В. Налимова

Переходя к обсуждению терминологического базиса,

используемого в концепции сознания, развиваемой В.В. Налимовым,

следует обратить внимание на очень важный для общего анализа

момент. В любом терминологическом базисе, используемом тем или иным автором, можно выделить ключевые (нормирующие) термины.

Эти термины образуют некий фундаментальный каркас, по отношению к которому и осуществляется привязка всех остальных терминов базиса. К ключевым терминам терминологического базиса,

используемого В.В. Налимовым, следует отнести пространство,

время, число. При анализе ключевых терминов базиса важно обнаружить и зафиксировать те авторские смысловые сдвиги, которые имеют место по отношению к традиционным смыслам,

405

циркулирующим в культуре и закрепившимся за обозначенными

терминами. Ниже и будет проделана соответствующая работа.

Пространство, число, время: новые смыслы, смысловые сдвиги

В. Налимов о пространстве

Выстраивая представления о пространстве, Налимов отталкивается от позиции Канта, который мыслил пространство как априори заданную форму восприятия чувственного опыта. С точки зрения Налимова, главные изменения, которые произошли в культуре с кантовских времен и повлиявшие на современные представления о пространстве, связаны с существенным развитием геометрии. Когда Кант размышлял о пространстве, он имел в виду только пространства,

задаваемые геометрией Эвклида. В современной же культурной ситуации имеется возможность интерпретировать воспринимаемый мир с помощью различных геометрий. Современному человечеству известны не только многомерные пространства, но и математические объекты дробной мерности (фрактальные структуры). Налимов отмечал, что метрика пространства может быть как гомогенной так и гетерогенной, пространство может быть расслоенным; его элементами могут быть не только точки, но и струны планковской длины. Все это и многое другое оказывается доступным человеку благодаря произошедшим открытиям в области математики.

По мнению Налимова, все новые и новые представления о пространстве «человек извлекает из глубин своего сознания. Оно почему-то оказалось подготовленным к тому, чтобы раскрыть многообразие геометрий» [5, с. 145-146]. Отмеченную мысль можно считать одним из основных смысловых сдвигов, зафиксированных ученым по отношению к пространству. Этот смысловой сдвиг допускает следующую переформулировку:

– существует тесная связь между пространством, геометрией и сознанием;

– возникающие в сознании смысловые сдвиги порождают к жизни новые геометрии, а новые геометрии формируют новые представления о пространстве.

Тем самым, отслеживая современные концепции пространства,

возникшие в результате применения новых геометрических подходов,

406

можно пытаться обнаруживать фундаментальные изменения в человеческом сознании.

Налимов пытается нащупать общее с пространственными интуициями Хайдеггера. Хайдеггер отмечал: «в субъекте невозможно найти пространство, и субъект не наблюдает мир так, «как если бы» мир находился в пространстве, но субъект, если он хорошо понят онтологически, является пространственным» [7, 158]. Налимов подчеркивает и развивает хайдеггеровскую мысль о том, что наличное бытие (Dasein) не находится в пространстве как в неком нейтральном вместилище, оно «организует пространственность мира своим деятельным пребыванием в нем» [7, с. 158]. Присутствие в Мире

Наблюдателя, являющегося носителем сознания, и делает мир

пространственно упорядоченным.

Пространственная организация мира, пространственные отношения, как известно, являются объектом изучения геометрии. В

основе геометрии лежит метод аксиом, представленных Евклидом в его «Началах». Каждая аксиома является принимаемым без всяких доказательств утверждением, на основе которого формируются

теоремы как системы предложений.

Если аксиому и рассматривать как некий смысловой компакт, то можно предложить следующее высказывание: аксиомы в своей совокупности задают набор фундаментальных смыслов,

оперирование которым дает возможность обнаружения смыслов новых. Аксиоматизация фактически является введением в культурное обращение некоторых фундаментальных смысловых сдвигов,

призванных развивать смысловой континуум. Тем самым аксиомы,

введенные Налимовым в его концепции сознания, можно изначально рассматривать как задание некоторой совокупности фундаментальных смысловых смещений.

Налимовские размышления о связи смыслов, пространства и

творящего это пространство сознания дают возможность задуматься об их глубинной взаимосвязи. Отмеченная взаимосвязь столь важна,

что ее желательно отслеживать при возникновении новых концепций сознания. Естественно, в каждом конкретном случае связь элементов терминологического базиса с сознанием, пространством, смыслами

407

может иметь опосредованный характер и осуществляться через использование специальных переходных терминов.

К представленному заключению о существовании глубинной связи

пространства, сознания и обнаруживаемых в результате деятельности сознания смыслов автор подошел в своих размышлениях о сознании фактически независимо от обращения к налимовским идеям. Позднее знакомство с чрезвычайно близкими позициями,

развиваемыми В.В. Налимовым, только укрепило веру в значимость отмеченного.

В. Налимов о числе

Предваряя анализ налимовских размышлений о числе,

целесообразно начать с напоминания о том, что в древнегреческом языке число так же как и слово, обозначалось термином логос.

В рассуждениях В.В. Налимова обнаруживаются, как минимум,

четыре чрезвычайно важных направления развития мысли о числе.

1. Нельзя вводить представление о формах сознания, не включив в него число.

С одной стороны, это утверждение может показаться достаточно тривиальным, если предположить, что введение числа необходимо Налимову для проведения элементарной процедуры различения форм сознания. Если же учесть многочисленные налимовские высказывания, касающиеся необходимости создания единой теории поля, включающей представления о сознании, то число может оказаться тем элементом, который позволит связать сознание человека и неживую материю, описание которой возможно на языке теории поля. При переводе проявлений сознания в числовую форму появляется возможность математизации мысли о сознании, что, в

свою очередь, позволяет осуществить сопряжение сознания с другими феноменами окружающего мира, математически уже описанными.

Тем самым обнаруживаются основания для построения единой теории, в которую теория сознания может входить в качестве составляющей.

2. Существование числа, согласно Налимову, напрямую связано с существованием Наблюдателя, ибо вещи существуют, не будучи сами по себе исчисляемыми. Число вводится осознающим окружающий

408

мир субъектом. При этом Налимов вовсе не пытается ставить и,

соответственно, отвечать на вопрос: что первично – число или

сознание.

3. Число, по Налимову, есть первый прорыв от континуальности к дискретности. Сопоставление же с числом, или – «математизация»,

отражает обратную тенденцию – возвращение от дискретов к континууму.

Дискретность связана с актом проявления, который, в свою очередь,

может быть манифестирован числом или словом. Банальным примером сказанному можно считать рождение человека и его уход,

два акта проявления, которые четко соотносятся с двумя наборами чисел. Один набор свидетельствует о приходе нового Духа из непроявленного в проявленное. Второе число – наоборот.

4.С помощью числа выражаются физические константы,

играющие фундаментальную роль в осознании человеком мира.

Константы входят в фундаментальные физические уравнения и таким образом определяют особенности мирового устройства. Числовые константы, будучи ментальными сущностями, оказываются, по словам Налимова, вмонтированными в физический мир (следует добавить, что чрезвычайно интересные размышления по поводу физических констант и их роли в культурном развертывании представлены в работе современного российского философа Э.В.

Барковой [1]).

В. Налимов о времени

Помимо соотнесения сознания и числа Налимов настойчиво подчеркивает связь сознания и времени. При этом время рассматривается как «конденсированный тысячелетний опыт взаимодействия сознания человека с Миром» [5, с. 146-147]. В

процессе этого взаимодействия изменяется как человеческое сознание, так и Мир и время предстает «Мерой изменчивости» [5, с. 146-147].

Налимов толкует измерения времени как сравнение «различных циклических систем, находящихся в различных условиях» [5, с. 146147]. На первый взгляд, это достаточно тривиальная мысль. Однако именно она дает возможность рассматривать представления о

409

линейности протекания времени как некоторую иллюзорную познавательную установку.

Налимовские размышления о времени включают интуиции о

надвременности, причастность к которой имеет универсальное

сознание Универсального наблюдателя. По этому поводу Налимов замечает: «Опять здесь хочется говорить о существовании универсального сознания, подкрепляющего наше все расширяющееся представление о времени. Может быть Универсальный наблюдатель имеет представление о не раскрывшейся еще нам идее о надвременности?» [5, с. 146-147].

Подводя краткий итог самого элементарного анализа налимовских толкований пространства, числа, времени, можно сформулировать главный вывод: Налимов полагает, что сознание может рассматриваться только в непосредственной связи с пространством,

числом, временем, которые тесно сопряжены в своем единстве.

Расширенный терминологический базис

После рассмотрения ключевых элементов терминологического базиса, которые использовал В.В. Налимов в своей концепции сознания, целесообразно перейти к исследованию элементов второстепенных, в первую очередь - к фильтру сознания.

Несмотря на то, что вопрос о том, как порождаются фильтры,

Налимов считает запредельным вопросом [7, с. 163], он утверждает,

что именно «человек способен порождать фильтры, открывающие возможность новой распаковки семантического континуума» [7, с. 149]. Эти фильтры по своей природе математичны, ибо «опираются на базовые математические представления: пространство, время,

число, вероятность и, следовательно, случайность. Так устроен наш Ум (Mind), но не все это понимают» [7, с. 149].

Размышляя о причинах имеющей место фильтрации, Налимов отмечал: «Эта фильтрация коррелирована с некоторой независимой от нас реальностью – с тем, что мы готовы назвать Метасознанием,

регулирующим мироустройство. Можем ли мы говорить о существовании Трансличного неперсонализированного сознания,

участника всего происходящего? Эта постановка вопроса нам представляется чрезвычайно важной, открывающей новые

410

направления в построении модели Мироздания» [7, с. 149].

Допущение существования Метасознания автоматически приводит к необходимости признания того, что «пространство и время, а также число и вероятностная мера существуют во Вселенной и вне человека,

существуют как проявление всемирно размытого сознания, оставаясь семантической, а не физической реальностью» [7, с. 149]. На первый взгляд, отмеченное противоречит тому, что было сказано выше о пространстве, которое, по Налимову, развивается осознающим мир субъектом. Однако это противоречие может быть снято, если принять во внимание, что внешнее метапространство создается и развивается

метасознанием. Тем самым открывается путь для преодоления исторически сложившегося противопоставления двух линий в развитии представлений на природу пространства: первая – пространство существует независимо от человека, осознающего мир,

вторая – пространство создается и развивается человеческим сознанием. Пространственная архитектоника проясняется Налимовым образом вложенных пространств: индивидуальные пространства,

развиваемые индивидуальным сознанием включены во внешнее

метапространство, развертываемое метасознанием.

Соответственно, с одной стороны, метапространство по отношению к пространству индивидуального сознания оказывается предзаданным, с другой – индивидуальные пространства сознания и метапространство сознания взаимосопряжены. Если развивать соответствующую мысль далее, то обнаруживается возможность рассматривать метасознание как сложную открытую нелинейную систему, элементами которой являются индивидуальные сознания.

Тем самым формируется совершенно иное отношение и к

Метасознанию, и к Универсальному субъекту, который предстает объектом более высокого уровня сложности и организации.

В. Налимов о смысле

Налимов неоднократно в своих работах отмечал, что задачей,

которая автоматические обнаруживает себя в размышлениях о сознании, является задача построения теории смыслов, которая должна возникнуть в результате интерпретации языка исчисления смыслов [7, с. 120]. Этой теории, согласно мысли Налимова,