Богатая Л.Н. На пути к многомерному мышлению, Печатный дом, 2010. – 372 с

391

человека крепкий сон; и когда он уснул, взял одно из ребер его, и

закрыл то место плотию. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку» [2, 21:22]. Согласно первой главе, Бог одновременно сотворил мужчину и женщину, а согласно второй – вначале был создан Адам, и только затем из его ребра появилась Ева. Противоречие – налицо. Из отмеченного факта возникает заключение о том, что в некоторых местах Библии достаточно «грубо» сшиваются совершенно различные тексты, по-

разному описывающие одно и то же событие.

Представленный вывод является наиболее простым, но на отмеченное можно посмотреть и совершенно по-иному, в рамках уже рассмотренного приема.

В первой главе говорится о том, что Бог сотворил «человека»,

«мужчину и женщину», что вполне можно понимать как «человека» потенциально содержащего мужчину и женщину, как День первый потенциально содержит в себе, к примеру, День седьмой. Вторая же глава представляет последующее разделение «человека» на мужчину

и женщину. Происходит повторение: «человек» второй главы повторяет «человека» главы первой, но на совершенно другом уровне разрешения. И не случайно первый человек отделяется от второго сном: «И навел Господь Бог на человека крепкий сон». Сон – это своеобразная пауза феноменального бытия. Человек первой главы, как своеобразный осколок, который, будучи помещенным в смысловой контекст второй главы, обнаруживает принципиально новые смыслы.

В текстах Библии имеют место многочисленные рефрены, в

которые заключается содержательная часть текста. Вполне возможно,

что и их также можно рассматривать как проявление приема бриколлажа. «И был вечер, и было утро: день один», «И был вечер, и

было утро: день второй». С одной стороны, первые части этих выражений представляют собой очевидные повторы, с другой – в

рамках хронологической повторяемости происходит развитие бытия:

день второй продолжает бытийное развертывание дня первого, день третий обнаруживает новый аспект единого дня. Более того,

произнося обыкновенное слово «день», используя его в обиходном смысле, мы фактически оперируем частью дня Целого, которым

392

является великий библейский День, всею своей полнотой развертываемый в актах творения.

Достаточно понятно, что не только в библейских текстах обнаруживается использование приема бриколлажа. В качестве следующего примера можно обратить внимание на так часто уже упоминавшиеся ранее постмодернистские коллажи, в которых фрагменты отдельных текстов, будучи вставленными в тексты иные,

играют роль осколка, призванного, через деформацию первоначальной текстовой ткани, создавать определенное напряжение, становящееся источником стимулирования дальнейшей познавательной активности. Именно поэтому коллажи предстают высокопотенциальными системами, обладающими множеством смыслов, готовых к обнаружению.

Подведение итога

Продумывая сказанное по поводу бриколлажа, возникает очевидный вопрос: эквивокация, тропы, тавтология, парадокс

являются давно известными формами речевой и приемами когнитивной деятельности, почему же только сейчас возникла необходимость рассматривать их в рамках единого методологического приема, с помощью которого осуществляются многомерные мыслительные практики? На поставленный вопрос можно предложить два варианта ответа. Ответ первый: многомерное мышление не возникло сегодня, оно существует столько же, сколько существует мыслящий человек. Мышление всегда предстает во всей своей полноте. Что же касается линейного и многомерного мышления,

то это лишь два из возможных способов организации мыслительной деятельности, каковых, скорее всего, существует множество. Второй вариант ответа: в различные периоды своего исторического развития человечество активно осваивает те или иные мыслительные техники. Так, начиная со времен античности активно осваиваемым способом мыслительных практик было мышление формально-

логическое, или – линейное. Человечество оттачивало умения мыслить линейно. Именно линейное мышление способствовало развитию и широкому распространению науки. Но интересно то, что именно наука, переходя к изучению сверхсложных, открытых нелинейных

393

систем способствовала активации мышления многомерного, которое все чаще стало обнаруживать себя в ХХ веке. На основании сказанного можно выдвинуть предположение о том, что тот или иной способ мышления, осваиваемый человечеством, накладывает отпечаток на существующие культурные формы, предопределяет особенности культурного развития в целом. Естественно, для подтверждения или опровержения представленного предположения необходимо проведение специальных исследований, побочным результатом которых может оказаться не только более глубокое понимание многомерных практик, но и «прощупывание» иных

способов мыслительной активности.

Приемы бриколлажа и гештальта оказываются наиболее фундаментальными методологическими инструментами, с помощью которых осуществляется практика многомерного мышления. Так же,

как и гештальт, бриколлаж реализует установку на восстановление

целого. Имея в своей сердцевине слово осколок, бриколлаж как бы напоминает о существовании изначального целого, о необходимости возвращения к нему, о важности обретения определенной смысловой полноты. Что же касается гештальта, то благодаря ему целое отражается в системе элементов гештальта. Гештальт возникает как выход из состояния созерцания. Созерцание разрешается гештальтом.

Система элементов гештальта предстает объектом для последующего когнитивного внимания, фокусом предстоящих интенциональных актов. Своеобразными продуктами гештальта, результатами его окончания, схлопывания оказываются смыслообразующие конструкты, выполняющие роль неких «конденсаторов» различных смыслов.

Размышления о смыслообразующих конструктах приводят к мысли о том, что они тоже могут выступать в качестве элементов, осколков,

участвующих в практике бриколлажа. Однако, скорее всего, это не совсем так. Смыслообразующий конструкт – это достаточно сложная

(в смысловом плане) многомерная структура. Оперирование ею как целым, скорее всего, требует специальных мыслительных процедур,

уяснить которые пока не представляется возможным. Что же касается

практики гештальта, приема бриколлажа, смыслооперационных процедур, формирования терминологического базиса и развития

394

локального смыслового пространства, – это те приемы многомерного мышления, размышлять о которых появляется возможность уже сегодня. И именно на пути соответствующих размышлений можно ожидать углубление понимания сути многомерных мыслительных актов.

Литература

1. Леви–Строс К. Мифологики. В 4-х тт. Т. 1. Сырое и приготовленное

/ Пер. с франц. З.А. Сокулер, К.З. Акопян. – М.; СПб.:

Университетская книга, 1999. – 406 с.

395

ПРИЛОЖЕНИЕ.

ПРАКТИКА МЕТАКОНЦЕПТНЫХ ПОСТРОЕНИЙ

Понятие сознания подобно некоему Протею философии.

Оно всплывает в различных проблемных ее областях,

но ни в одной из них не сохраняет тот же самый облик, все время меняясь в своем значении. На него притязают и метафизика и теория познания, и

эмпирическая психология, и чистая феноменология.

Из многообразных его привязанностей растут и раздуваются пограничные конфликты между различными областями философской мысли.

Э. Кассирер [3, с. 48].

Чтение приложений не является занятием обязательным, это всегда добровольный выбор читателя. Что же касается автора, то для него желательно прояснить появление в тексте тех или иных дополнительных фрагментов.

Как уже отмечалось в начале монографии, размышления о

многомерном мышлении оказались косвенным результатом продумывания вопроса: «Что есть сознание?». При исследовании различных подходов к толкованию сознания особое внимание привлекли две концепции. К сожалению, ни одна ни другая в настоящее время не обсуждаются «всерьез» сообществом философов,

специализирующихся на изучении сознания. Обе концепции стоят «в

стороне», «на обочине». Но так уж случилось, что именно под их воздействием и стали возникать идеи о многомерных когнитивных практиках. Небезынтересны и знаки, которые автор получал при движении по Пути. Знакомство с текстами В. Шмакова произошло более двадцати лет назад, когда исследовательское внимание еще не было явно обращено на проблему сознания. Что же касается работ В.В. Налимова, то первая информация об этих удивительных текстах была извлечена из статей В.И. Ашинова, в которых неоднократно упоминалось имя Василия Васильевича Налимова. Примечателен и один биографический факт из жизни автора. Когда стало понятно, что идеи, развиваемые Налимовым, чрезвычайно интересны, возникла необходимость поиска всех текстов, им написанных. В один из

396

приездов в Московский университет на конференцию, посвященную проблемам изучения сознания («Вторые чтения, посвященные памяти А.Ф. Грязнова) в книжном букинистическом магазине,

расположенном на территории университета, была обнаружена книга Налимова «Спонтанность сознания». Так как времени было «в обрез»,

то внимательное знакомство с книгой состоялось не в магазине, а

дома. И вот тут то и произошло чудо: при открытии книги на первой странице обнаружилась дарственная надпись, сделанная рукой самого Налимова. Книга дарилась «Никите Николаевичу на долгую память».

По иронии судьбы она оказалась в руках совершенно другого человека. Произошедшее автор расценил как удивительный знак, знак

до-верия, знак передачи эстафетной палочки через годы, города и страны.

Как теперь уже, скорее всего, понятно, в приложении кратко представлены концепции сознания, развиваемые В.В. Шмаковым и В.В. Налимовым. Главная цель, которая стояла перед автором,

заключалась, во-первых, в четкам прояснении элементов терминологического базиса, с помощью которого соответствующие концепции выстраивались. Во-вторых, в обнаружении с помощью представленного базиса наиболее значимых смыслов, развивающих соответствующие локальные смысловые пространства, а также смысловых сдвигов, наиболее важных для формирования современных подходов к исследованию сознания. Главным же результатом проделанной работы должна оказаться предоставляемая читателю возможность организации собственного

гиперпространственного построения, при котором два отмеченных локальных смысловых пространства могут быть актуализированы одновременно. Конкретный набор смыслов, который обнаруживается в качестве итога читателем в результате проведенной процедуры многомерного мышления, всегда будет иметь характер личных,

уникальных обретений. Эти смыслы нельзя спрогнозировать заранее,

они уникальны и неповторимы.

Во многом именно гиперпространственное соотнесение шмаковской и налимовской концепции способствовало началу размышлений автора о многомерном мышлении. Можно было бы даже проследить преемственность тех или иных развиваемых идей,

397

хотя, скорее всего, в этом нет необходимости. Ибо новое локальное пространство смыслов, которое возникает в результате того или иного гиперпространственного построения, всегда принципиально иное.

Между соответствующими смысловыми пространствами нет прямой причинно-следственной связи. И, тем не менее, отголосок многих идей настойчиво звучит.

Предваряя фрагменты текста, которые будут представлены ниже,

следует привлечь внимание читателей еще к одному моменту.

Глубокое погружение в то или иное локальное пространство,

насыщенное специальной терминологией, специфическими смыслами приводит к обретению текстом неких уникальных черт, влияющих на характер его восприятия. Именно поэтому два представленных ниже фрагмента в чем-то похожи на лоскутки, рядоположенные основной ткани монографии. С одной стороны, отмеченный факт оправдывает целесообразность их сведения в приложении, с другой, – у читателя появляется возможность отследить то, как специфика используемых терминологических базисов предопределяет особенности выстраивания локальных смысловых пространств.

И, наконец, несколько специальных слов следует еще раз сказать о способах развертывания любого концепта.

Концепт, локальное пространство смыслов, терминологический

базис

Прежде чем приступить к анализу конкретных концептов,

целесообразно еще раз определить концепт как таковой. В самом общем виде в данном исследовании под концептом понимается открытое смысловое множество, зафиксированное в локальном пространстве смыслов, управляемое термином, предстающим в своем концептном развертывании. Следует напомнить, что с точки зрения развиваемого автором подхода каждое слово может функционировать,

как минимум, в следующих ипостасях: как концепт, как понятие, как

термин, как символ и как слово обыденного языка. Концепты всегда имеют авторский характер, или иначе – развиваются конкретным автором, при этом чаще всего не в одном тексте, а в текстах различных, создаваемых на протяжении многих лет. Концептный анализ предстает анализом концепта в его текстовой проявленности.

398

Если же имеет место рассмотрение того или иного концепта,

развертываемого различными авторами, то подобное рассмотрение требует уже метаконцептного подхода.

Для проведения концептного и метаконцептного анализа вводится представление о локальном пространстве смыслов. Как известно,

слово локальный имеет латинское происхождение и означает localis –

местный, locus– место. Локальное пространство смыслов задается с помощью терминологического базиса, проявляемого в ходе концептного развертывания. Терминологический базис,

соответственно, определяется как набор ключевых терминов, с

помощью которых проясняются смыслы, обнаруживаемые в процессе развития концепта. Таким образом, концептный анализ включает в себя, как минимум, фиксирование терминологического базиса,

локального пространства смыслов, в котором и происходит

смысловое развертывание концепта.

Терминологический базис фактически формирует мерность пространства рассмотрения, так как его элементы позволяют проявлять и связывать смыслы, образующиеся в результате смыслового развертывания концепта. Чем больше соответствующих элементов терминологического базиса, тем больше вариантов различных смысловых связываний, тем, соответственно, больше мерность локального смыслового пространства. Фактически терминологический базис позволяет развернуться локальному пространству смыслов. Открытие локальных смысловых пространств

дает возможность экспликации смыслов, обнаружения неожиданных смысловых соотнесений, призванных способствовать главному – генерированию смыслов новых.

Локальные пространства смыслов никогда не являются частями,

из которых элементарным аддитивным путем формируется

общекультурное смысловое пространство. Скорее, это пространство предстает некой динамически развивающейся целостностью,

представленной многочисленными непрерывно развивающимися

локальными смысловыми пространствами, связь между которыми гибка и подвижна. Уникальность общекультурного пространства смыслов заключается в том, что оно предстает живым, непрерывно трансформирующимся единством, существующим за счет локальных

399

смысловых пространств, находящихся в состоянии перманентного изменения.

Соотнесение различных локальных пространств смыслов в

результате формирования гиперпространства дает, с одной стороны,

возможность осуществления межпространственных смысловых корреляций, терминологических заимствований,

межпространственных перемещений смыслов, смысловых сдвигов, с

другой – способствует их развитию.

1. Концепт сознания в философских размышлениях В.В.

Налимова

Ключевые термины

общепринятые: сознание, число, время, смысл, язык

авторские (В.В. Налимова): спонтанность сознания, семантический континуум, семантический вакуум, семантическая капсулизация,

фильтры сознания, уровни сознания

В истории философии существуют имена, отношение к которым оказывается в той или иной мере настороженным. Причина отмеченного понятна, ибо речь идет не о философах, а о людях,

которые большую часть своей жизни профессионально философией не занимались. Обращение к философии становилось для них закономерным итогом размышлений над процессами, происходящими на тех или иных уровнях организации материи: будь то химические реакции (в случае И. Пригожина), уравнения математической физики

(Д. Бом), или – наукометрия (В.В. Налимов). И тем не менее,

результаты осмыслений указанными авторами важнейших проблем современности имеют несомненную общефилософскую ценность,

далеко выходящую за рамки философии науки.

Цель нижеследующей части исследования заключается в рассмотрении философских взглядов В.В. Налимова на природу сознания с помощью представленных и разъясненных в данной работе процедур концептного анализа, к которым относятся процедуры фиксирования терминологического базиса, проявления локального пространства смыслов, обнаружения ключевых смыслов, смысловых сдвигов, наиболее важных для формирования современных подходов к изучению сознания.

400

Особенности философских построений В.В. Налимова

(движение к нелинейной парадигме)

Василий Васильевич Налимов (1910-1997) является одним из наиболее ярких представителей культуры конца ХХ века. Следует,

безусловно, согласиться с Е.В. Золотухиной-Аболиной, отметившей в небольшой работе [2], посвященной памяти В.В. Налимова, что его имя можно поставить в один ряд с такими выдающимися представителями философской мысли, как М.М. Бахтин, А.Ф. Лосев,

Ю.М. Лотман, Л.Н. Гумилев. Жизнь этого человека разворачивалась на фоне тяжелейших мировых катаклизмов. Вполне возможно, что именно этот факт и предопределил смелость и оригинальность высказываемых Налимовым идей. Да и что могло выступать в роли сдерживающего начала, когда сама человеческая культура пребывала в точке неустойчивого равновесия между двумя альтернативами:

существования и несуществования.

Уникальность творчества Налимова заключается в том, что сам ученый, будучи носителем классической научной традиции, оказался в числе создателей и разработчиков новейших нелинейных подходов.

Кроме того, Налимова следует причислить к ряду немногих представителей науки, открыто признававших существование

эзотерического знания и предпринимавших некоторые попытки сближения экзо – и эзотерических практик.

К сожалению, насколько известно автору, достаточно развернутых исследований философского наследия В.В. Налимова пока еще не проводилось. Те же прикосновения к философской составляющей творчества этого удивительного мыслителя, которые будут представлены ниже, можно отнести к первым шагам,

предпринимаемым в соответствующем направлении.

В наследии любого философа можно обнаружить такие направления развития мысли, в которых им были осуществлены наиболее фундаментальные изменения по отношению к существующей философской традиции. В случае Налимова таким направлением можно определить изменение отношения к

формально-логическому мышлению.

Эпоху, которую человечество переживало на стыке ХХ и ХХI века,

Налимов назвал Вторым Ренессансом. Он писал: «вдруг мы начинаем