Диагноз для пациента

Пациенты понимают под диагнозом вовсе не то, чем он является для врачей.

Диагноз для пациентов, прежде всего, — констатация факта. Эмоционально — это «приговор», как сказала мне одна из пациенток. Мягкий или более жесткий.

Диагноз для человека без медицинского образования часто служит успокоением. «Ну вот», — говорит он сам себе, — «теперь всё понятно. Вот, оказывается, от чего у меня эти явления». Определившись с диагнозом, такой человек продолжает мирно сосуществовать с возникшими в организме изменениями. Он уже не ищет помощи. Это напоминает смирение с пятнышком или маленькой прорехой в одежде, которую приходится продолжать носить.

Существует ещё одно восприятие диагноза пациентами. Вот их главная иллюзия: диагноз — ключ к лечению. Пациентам всё ещё представляется, что, чётко определившись с диагнозом, наконец-то можно излечиться.

Узнав свой диагноз, они смело отправляются в аптеку за лекарствами, следуя чёткому алгоритму: конкретный диагноз — конкретное лечение — конкретный препарат. Но, увы, конкретный препарат может помочь лишь временно.

Три компонента Диагноза

Обычно, диагноз ориентируют по отношению к органу, системе органов, части тела или всему организму. Диагноз может включать описание состояния нескольких органов.

Каждый диагноз, по моему мнению, должен обязательно содержать знания о строении, функции и компенсаторном состоянии анатомического образования.

Например, в случае с заболеваниями щитовидной железы, понятия «гипотиреоз» или «гипертиреоз» отражают только функциональные признаки изменений в организме. Такие термины как «зоб», «узловой», «диффузный», «гипоплазия», «гипертрофия» используются для описания изменений строения щитовидной железы. Слова «скомпенсированный», «субкомпенсированный» и «декомпенсированный» отражают величину компенсаторно-приспособительных возможностей.

Всё это структурные компоненты диагноза. Они — своеобразный остов диагноза. Поскольку эти компоненты характеризуют только состояние одного органа. Поэтому такой диагноз необходимо рассматривать как элементарную субъединицу целостного представления о состоянии организма, и функционально-анатомических взаимоотношениях в нём.

Диагностика состояния щитовидной железы

Многие пациенты обращаются ко мне с вопросом, который обычно задают так: «Скажите, доктор, что со мной?». Вот здесь и начинается диагностический процесс. Но прежде чем я расскажу о диагностических ориентирах, рассмотрим предысторию этого вопроса.

Обычно мы не обращаем внимания на своё здоровье. Бытовые дела, личная жизнь, бизнес, творчество, учёба или заботы о близких почти не оставляют времени вспомнить о том, что в течение дня был, например, эпизод незначительных неприятных ощущений в области шеи. «Может быть, это из-за того, что вчера был прохладный день, а ещё позволила себе съесть мороженое… Это, наверно, что-то с горлом», — вот что чаще приходит на ум в таком случае. И лишь только тогда, когда эти явления с заметным постоянством повторяются, мы начинаем приглядываться и прислушиваться к себе, вспоминая при этом всю свою наследственную историю: «Что-то у меня шея стала потолще спереди, может быть это щитовидка? А ведь моей маме сделали операцию на щитовидке, и бабушке, кажется, тоже её удалили». Это и есть момент, когда начинается поиск выхода из неясной ситуации.

Чувствуя себя здоровым, мы готовы всякому (и близкому, и дальнему) помочь советом, спокойно и обстоятельно разъяснить, что нужно делать и как лечиться. Но стоит только заболеть самим, как становимся почти беспомощными по отношению к себе. Нередко, под влиянием результатов ультразвукового исследования и особенно после «приговора» первого врача, к которому попали на приём, куда-то исчезает здравый рассудок и возникает зацикленность внимания на нежданно обнаруженном узле или кисте в щитовидной железе. Вот, например, как это бывает.

Ко мне на приём пришла пациентка, обеспокоенная выявленными у неё узлами в щитовидной железе. Обычно, расспросив пациента и проведя обследование, я подробно разъясняю ему доступными словами все важные особенности его состояния. При этом, понимая встревоженность пациента и рассредоточенность его мыслей, неоднократно обращаю внимание на главные изменения.

В описываемом случае мне также пришлось повторяться. Я пытался передать основное: необходимо восстановить функцию щитовидной железы, а выявленный при УЗИ узел — доброкачественный, и никаких официальных «минздравовских» показаний к операции на железе у неё нет. Но всё было тщетно. Подобно внимательной ученице она кивала на мои пояснения о том, что «говорят» анализы крови, как нужно понимать описание ультразвуковой картины, и что означают проявления болезни, каким образом будет происходить восстановление, но всё также произносила один и тот же вопрос: «А как же быть с узлом?». Увы, мне пришлось привести даже весьма отвлечённый пример, позволяющий, как мне казалось, рассмотреть ей всю ситуацию со стороны. Но, тем не менее, и это не особенно помогло.

У некоторых пациентов, как, например, в этом случае, основное внимание сосредотачивается только на результатах УЗИ. В их восприятии всего диагностического процесса, этот вид диагностики становится не только доминирующим, но даже чуть ли не единственным, реально указывающим на заболевание-«узел». Почему так? По-видимому, в связи с избыточным материалистическим восприятием событий, при котором не находится места для осмысления нематериальных основ подобных изменений — функциональных процессов.

Кроме того, в этой оценке своё довлеющее влияние оказывает страх перед злокачественными процессами. Именно он способен иногда абсолютно затормаживать наше сознание. Не редко, человек, словно кролик перед удавом, замирает в своеобразном эмоциональном и умственном оцепенении.

Пациент даже не задумывается над тем, что перед ним не конец дороги, а всего лишь небольшая ямка, которую вполне возможно объехать. А этот участок дороги со временем восстановят. Почти как первоклассник, написавший букву «о» вместо «а» в своей тетрадке, приходит в ужас от такой оплошности, ещё не понимая, как можно исправить ошибку.

Между прочим, о том, что происходит с коллоидными «узлами», вы сможете прочесть в других разделах этой книги. Например, в разделе «Ультразвуковое исследование щитовидной железы» (стр. 163).

Ещё одна обратившаяся ко мне пациентка была удивлена тем, что у неё неожиданно быстро образовались «узлы» в щитовидной железе.

— Надо же, — говорила она, — я ежегодно проверялась у эндокринолога, и в этом году у меня обнаружили «узлы»!

— Скажите, пожалуйста, почему Вы ежегодно наблюдались у эндокринолога? — спросил я.

У нас на предприятии проводят профосмотры. Нас осматривают разные врачи, и в том числе эндокринолог.

А как он проводил обследование щитовидной железы?

— Как обычно. Щупал её. Но ни каких узлов не находил! И вот, в этом году сделала УЗИ. Оказалось, что их несколько, — ответила пациентка, и продолжила, — Скажите, почему они так быстро выросли?

— Судя по данным УЗИ, эти изменения в щитовидной железе у Вас уже несколько лет.

— Что Вы говорите? — в глазах пациентки было искреннее удивление.

— Не просто определить точный срок развития этих образований в щитовидной железе. С уверенностью можно говорить о 2–3 годах. Но, вероятно, они формировались около четырех лет.

При дальнейшем расспросе пациентки выяснилось, что около 4–5 лет назад в её жизни был сравнительно тяжелый период. Были неприятности «на работе» и приходилось через суд восстанавливать своё право на квартиру. Это, по-видимому, и послужило своеобразным «пусковым» эпизодом для избыточного перенапряжения щитовидной железы.

— Почему же врач не обнаружил узлы ещё в самом начале? — спросила пациентка после того, как мы выяснили сроки развития изменений в щитовидной железе.

— Скажите, а до ультразвукового исследования железы, врач обнаружил в ней с помощью пальпации (пальцами) какие-либо изменения?

— Нет. Он направил меня на УЗИ, на всякий случай. Дополнительно, как я поняла.

— Вот и ответ на Ваш вопрос. Каждый способ обследования обладает своими преимуществами и ограничениями.