5. Настроение увлеченности волей, опьяненной наслаждения жизнью, анархического бунта против действительности - эмоциональную подоплеку поэзии Рембо («Пьяный корабль», «Голосівки», «Моя циганерія»).

А. Рэмбо исповедовал в поэзии те же принципы, что и П. Верлен. Его стихам был характерен интерес к деталям, которые будто перерастали одна в одну, «разорванный стиль», что обусловило свободу ассоциаций.

Ярким образцом символистской лирики стал знаменитый сонет «Голосівки». Унаследовав бодлерівську идею о общие «соответствия» в природном храме, Рембо использовал ее в своей концепции «ясновидения». Поэт рассматривал природу и мироздание, игнорируя причинно-следственные связи и объективные закономерности.

А черное, белое Е, красное, зеленое,

синее О, - о вас я бы рассказал:

А - черный мух корсет, вокруг свалок

Кружение их прудке, жужжание тороплене;

Е - шатер в белой мгле, копья ледников,

Утренних испарений дрожь непостижимое;

И - пурпур, крови ток, прекрасных уст безумное,

Опьяненное раскаяния или безудержный гнев;

В - жмуры на морях божественно-глубокие,

И покой пастбищ, и морщин мудрый покой -

Печать посвященных алхимии ночей;

О - неземная Сурьма, где скрыта скрежет острый,

Молчание Ангелов, Миров безмолвный простор,

Омега, блеск его фиалковых Глаз.

(Перевод Г. Кочура)

Сонет «Голосівки» парадоксальный на фоне традиции, которая считала признаками сонета сдержанность, строгость в выборе тем, четкость ритма. Стихотворение Рембо написано категорически, он предлагал новое видение, новые принципы формирования образа, когда совпадали звуки, цвет и душевное состояние. Окружающий мир в сонете дифференцировался в зависимости от его цветовой окраски. В нем выделим пять сфер, которые отличались преобладанием черного, белого, красного, зеленого и синего цветов. Предметы и явления внешнего мира, охваченные одной из этих сфер, в сознании Рэмбо в то же время ассоциировались с гласными звуками (А, Е, И, У, О) и определенным душевным состоянием, которое соответствует каждой конкретной букве.

В «Голосівках» поэт пытался определить цвет и символику громкого звука. Автор изобразил богатый мир человеческих ощущений, ассоциаций. Человек и природа - единое целое. В человеке заложена богатая гамма ощущений жизни, полной звуков, цветов, образов. Для него природа - живое существо, которое нужно уметь слушать и слышать. Так черный цвет вызывал у Рембо ассоциации не только со звуком «А», но и с жестокостью, смертью, расстройством; белый цвет ассоциировался со звуком «Э», а также с моральной чистотой, гордостью и достоинством; с красным цветом Рембо связывал звук «И», а из душевных состояний - гнев, неистовство, смех; зеленый цвет ассоциировался со звуком «У» и ощущением счастья, покоя, безмятежности; синий цвет - со звуком «О» и чувством неземной, всеобъемлющей любви. Таким образом, каждый звук у поэта отвечал четко определенном цвета, ибо звук и цвет вызвали у него похожие ощущения, эмоции, чувства.

Представление А.Рембо о зеленый цвет как символ счастья отразил также стихотворение «Моя Циганерія», в котором прорисован образ поэта - свободного путешественника. Это произведение импрессионистический, в нем шла речь об ощущениях, направлены в прошлое:

Руками по карманам ощупывая дыры

И локтями светя, я фертиком шел,

Потому что с неба сяла Муза! Ее я верный ленник,

Вот себе роскошную выдумывал любовь!

Брюки нимало стерты? И по колено море!

Ведь котигорошку лишь рифмы в голове.

Как кукушчатые куры, сокочуть в небе звезды,

А под Чумацким Возом - пиры дару.

Рассевшись при дороге, те гомоны лелею,

Роса на меня упала, а я хмелею,

Потому сентябрьский вечер - словно вино густое.

И все капарю стихи, свернувшись в калачик.

Словно струны лиры - тени (их копаю как мячик)

Штиблеты каши просят? Ого, и это пустое!

(Перевод В. Стуса)

Лирический герой А. Рэмбо - блудный странник - пытался порвать с враждебным ему миром Цивилизации и слиться с Природой. Соответственно, в произведении доминировал зеленый цвет - символ счастья и свободы, но в то же время сохранялась присущая поэзии Рембо многоцветность. Так, в стихотворении наряду с зеленым цветом - сфера голубого: мечта о слиянии с природой вызвала в душе лирического героя А.Рембо не только ощущение счастья, но и чувство безграничной любви.

Таким образом, для лирического героя А. Рэмбо разрыв с миром Цивилизации, с людьми означал не обрыв контактов, потерю гармонии, а переход к другим, значительно более ценных и красивых связей - связей с природой, которые воплощались через поэзию. Можно выделить две наиболее существенные для лирики А. Рэмбо оппозиции: «цивилизация-природа», и «обыденность-поэзия».

Пафос разрыва со всеми устоявшимися нормами, которые ограничивали свободу художника, стихийность, раскрепощенность, своеволия выражены в стихотворении «Пьяный корабль», написанном перед отъездом в Париж 17-летним поэтом, который до сих пор никогда не видел моря. Опубликован без ведома автора в 1883 г. В нем Рембо провозгласил свой разрыв с поэтической группой «Парнас» и переход к новому этапу творчества - символизма.

В «Пьяном корабле» поэт в символической форме отождествил себя с кораблем без руля и ветрил - беспомощной игрушкой стихий, по велению волн мчался бурным морем.

С тех дней купаюсь я в нашумевшей поэме моря,

Тайным сияние настоянной звезд,

Глотаю вод голубизну, где время в пространстве

Всплывает втопленик, который весь промок.

И где, оставив враз всех диких грез водовороты

И вялый ритм морской дна золотом пьянящим,

Мощнее, чем алкоголь, и гомінкіш, чем лиры,

Любовный бродит сок с привкусом горьким.

Я знаю небеса, растерзанные молниями,

И смерчи, и течения, и я видел звезды

С глазами голубей, которые мечтают вечерами,

И даже то, чего не видит род человеческий.

(Перевод М. Терещенко)

Лирический герой поэзии - корабль без экипажа, стерна, якорей, которого носило стихией. Корабль «пьяный» не столько от разлитого вина, что всмокталось в палубу, сколько от этой безграничной свободы. Этот символический образ трактовался как увольнение в поэтическом творчестве от традиций и значительно шире как «освобождение от обычной жизни и общепринятого видения мира».

Ведущий мотив произведения - отчуждение от устойчивого, неизменного окружения и безудержная жажда свободы, которую было не остановить ничем. Море - то и символ свободы, символ жизненных штормов, которые подстерегали, убаюкивая свои жертвы. Тема стиха: блуждание лирического героя в бурном море жизни. Идея: гимн творческому воображению, свободе художника.

Композиция: завязка - гибель команды, потеря управления; развитие действия - плавание наугад;

кульминация - «духовное пробуждение», стремление, осмысленной свободы. Последние строки произведения свидетельствовали об осознании лирическим героем (автором) внутренней свободы как высшей инстанции человеческого существования. В реальном мире поэт не мог найти настоящих чувств, не видел возможности для высокого творческого взлета; настоящие свободные впечатление могли возникнуть в свободном позареальному воображаемом мире.

Творчество Рембо оказала значительное влияние на поэзию Г. Аполлинера, П. Элюара, Л. Арагона, французских дадаистов и сюрреалистов. Они увидели в нем поэтического новатора, единомышленника, который тяготел к изобразительности и раскованности поэтического слова.

 ГЕОРГЕ Стефан [Stephan George, 1868--] -- крупный немецкий поэт, вождь немецкого символизма. Расцвет его творчества, как и его влияние на литературную жизнь, относится к концу XIX и началу XX в. Г. был центром узкого литературного кружка, выступившего в 90-х гг., в эпоху натурализма, с лозунгом "искусство для искусства". Эта группа эстетов (Гундольф, Гофмансталь и др.) составляла вначале своеобразную секту, тщательно замкнутую в своем кругу, -- их журнал "Blätter für die Kunst" (Листки искусства, 1892--1919) печатался лишь для избранных. Там были помещены блестящие переводы Г. (французских символистов, Данте, сонетов Шекспира и др.) и его учеников. Возглавлявшаяся Георге группа немецких модернистов, обладая высокой культурой формы, была глубоко реакционным общественным явлением, поскольку эстетический модернизм был искусством упадочной аристократии и рантьерской буржуазии.

   Если круг Г. был замкнутой группой эстетов, то его творчество стремилось создать абсолютно отчужденный от жизни мир чисто эстетических ценностей. Мироощущение Г. складывается в основном из чувства своей обособленности и превосходства над реальным миром, чувства закатности и наконец воли к власти, сочетающейся с аморализмом и жестокостью. Ощущение своего величия дает мотивам страдания и надлома характер сдержанной торжественности и придает им эстетизированную статичность. Эта аристократическая отчужденность мироощущения, типичная для западного модернизма, имеет своими социальными корнями культуру рантьерских групп аристократии и буржуазии. Общность их паразитической социальной роли, обеспеченность и независимость обеих групп создавали общие черты мироощущения, выявлявшиеся в стиле эстетизма. Две социальных струи эстетического модернизма различаются гл. обр. более резко выраженным оптимистическим гедонизмом паразитической буржуазии и более отчетливо выраженными чертами увядания и надлома у аристократии. Эти последние моменты, проникающие творчество Г., позволяют отнести его именно к аристократической струе -- к группе закатной, нисходящей аристократии. Поэт как творец собственного, искусственного мира является для Г. своеобразным символом власти, однако чувство власти неизбежно сопровождается у него надломленностью. Мотив высшей боли, в своей завершенности проходящий через образ поэта, раскрывается ярче в образе Алгабала ("Hymnen" -- "Гимны", 1890; "Pilgerfahrten", -- "Паломничества", 1891; "Algabal" -- "Алгабал", 1892). Властность, жестокость, черты увядания в величии и пышности раскрывают в Алгабале образ упадочного аристократа с предельной ясностью. Психологическая надломленность однако никогда не подчеркивается Г., но наоборот эстетизируется с аристократической сдержанностью. Чувства пустоты и умирания маскированы условной декоративностью. Таковы его пейзажи-настроения осени в книге "Das Jahr der Seele" (Год души, 1897). Эстетическая замкнутость создает образы искусственной природы, редких вещей, его стилизации под античность и средневековье ("Die Bücher der Hirten und Preisgedichte, d. Sagen und Sänge und der hängenden Gärten" -- "Книги пасторалей и дифирамбов, сказаний и песен и висячих садов", 1895). В личной лирике -- "Der Teppich des Lebens und die Lieder von Traum und Tod" (Ковер жизни и песни сна и смерти, 1900 и др.) -- сплетение мотивов жестокости и опустошенности также эстетизировано. Эта декоративность делает образы Г. условными, не конкретными. Замкнутость в себе творчества Г. выражается во внешних приемах: в строгой лирической форме сонета, развертывании образа и т. д. Композиция стиха у Г. абсолютно статична, устойчивая ямбическая метрика подчеркивает ощущение торжественного спокойствия. Чувством замкнутости обусловлен и основной момент синтаксиса Г. -- затрудненность и все та же статичность. Даже внешнее оформление книг поэта стремилось к усилению затрудненности чтения. Так. обр. весь художественный мир Георге определен его эстетической установкой. Этот выдержанный эстетизм во второй половине его творчества подвергся некоторым изменениям.

   Второй период характеризуется -- в противоположность первому (эстетическому), этической направленностью. Он начинается с "Der siebente Ring" (Седьмое кольцо, 1907), в IV части к-рого -- "Максимин" -- в эстетическом образе юноши уже подчеркнут момент духовного. Решительный поворот последовал в 1914 в "Stern des Bundes" (Звезда союза) и окончательно определился в "Der Krieg" (Война, 1917) и "Drei Gesänge" (Три напева, 1921). Если первый период творчества Г. был бегством от действительности путем надстройки искусственного мира, то во втором признается необходимость отрицания действительности. Высокая культура аморального эстетизма, имевшая основой прочность рантьерского существования, сменяется, когда оно стало неустойчивым, новыми, оппозиционными капитализму настроениями.

   Прежде творчество Г. было обращено к самому себе, теперь оно обращается к широкой аудитории. Эстетические темы сменяются обличительными, отрицанием современной культуры, цивилизации. "Война" дает типично антимилитаристическое утверждение этических ценностей. В "Трех напевах" изображение капиталистической цивилизации в тонах Апокалипсиса кончается призывом к царству "духа". Соответственно изменению психологии изменяется и лирическая форма -- от строгой композиции -- поворот к свободному стиху, столь чуждому прежнему Г. Образы освобождаются от насыщенности декоративно-пластическими моментами, абстрагируются. Стих из декоративно-статического превращается в абстрактно-динамический. Этим Г. приближается в последние годы к аристократической части экспрессионизма (см.), хотя его творчество в основном замкнуто в пределах эстетического символизма