День первый. 17.07.98.

Наконец-то все закончилось. Суета большого города, груз забот, подготовительная беготня. Благополучно сели в поезд. Сообщение Москва – Воркута, № 186. Михаил Николаевич (сынок родной), делегированный в Москву пасти места в паровозе, пролетел с заработком (не чета Сане), но места удержал. Много провожающих. Сергей Рвачев с дочкой, Лисицын, Кирпичников, Гена с женой, Галины, Альберта и моя...

Проводники начали возникать, дело дошло до вызова бригадира. Общим нахрапом урезонили. Альберт назвал несколько громких фамилий, сунули в морды разные бумажки.¹

Как обычно, рассовали «покойничков» по верхним полкам, короба в купе под столы, рюкзаки на полки и под лавки; и стало не заметно, какое количество барахла мы везём. Ну да тонна не груз, кубометр не объём!

Жарко, потно! В Данилове испили пивка холодненького, настругали салатик, откушали копченого сальца, похлебали чайку и легли спать. Последние дни недосыпали –

готовились, и в поезде (несмотря на жару) сразу отрубились.

И возвратился Ангел Господень во второй раз, коснулся его и сказал: встань, ешь [и пей], ибо дальняя дорога пред тобою.

3Цар.19:7.

18.07.98. День второй.

Встали около восьми. Солнышко! К 11⁰⁰ – Котлас. Как всегда, травили байки. К удивлению моему в Котласе продавалось лидское пиво. (В мае, когда семьёй ездили на авто по пушкинским местам, мне оно очень приглянулось). Испробовали. Неплохо!

После Котласа приготовили поздний завтрак (или ранний обед). Опять салат: взяли с собой больше шести килограммов огурцов и пять килограммов помидоров. Опять чаек, и сели вязать мушки.

Валера достал кабанью шерсть. Львович стал ладить лохматых мушек.

Тихонову ухтинская дама пришила петли и пуговицы на безрукавку (после того, как Сява пришил все это на женскую сторону).

Сам Максимов в ночь перед отъездом сшил себе жилет нахлыстовика. Но доделать не успел, и в поезде что-то дошивал и вытаскивал обметочные нитки. Жилет вышел крутой. Впрочем, как все у Львовича!²

Скоро Микунь – Яренга. Наш маршрут 1996 года.

Вечером опять салат, на остановках пиво. Очень жарко – все липнет к телу. Не пот, а сплошная соль.

Ночи светлые, легли спать – ночью просыпаешься, а кажется, что уже позднее утро.

Весь день травили истории. Лагунов – армейские. Про маршала Батицкого и железную дверь в бункере командного пункта ПВО, про «массандру» и механика, про полковника с канистрой, про рыбу с Балхаша и из Астрахани, про смерть – в озеро и последний вылет из Туношны, про собаку афганку с юга.

Алик про Аронзона и тройник в спине и т.д.

Про лед за щекой.³

Огурцы идут в жилу. Сергею насовали много рыбных консервов, потихоньку их и потребляем.

Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас.

Матф.7:6.

19.07.98. День третий.

Встали около восьми. До Сейды осталось полтора часа. Там переброска в местный поезд Воркута – Лабытнанги. Причем надо торопиться, так как стыковка по времени впритык, и, если поезд из Москвы опаздывает, то на операцию остаются считанные минуты.

Успели позавтракать – вечный салатик и чаек.

Перекинулись в местный поезд с визгом. Проводница пригородного (тетка поперек себя шире) орала, что мы с нашим барахлом сядем только через ее труп, и своим мощным телом закрывала вход в вагон, как Матросов амбразуру! Однако все в очередной раз уладилось, а милиция так вообще – лучшие друзья.

Смотрим на приближающийся хребет. У Полярного высмотрели въезд на перевал, где в прошлом году загорали с вездеходом. Знакомые места, но ностальгии нет.

В Полярном нас ждала Валентина Рвачева. Алик передал ей письмо от Сергея.

Пообедали консервами с пивом. Пиво воркутинское, называется «67-я параллель», с медалью. Памятуя прошлые годы, пиво пробовали осторожно, но оно оказалось совсем неплохим. Это симптом – не все в этой жизни меняется к худшему.

В соседнем купе долго бухтел пьяный мужик: ко всем приставал и здорово раздражал. Местным он надоел быстрее – дали в морду от души, он вырубился и резко затих.

Проехали то место на Соби, где в 1994 высаживались. Едем между гор. Сява завалился и давит ухо. Тихонов слопал буханку ситного.

Рядом едет в Харп, в больницу дед. Хорошо знает Рвачева. Говорит, что работал в милиции и, по намекам можно было понять, занимался отловом браконьеров.

В Харпе вышли погулять. Стоят машины – готовы везти в Салехард.

У Ханмея сели два парня с крутыми современными рюкзаками и с удочками. Разговорились. Говорят, что ходили вдоль Ханмея два дня. В день проходили больше двадцати километров. Ловили хариуса на червя. Не ловится! Поймали шесть штук в сетку. Желудок набит ручейником и чем-то белым.⁴ Ходят слухи, что на кораблик ловится, но у них кораблика не было.

О нашем маршруте (кругосветке) они никогда не слышали.

С ними в купе ехал бородатый парень из Полярного. Говорит, что два дня назад забросили на Кокпелу на двух вездеходах научную (чего-то изучать) экспедицию. Все в один голос твердят, что в этом году тьма мошки!

Незаметно, между делом показались Лабытки. Выкинулись из вагона в 18⁰⁰ по Москве. Нас по наводке Овсяникова должен был ждать некто Барыкин, чтобы встретить, перевезти на катер, и доставить в Шурышкары. Никаким Барыкиным на вокзале не пахло. Прождали больше двух часов. Овсяникова я материл так, что от икоты он должен был заблевать.⁵

Начали обсуждать альтернативные варианты.

1. Взять бензин, и своим ходом до Шурышкар.

2. Своим ходом до Салехарда на веслах.

3. Нанять машину до «Метеора».

Выбрали последний – 500 рублей за перевоз. Пока обсуждали и ждали, два вагона воркутинского поезда уже собираются оттащить на запасной путь. Вдруг высовывается проводница – та самая, поперек себя шире, и кричит: «А что это вы тут за бомбу оставили??!!» Оказалось, забыли самое главное – соль, запакованную в черную аликову бочку на 50 литров. Хороши бы были без нее заготовки!

Между тем, продолжая путь, они приехали к воде; и евнух сказал: вот вода; что препятствует мне креститься?

Деян.8:36

Так и не дождавшись обещанного транспорта, наняли микроавтобус и благополучно прибыли в Салехард. Выгрузились прямо на пристани, перед метеором. Нам повезло: «Метеор» ходит раз в два дня, но завтра как раз он идет. Корабль стоит перед причалом, но переночевать на нем не удалось. Договорились только о скарбе – его затащили на «Метеор», а сами отправились в вокзал ждать утра. Было 20⁰⁰ по Москве, значит 22⁰⁰ по-местному.

Тихонов еще в Лабытках купил и выкушал 0,7 «сухаря». На определенные шок и увещевания коллектива скромно заявил, что в силу его тонкой нервной организации ему иначе не уснуть, и дико захорошел всей своей мордой.⁶ Начал смыкать; полез на «Метеор» за приемником, пришлось останавливать. После этого начались стоны с вариациями на тему: «Ой, скушно мне!» Пришлось долго воспитывать на «пятачке» перед вокзалом.

Сява с Аликом пошли добывать питьевую воду к ужину.

Пока они ходили, на «пятачок» перед водным вокзалом прилетало больше десятка машин (больше иномарки). Лихо со скрипом разворачивались и улетали обратно. Хант-милиционер, допрошенный с пристрастием пояснил: «У нас здесь «башня» (кабак), шашлыки и все дела! Отдыхают!» А площадь перед вокзалом – биржа «ночных бабочек», хотя стоит полярный день.

Заметки в здании вокзала писать темно, а на площади достают мошка и комары. Спустился на причал к воде. Времени 24⁰⁰ по Москве. Прямо с мостков мужичок-абориген ловит на донки с зимними удильниками ершей. Пять донок, на каждой три крючка. Ловит на червя. Рядом с ним стоит ведерко на семь литров. Целое, с верхом! Да какие! Не ерши – лошади!

И сказал ученикам Своим, чтобы готова была для Него лодка по причине многолюдства, дабы не теснили Его.

Мар.3:9.