Глава 8. Искусство второй половины Среднего царства.

С. 175.

С. 182.

Развитие придворной скульптуры в течение XIX в. до н. э. шло по тому же направлению, которое мы отметили выше. Начавшееся еще при Аменемхете I и Сенусерте I постепенное преодоление сковывавших искусство канонов, санкционированных авторитетом религии и двора, и овладение новыми художественными формами, отвечавшими выдвинутым жизнью требованиям, продолжались в царствование Аменемхета II. Успешному развитию такого течения в официальном искусстве содействовал и расцвет реалистических тенденций в местных художественных центрах первой половины Среднего царства.

Показательна в этом отношении голова сфинкса Аменемхета II. Здесь уже явственно чувствуется мускулатура лица, прекрасно сделаны щеки, нижние веки, складки около носа и губ. Глаза глубже сидят в орбитах, и, что особенно важно, брови, хотя все еще условно рельефны, тем не менее уже не вытянуты параллельно линии платка, а спускаются вниз к углам глаз, подчеркивая глазные впадины.

Дальнейшее развитие того же направления видно и на ряде статуй следующего фараона – Сенусерта II, с большой определенностью воспроизводящих индивидуальные черты лица фараона: широкое лицо с выдающимися скулами, невысоким лбом, сравнительно узкими глазами и полными щеками. Здесь уже отсутствует трактовка бровей в виде условных рельефных полос.

Несколько дольше сохраняют прежнюю трактовку скульптуры цариц, как это видно по статуям жены Сенусерта II Неферт. Однако и здесь мускулатура лица проработана гораздо внимательнее. Особенно хорошо выполнены губы. Необходимо отметить парик Неферт, разделенный на две крупные пряди и перевитый лентами; эти пряди обрамляют лицо женщины и заканчиваются на груди спиралями, концы которых обернуты вокруг крупных блях. С этого времени такой парик становится характерной женской прической Среднего царства и сохраняется в иконографии богини Хатор.

Раснвет придворного искусства наступает при Сенусерте III, портретные статуи которого являются (за исключением разве бюста Анххафа) непревзойденными шедеврами египетского реалистического портрета. Самым замечательным из этих памятников является голова небольшой статуэтки из обсидиана (Метрополитэнский музей) (рис. 88). Созданная рукой неизвестного гениального мастера, эта голова представляет собой великолепный образец творчества придворных скульпторов второй половины Среднего царства. Мы не найдем в этом лице ни одной черты старого канона. Все здесь индивидуально и портретно: глаза, поставленные наклонно и глубоко сидящие в орбитах, большой нос, выдающиеся скулы, крупный властный рот со слегка опущенными углами губ. Мастер смело передает морщины, глубокие складки кожи; прекрасно проработан весь костяк лица. Игра света и тени чрезвычайно усилена и является характернейшей особенностью всего стиля.

Очень близки к этой голове статуи Сенусерта III из черного гранита, происходящие из Дейр эль-Бахри. В особенности интересна статуя с двумя морщинами на лбу.

Другая группа портретных голов Сенусерта III была найдена в Медамуде. Отмеченные выше стилистические особенности выражены на некоторых из этих голов еще сильнее. Игра света и тени дана резче, все черты лица еще более выразительны. Фараон изображен здесь в старческие годы с похудевшим, осунувшимся лицом и еще ниже опустившимися углами рта; особенно подчеркнуты мешки под глазами.

Наоборот, на одной из статуй, найденной также в Медамуде, Сенусерт показан еще молодым и полным сил, с лицом без морщин и крепко сжатыми губами. Также сильным и цветущим ноказано лицо Сенусерта III, изображенного в виде сфинкса. Эта голова япляется одним из лучших памятников придворной скульптуры времени Сенусерта III. Моделировка лица проведена здесь с удивительной тщательностью, показывающей полную свободу, с которой скульптор владел своим материалом. Прекрасная полировка завершает общее впечатление от этого памятника, созданного резцом первоклассного мастера.

Очень интересно появление реалистически трактованных голов на Колоссальных статуях царя, украшавших храмы, примером чего может служить КОлосс из Карнака, сделанный из розового гранита и достигающий 3,15 м в высоту. Статуй, изображающих Аменемхета III, сохранилось также сравнительно немало, причем среди них есть памятники исключительно интересные. Наиболее ранним портретом этого фараона следует считать известняковую статую, найденную в развалинах знаменитого Лабиринта в Хаваре (Каирский музей). Аменемхет представлен здесь еще совсем юным.

Ряд портретов, изображающих Аменемхета III в более зрелые годы, в стилистическом отношении продолжает развивать тип реалистического царского портрета, который был создан в предыдущие десятилетия. В этом направлении выполнены знаменитые сфинксы из Таниса (рис. 89), впервые определенные как портреты Аменемхета III В. С. Голенищевым, а также статуи Эрмитажа (рис. 90) и Музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина. К этим же памятникам примыкают и статуя Аменемхета III из Ми'Фареса и известная группа из Таниса.

Несколько в ином плане сделана прекрасная голова из зеленого шифера (Бердинский музей), принадлежащая к лучшим произведениям египетской скульптуры.

Однако, несмотря на реализм трактовки, портреты Аменемхета III уже несколько отличаются от портретов Сенусерта III. Мы не найдем здесь ни тех резких линий и глубоких впадин, ни необычайной по силе игры света и тени, которыми так отличаются портреты Сенусерта III. На смену произведениям, дышащим всей силой увлечения формами, впервые воплощенными в жизнь после долгих и упорных поисков, теперь создаются вещи, в которых чувствуется спокойная уверенность в правильности найденного. Как и раньше, лицо несомненно портретно, с выступающюш скулами, выразительным энергичным ртом и крупным носом. Так же правильно поставлены глаза, прекрасно проработаны веки, брови, складки кожи на щеках, около глаз и губ.

Однако образ решен менее страстно и остро, без подчеркнутого пафоса образов Сенусерта III. В полном соответствии с трактовкой памятников АмеНемхета III находится и их великолепная отделка.

Статуи Сенусерта III и Аменемхета III отличаются от царских статуй начала Среднего царства не только реализмом, но и рядом иконографических черт. Иными становятся теперь очертания и складки головного платка, контуры корон, новую форму приобретает урей. В противоположность прямым боковым линиям платка времени Сенусерта I, теперь эти линии становятся слегка выпуклыми (см. рис. 70); самый платок значительно увеличивается в размерах, и его боковые лопасти доходят почти до углов плеч. Благодаря этому голова приобретает большие размеры, что привлекает внимание зрителя к портретному лицу царя. Верхняя линия платка слегка изгибается у висков, височная идет теперь гораздо ниже, и углы начала складок у лба становятся значительно острее. Если при Сенусерте I височная линия упиралась в висок, то на статуях Сенусерта III и Аменемхета III она оканчивается почти над серединой глаза. Боковые лопасти платка также изменяют свою форму: они уже не так толсты на груди и не параллельны линии плеч, как это было в скульптурах начала Среднего царства, а примо спускаются от сгиба на грудь, становясь очень тонкими к концам. Лобная полоса платка делается теперь узкой. Иначе трактуются и свернутые жгутом концы платка. Особенно существенно возвращение к распространенной в Древнем царстве тройной штриховке платка: со времени Аменемхета II до последних лeт правления Аменемхета III опять появляются широкие полосы, обрамленные двумя узкими полосками. Так же передаются теперь и складки передника. Изменнются и формы корон. "Южная" корона слегка вытягивается, и линии ее контура непосредственно переходят в линии контура лица. "Северная" – приобретает характерный изгиб.

По-иному изображается урей: поднятая часть его шеи делается вытянутой и узкой, в противовес широкой и приземистой на изображениях уреев в начале Среднего царства, а хвост, лежавшиЙ ранее изгибами вверх по короне, теперь образует большую петлю или крутой изгиб около самой головки змеи.

В заключение обзора памятников официального искусства второй половины Среднего царства необходимо отметить появление статуэток царя, распростершегося перед богом, равно как и тот факт, что теперь и портреты цариц передаютси с тем же реализмом, каким отмечены скульптуры фараонов. Это убедительно показывают статуи цариц конца XII династии (Берлинский музей, № 14475 и музей в Бруклине, № 56. 85).

Переходя к оценке искусства местных центров во второй половине Среднего царства, приходится отметить, что здесь начал чувствоваться известный спад. Стремление к подражанию образцам официального искусства, которое проникло в местные центры еще при Сенусерте II, продолжало расти. Постепенно эти центры утратили силу своей индивидуальности, и свежесть их творчества, сыгравшая такую большую роль для развития искусства Среднего царства в начале этого периода, к концу его уступила место типизации в скульптуре и стандарту в рельефе и росписи.

На смену интересным, отмеченным печатью своего собственного стиля местным произведениям ХХ в. до н. э. ко времени Аменемхета III появляется множество статуй и статуэток подчас очень хорошей работы, но индивидуальные черты уже не даны так отчетливо, как раньше. Характерным становится повторение на статуях частных лиц портретных черт правящего фараона. Очень показательны в этом отношении найденные в храме Хекаиба на острове Элефантина статуи номарха Хема и верховного жреца Хакауссенеба. Лицо Хема, современника Аменемхета II, близко к портретам последнего, тогда как на лице жреца, родившегося при Сенусерте III, передано суровое мрачное выражение, свойственное портретам Сенусерта III и Аменемхета III, причем мы видим здесь такие же глубокие морщины, такую же игру света и тени.

Однако в ряде центров продолжали создаваться и выдающиеся произведения, передававшие несомненные портреты частных лиц и выполненные с учетом достижений, накопившихся к этому времени и в официальном и в местном искусстве.